Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 27)

Я сказала, что с удовольствием, но мысли мои были заняты другим. Я шла в пекарню, отвечала на приветствия Марии и Хетти Томе, смотрела на золотистые буханки, вынимаемые из печи, но перед глазами у меня стояла зловещая картина: прекрасная молодая женщина на полу, сломанная балюстрада, улыбающееся лицо Ловеллы Пендоррик, глядящее с галереи, и полуслепой старик внизу, напряженно вглядывающийся, старающийся увидеть, что же произошло.

После разговора с миссис Пеналлиган я действительно почувствовала себя хозяйкой дома. Старая экономка, дочь Плейделлов, служивших в Пендоррике не одно поколение, приняла и признала меня. Морвенна была только рада избавиться от забот по дому, и я с удовольствием приняла эту обязанность.

Я хотела узнать каждый уголок в Пендоррике. Я полюбила дом, стала понимать, что в доме, который прослужил семье не одно столетие, по-другому себя чувствуешь и думаешь, чем во вновь построенном.

Я сказала об этом Року, и он был в восторге.

— А я что говорил? — воскликнул он. — Все Невесты Пендоррика безумно влюбляются в это место.

— Должно быть оттого, что они счастливы стать Пендорриками.

Он порывисто обнял меня, и я вдруг почувствовала себя дома и в безопасности. Я продолжала:

— Я хочу, чтобы ты мне все рассказал о доме. Это правда, что короед постепенно уничтожает все деревянные части?

— Эти мелкие твари — бич всех старинных домов Англии, дорогая, может быть, даже хуже, чем Управление налоговых сборов.

— И еще: ты как-то сетовал, что не столь богат, как лорд Полорган. Ты правда думаешь, что придется передать Пендоррик Национальному тресту?

Он взял мое лицо в ладони и легко поцеловал.

— Не горюй, любовь моя, мы еще повоюем.

— Так мы живем не по средствам?

Рок беззаботно рассмеялся.

— Я всегда знал, что жена у меня женщина деловая. Знаешь что, я поговорю с Чарльзом и покажу тебе, как здесь что работает. Надо мне тебя как-то использовать. Войдешь в курс дела, узнаешь, как управлять таким поместьем, как наше.

— Рок, дорогой, как здорово!

— Я знал, что эта идея тебе понравится. Но сначала мне надо наверстать упущенное за время моего долгого отсутствия. Да и Чарльза надо подготовить. Он, видишь ли, несколько старомоден, полагает, что не женское это дело — бизнес. Он ведь понятия не имеет, кого я взял в жены, какую светлую голову. Морвенна сроду не интересовалась имением, кроме сада.

— Переубеди его поскорее, Рок!

— Положись на меня.

И добавил уже серьезно:

— Я хотел бы, чтобы мы во всем были вместе. Хорошо?

Я энергично кивнула.

— И никаких секретов между нами, так? — добавила я.

Он на секунду крепко прижал меня к себе, прошептав мне в ухо:

— Вместе… в беде и радости, пока смерть не разлучит нас.

— Ой, Рок, не говори о смерти.

— Только как о чем-то, ужасно далеком, в глубокой-глубокой старости, любовь моя. Фэйвел, ты ведь счастлива?

— Очень!

— Я хочу, чтобы ты всегда была счастливой. Поэтому перестань беспокоиться о доме. Нас с тобой двое, да и Чарльз скорее даст отрезать себе руку, чем допустит, чтобы мы потеряли Пендоррик. Не то, чтобы мы совсем его потеряли бы, передай мы его Национальному тресту. Но когда у тебя дома с двух до шести тридцати бродят посторонние люди — каждый день, кроме среды, — это уже не совсем твой дом.

После этого разговора я почувствовала себя совершенно счастливой, никогда еще папина смерть не казалась такой далекой. Мой дом теперь был тут, в Пендоррике, и хотя я только что вошла в эту семью, меня признали. И самое главное: Рок был рядом.

Вскоре я решила осмотреть весь дом, все его уголки и попытаться определить, что именно требует срочного ремонта. Это следовало сделать, потому что Чарльз был занят фермой, Морвенна садом, а Рок всем поместьем в целом.

Начать я думала с восточного крыла, поскольку там никто не жил. И однажды после завтрака я спустилась во внутренний дворик, посидела там немного и вошла в дом через восточную дверь.

Как только дверь закрылась за мной, мысли о Барбарине, которая так любила эту часть дома, уже не оставляли меня. Мне захотелось снова увидеть ее музыкальную комнату, и я сразу поднялась на второй этаж. Проходя по лестнице, я вдруг почувствовала сильное желание повернуть назад, но переборола себя. Я не собиралась пугаться всякий раз, как заходила в эту часть дома — и все из-за какой-то старой легенды.

Дойдя до нужной двери, я быстро повернула ручку и вошла.

Все было точно так, как я видела, когда была здесь с Деборой: скрипка по-прежнему лежала на стуле, ноты на пюпитре.

Я закрыла за собой дверь, напомнив себе, что пришла сюда по делу, чтобы определить наиболее изъеденные короедом деревянные части: оконные рамы, потолочные балки, двери или пол. Я должна все внимательно осмотреть, говорила я себе, но помимо моей воли глаза мои все время возвращались к нотам на пюпитре, и я представляла ее там с глазами, блестящими от вдохновения, с легким румянцем возбуждения на щеках. Что думала и чувствовала она, стоя здесь в последний раз, держа в тонких руках с длинными изящными пальцами свою скрипку?

— Барбарина! — услышала я вдруг шепот, и по спине у меня побежали мурашки. В комнате я была не одна.

Почувствовав за спиной движение, я резко обернулась. Дверная ручка медленно поворачивалась. Сердце у меня бешено билось, я не могла двинуться с места.

Дверь медленно отворилась.

— Кэрри! — воскликнула я. — Как вы меня напугали!

Маленькие глаза под кустистыми бровями сверкнули.

— Так это невеста мистера Рока… А я на минуту подумала…

— Вы подумали, я кто-то другой?

Она медленно кивнула, оглядывая комнату, как будто искала что-то.

— Вы произнесли имя Барбарины, — продолжала я, пытаясь заставить ее говорить, но она снова лишь молча кивнула.

— Она умерла, Кэрри, — сказала я.

— Она не нашла покоя, — был ответ.

— Так вы, значит, верите, что ее призрак обитает в этих комнатах, в доме?

— Я всегда знаю, когда она близко. Какое-то движение в воздухе. — Она подошла ко мне почти вплотную. — Вот и сейчас я его чувствую.

— А я так ничего не чувствую, — сказала я довольно резко, но сразу же устыдилась, вспомнив, как она любила Барбарину, как была ей предана. А когда умирают те, кого мы очень любим, разве не естественно желать, чтобы они возвратились? И когда она увидела, как я вхожу в комнату Барбарины, она и вправду понадеялась, что это Барбарина.

— Почувствуете, — сказала Кэрри. Я снисходительно улыбнулась.

— Я должна торопиться, у меня так много дел, — сказала я и вышла из комнаты.

Мне не хотелось больше оставаться в восточном крыле, и я снова вышла во внутренний дворик и присела на скамеечку. Окна на втором этаже восточного крыла помимо моей воли притягивали мой взгляд.

Когда я в следующий раз навестила лорда Полоргана, я застала у него доктора Клемента. Мы все вместе пили чай, и я нашла общество доктора чрезвычайно приятным. Я уверена, что наш хозяин был того же мнения.

Я с радостью видела, что лорд Полорган вполне оправился и выглядел на удивление бодрым.

Как и преподобный Питер Дарк, доктор Клемент интересовался местными традициями и обычаями.

Он жил на краю деревни Пендоррик в доме прежнего доктора, который недавно вышел на пенсию и переехал.

— Дом называется Треметик. Очень точное название, поскольку в переводе с корнского это значит «дом врача». Вы бы зашли как-нибудь познакомиться с моей сестрой.

Я обещала. Он заговорил о своей сестре Мейбел. Она увлекалась гончарным делом, и во многих магазинчиках на побережье можно было встретить ее керамические кувшины и пепельницы. Она писала и картины и тоже продавала их через те же магазинчики.

— Да еще и дом на ней, — сказал доктор Клемент, — Так что заняться есть чем. Гончарную мастерскую себе она оборудовала в старой конюшне.

— Больших денег на своей керамике она не сделает, — заметил наш хозяин. — Слишком много сейчас фабричного ширпотреба.

— Зато получает массу удовольствия, — отвечал доктор. — И какие-то деньги она все же получает, что ей тоже приятно.

В шахматы мы играть не стали, и, когда я поднялась идти, доктор Клемент предложил подвезти меня. Я хотела отказаться, но он настоял, сказав, что все равно ему проезжать мимо Пендоррика.

По пути он спросил, всегда ли я хожу в Полорган по верхней дороге. Я отвечала, что знаю еще две — по тропе Контрабандистов и непосредственно по берегу через сады.

— Когда я тороплюсь, я иду коротким путем, — сказала я.