Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 42)
— Так это были вы?
Она не отвечала, задумчиво глядя на танцующих, и я вдруг поняла, что не верю в это. Она ведь и не сказала, что надевала это платье, а лишь то, что
Я постаралась отогнать от себя эти мысли. «Разумеется, то была Дебора, — говорила я себе, глядя на ее доброе милое лицо. — Она мерила лиловое платье, она сама так сказала. Это так естественно — примерить платье. И это единственно — возможное объяснение…»
Но отчего она пошла в восточное крыло? Ответ был очевиден: потому что Кэрри отнесла его туда.
И я выбросила пугающие мысли из головы. Дебора посмотрела на меня и довольно улыбнулась.
Дедушка настаивал, чтобы я не стояла с ним, а шла танцевать. Ему нравилось видеть меня среди танцующих. Мне показалось, что он возбужден больше, чем следует, потому что глаза у него блестели и на щеках выступил румянец.
— Мне все это страшно нравится, — воскликнул он. — Жаль, что я раньше не устраивал таких развлечений! Ну уж теперь, когда ты вернулась домой, мы это дело наверстаем, верно? Кстати, а где твой муж?
Рок танцевал с Альтэа Грей, и я указал на них дедушке. Они были здесь самой красивой и заметной парой — светлая воздушная Альтэа и смуглый, темноволосый Рок.
— Он с тобой должен был танцевать, — заметил дедушка.
— Он и собирался, но я сказала, что хочу остаться с тобой.
— Нет, так не пойдет! А вот и доктор. Рад видеть вас, так сказать, в непрофессиональном качестве, доктор Клемент.
Эндрю Клемент улыбнулся мне.
— Очень любезно было с вашей стороны пригласить нас с сестрой, — сказал он.
— Почему бы вам не пригласить ее на танец? — вмешался дедушка. — Нечего ей стоять тут, как привязанной, весь вечер!
Доктор улыбнулся, и мы присоединились к танцующим.
— Дедушка не слишком возбужден? Ему не вредно? Как вы считаете? — допытывалась я.
— Я считаю, что даже полезно, миссис Пендоррик. И скажу вам, что с тех пор, как вы приехали, ему вообще стало гораздо лучше.
— Правда? Вы уверены?
— У него снова появился интерес к жизни. Знаете, мне порой казалось, что он может умереть от тоски… сидя у себя в комнате, день заднем, в полном одиночестве, глядя вдаль из своего окна… Теперь его не узнать. Он, бесспорно, человек очень сильный. Привык бороться и получать все, чего он желает. Ну а теперь у него появилось желание жить.
— Это же просто здорово! Я так рада!
— Он вами так гордится! Просто не нахвалится. Вчера он пригласил меня быть свидетелем при подписании кое-каких важных бумаг, и я сказал потом сестре Грей, что давно не видел его в такой хорошей форме. Она говорит, что это все благодаря его внучке, в которой он души не чает.
— Вы не представляете, как вы меня порадовали! А ваша сестра с вами?
— О да, хотя, по правде сказать, балы не в ее стиле. Вот какие-нибудь народные гулянья, танцы — другое дело.
Он рассмеялся, и в этот момент темноволосый молодой человек похлопал его по плечу. Эндрю Клемент в притворном гневе блеснул глазами и вскричал:
— Как! Это разве такой танец?
— Боюсь, что да, — ответил молодой человек. — Смена партнеров, и я забираю у вас миссис Пендоррик.
Молодого человека звали Джон Полдри, и он жил в нескольких милях от нас.
— Я домой ненадолго, — сообщил он. — Я учусь в Лондоне. Изучаю право.
— Я рада, что вы оказались дома и смогли прийти.
— Я тоже, здесь ужасно весело. И так интригующе то, что вы оказывается внучка Лорда Полоргана.
— Да. Так все думают.
— У вашего дедушки удивительно красивая медсестра, миссис Пендоррик.
— Да, она очень красива.
— Кто она, откуда? Я где-то уже видел ее.
— Ее зовут Альтэа Грей.
Он покачал головой.
— Нет, имя мне ничего не говорит… А вот лицо точно знакомо. Вроде бы было какое-то уголовное дело… Не могу вспомнить. А ведь я думал, у меня прекрасная память на профессиональные дела…
— Я бы сказала, что, раз встретив, ее не легко забыть.
— Согласен. Поэтому я был так уверен, что знаю ее. Ну, да ладно, потом само вспомнится.
— Почему бы вам не спросить ее саму?
— Дело в том, что я и спросил. Она меня таким холодом обдала, что ой-ой-ой! Меня она знать не знает и никогда не видела.
Снова объявили смену партнеров, и наконец я танцевала с Роком. Он был оживлен и весел, и было заметно, что ему тут нравится. Я была счастлива.
— Прекрасный бал, — сказал он, — но так редко удается завладеть вниманием хозяйки! Конечно, у нее есть обязанности…
— К тебе, кстати, это тоже относится.
— Ты разве не видела, как я стараюсь? Ни одну оставшуюся без кавалера даму не оставляю без внимания, не даю увять.
— Особенно, наверное, Альтэа Грей грозит остаться без кавалера. Ты ведь несколько раз с ней танцевал?
— На такого рода приемах люди, вроде Альтэа Грей или Рейчел, всегда в невыгодном положении. Сиделка и гувернантка. Снобизм еще достаточно силен здесь.
— Понятно. Об Альтэа ты позаботился. А что Рейчел?
— Хорошо, что ты мне напомнила. Надо и ее пригласить на танец.
— Прекрасно, — сказала я беззаботно. — Если ты так занят, надо этим воспользоваться и с толком провести время.
Он сжал мне руку.
— Не забывай, — прошептал он мне в самое ухо, — что все оставшееся время мы принадлежим друг другу. На всю жизнь.
Ужин прошел очень оживленно. Еда была великолепна. Столы накрыли в трех просторных комнатах, смежных с залом и выходящих на южную сторону. Стеклянные двери выходили на террасу, откуда открывался чудесный вид на сад и дальше на море, освещенное сейчас луной.
Как и бальная зала, комнаты были украшены прекрасными экзотическими цветами. Столы ломились от яств, Доусон и несколько других слуг в ливреях стояли за стойкой бара, а миссис Доусон следила за столами.
Я сидела за столом с дедушкой, Джоном Полдри, его братом, Деборой и близнецами.
Ловелла была непривычно тиха, совсем как Хайсон, и когда я ей шепотом сказала, что она на себя сегодня не похожа, Хайсон объяснила, что они поклялись вести себя тихо и не привлекать внимания, чтобы кто-нибудь не вспомнил, что им еще рано ходить по балам, и не велел Рейчел отвести их домой.
Они ускользнули от Рейчел, признались они, и от родителей.
— И, Фэйвел, пожалуйста, не надо, чтобы бабуля Дебора заметила, ладно?
Я обещала.
Пока мы беседовали, гости стали выходить на террасу. Я заметила, как прошли Рок и Альтэа и остановились у парапета, глядя на море и оживленно беседуя. Я снова почувствовала укол ревности.
В полночь гости стали расходиться, и вскоре остались только Пендоррики. Мы поздравили друг друга с успехом, попрощались с дедушкой, и Альтеэ Грей покатила его кресло к лифту, который он установил несколько лет назад, когда впервые проявилась его болезнь. Они поднялись наверх, а мы пошли к машинам.
Когда мы въезжали в ворота Пендоррика, было уже около часа, но миссис Пеналлиган поджидала нас и открыла нам дверь.
— Ой, миссис Пеналлиган, — сказала я, — почему вы не спите? Уже так поздно!
— Я полагала, мэм, — ответила она, — вы захотите все немного перекусить перед сном. Я вам супу приготовила.
— Суп! — вскричал Рок. — В жаркую летнюю ночь!