Виктория Холт – По зову сердца (страница 25)

– Я ненавижу этого человека. Он пугает меня. Ходит молча по дому. Бывает, сидишь в комнате одна, поднимешь взгляд… И видишь, что он стоит и наблюдает за тобой. Ох, Магнус, у нас дома все изменилось.

Магнус на это сказал:

– Так должно было случиться… После смерти твоего отца. Ты любила его… И у тебя нет родной матери.

– Мой брат погиб, – прибавила я. – Отец умер. А меня терзает непонятное предчувствие, что случится что-то ужасное до того… до того, как я смогу быть с тобой.

– Что же может случиться?

– Не знаю… Что-то плохое. Еще так долго ждать.

– До апреля, – сказал он. – В апреле мы уедем ко мне домой. Поживем там немного, составим план действий. Мы поплывем вместе. Мы будем вместе всю жизнь.

– И найдем твой остров.

– Что скажешь о карте?

– Мне она почти ничего не говорит. Я вижу только голубые моря и остров… Материк и острова побольше. Вот бы увидеть картинки острова!

Он рассмеялся.

– Мы найдем его.

– Мы не останемся там жить?

– О нет, не думаю, что мы сможем там жить. Просто навестим их. Может, поможем им наладить торговлю золотом.

– А это не изменит их? Мне казалось, они счастливы только потому, что живут очень просто. Мысль о том, что они станут продавать свои золотые горшки, как-то портит это впечатление.

– Мы поплывем туда и вместе посмотрим, что можно будет сделать. Пока мы вместе, я буду счастлив.

– Поскорее бы апрель.

– Может быть, получится раньше.

– Как… раньше?

– Анна Алиса, ты же на самом деле не боишься, правда?

– Н-нет. Наверное, нет. Просто мне так хочется побыстрее начать новую жизнь.

Мы засмеялись. Поцеловались. Обнялись. То время, которое мы проводим вместе, мне всегда кажется высшим счастьем.

Дописывая предыдущее предложение, я услышала шаги на лестнице и прислушалась. В мою дверь тихонько постучали.

Это была мачеха.

– Я знала, что ты еще не спишь, – произнесла она.

– Вы бледны, – сказала я ей. – Вам нездоровится?

И в ту же минуту у меня появилось подозрение, что она намеренно хочет выглядеть нездоровой. Я знаю о существовании загадочного вида пузырьков с кремами и мазями, которыми она натирает кожу, и я вдруг поняла, что она при желании может выглядеть хоть румяной, хоть бледной, в зависимости от настроения.

Она прикоснулась к виску.

– У меня болит голова. Боль не проходит с того дня, когда умер ваш отец. Мне бы стоило догадаться, что долго так продолжаться не может, но ему как будто стало лучше… Я и была готова, но… Для меня это стало настоящим ударом. Иногда мне кажется, что я никогда не преодолею эту боль. – Она невесело улыбнулась. – Этот дом скорби… Не место для юной девицы.

– Вы хотите сказать, для меня? Но это мой дом. Он принадлежал отцу.

– Моя дорогая Анна Алиса, я знаю, что, как только моя нога переступила порог этого дома, вы невзлюбили меня. Вы ведь были привязаны к мисс Брэй, верно? Всегда трудно менять любимчиков.

Я промолчала, и она продолжила:

– Я делала, что могла. Думаю, вас возмущал и наш брак. Это можно понять. Мачехи редко становятся лучшими друзьями падчериц, верно? Возможно ли это… заменить горячо любимую мать? Но я старалась. Быть может, безуспешно.

Не зная, что сказать, я пролепетала:

– Вы сделали счастливым отца.

Она улыбнулась, став похожей на себя прежнюю.

– Да, я это сделала. И он, уходя, доверил мне самое ценное, что у него было…

– А также, кажется, обеспечил вас неплохим доходом.

Она с упреком посмотрела на меня.

– Об этом я не думаю. Я думаю о вас. К этому доверию я отношусь очень… серьезно.

– Не стоит. Я не понимаю, для чего отец включил это в завещание. Я ведь уже не ребенок.

– Вам восемнадцать. Это не такой уж большой возраст, и вы привыкли не знать трудностей. Он думал, что вы человек взрывной и увлекающийся.

– Он так сказал?

– Да! Это неожиданное знакомство с Магнусом Петтерсеном заставило его немного поволноваться.

– Ему нечего было волноваться, – довольно резко ответила я.

– Он боялся, что вы можете угодить в какую-нибудь неприятную историю. Поскольку до этого вы почти не встречались с молодыми людьми.

– Я часто встречалась с соседями, а среди них есть и молодые люди. К нам приезжали мужчины…

– Юноша, который повидал весь мир… Который даже потерпел кораблекрушение. Это так романтично. Ваш отец много об этом говорил. Говорил, что Перренсены – хорошая семья… Известные картографы. Их знают во всей Европе, но Магнус молод… Вы тоже молоды. Ваш отец часто повторял, что если между вами что-то и будет, то очень нескоро.

– Что за вздор! Мы не так молоды и не так глупы, чтобы не разобраться в собственных чувствах.

– Моя дорогая Анна Алиса, я хочу вам только добра. Вы так юны… Оба…

– Я выйду за него. Когда он уедет, я поеду с ним.

Довольно долго она молчала, потом заговорила снова:

– Вы в этом полностью уверены?

– Полностью.

Она вздохнула.

– Я бы предпочла, чтобы вы вышли за более зрелого мужчину. Вы отважны, и вам нужен кто-то, кто станет направлять вас… Вам нужна твердая рука.

– Я не лошадь, мачеха.

– Моя дорогая, я имела в виду не это. Вы должны понимать, что бы я ни говорила, что бы я ни делала, я пекусь только о вашем добре. Поэтому вы должны простить меня за откровенность. Но… Как хорошо вы знаете Магнуса Перренсена?

– Достаточно хорошо для того, чтобы он рассказывал мне все, что я хочу знать.

– Вам известно, что в доме миссис Мастерс живет ее племянница?

– Племянница миссис Мастерс? Какое отношение она имеет к нам?

– Молодая женщина… Живет под одной крышей с молодым мужчиной. Они часто видятся. А молодые мужчины… Они всего лишь молодые мужчины.

– Вы предполагаете, что Магнус и племянница миссис Мастерс…

– Дорогая моя Анна Алиса, я просто думаю, вам стоит знать, что говорят люди.

Я была потрясена. Я не поверила ей.