Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 72)

— Но теперь Уоллес мертв, — сказал принц. — Он нас больше никогда не потревожит.

— Уоллес продолжает жить в памяти народа. О нем теперь слагают песни. Он стал легендой. Остерегайся легенд. Я скоро отправляюсь на север. Я должен сберечь то, что завоевал. Я не доверяю шотландцам. Те, кто присягнул на верность, могут обратиться против нас.

Изящная белая рука, украшенная драгоценностями, коснулась губ принца, когда он подавил зевок. Он все это уже слышал. Когда старик умрет, не будет всей этой возни с шотландцами. Они с Пирсом часто об этом говорили. Когда старик умрет…

Голос отца звучал монотонно. Нужно сделать то и это. Принц не слушал, и когда король сделал паузу, он сказал:

— У меня к вам просьба, милорд.

Король удивленно вскинул брови.

— Какая просьба?

— С тех пор как вы ввели Пирса Гавестона в наш дом, мы стали близкими друзьями.

— Я это хорошо знаю, и, возможно, дружба эта стала слишком крепкой.

— Вы всегда говорили, что друзей не бывает слишком много, милорд.

— Если они добрые и верные, то, конечно, не бывает.

— Пирс добр и верен. Он живет ради меня, отец. Все его мысли — о моем благе. Я хочу его вознаградить.

— Он уже вознагражден. Он пользуется королевским покровительством. Он живет при королевском дворе. О чем еще может просить человек?

— Я хотел бы выказать ему свою признательность, и есть одна вещь, которой он очень желает. Я обещал, что сделаю все возможное, чтобы достать ее для него.

— И что же это?

— Понтье.

— Понтье! Что ты несешь? Пирс Гавестон хочет Понтье!

— Я обещал ему, что добуду его для него. Дорогой отец, не разочаровывайте меня.

— Разочаровывать тебя! Так я тебе скажу, от тебя я не знаю ничего, кроме разочарований. Понтье! Наследство твоей матери — этому… этому… проходимцу!

— Милорд, прошу вас, не говорите так о Пирсе.

— Я напомню тебе, сэр, что я буду говорить о своих подданных так, как сочту нужным. Нет! Нет! И нет! Гавестон никогда не получит Понтье, пока я жив. И скажу тебе вот что: мне не нравится этот человек. Я слышал, что он имеет над тобой сильную и все возрастающую власть. Что об этом говорят шепотом, и это позорит наше королевское имя. Нет, сэр. Иди и скажи ему «нет»! И что я считаю его притязания дерзостью. Пусть будет осторожен. А что до тебя, ты отправишься со мной в Шотландию, и очень скоро, я тебе обещаю. Я заберу тебя от твоих изнеженных дружков. Я сделаю из тебя мужчину.

Принц побледнел от страха и гнева, но он знал, что отцовский гнев, хоть и редкий, бывает страшен. Он также знал, что должен удалиться, пока вся ярость короля не обрушилась на него.

Когда он ушел, Эдуард осел в кресло. Его мутило от ярости и тревоги.

«Что мне с ним делать? — спрашивал он себя. — Почему он вырос таким? Мой сын… и Элеоноры. Я дал ему все. Лучшие учителя… лучшие наставники! Его обучали военному искусству. Будь он глуп и бездарен, это было бы понятно. Но это не так. Он мог бы быть умен. Он мог бы стать достойным королем…

А теперь…»

Нужно было действовать.

Пирса Гавестона следует изгнать без промедления. Эту дружбу нужно пресечь; и он возьмет клятву с этого проходимца — и с принца — что они больше никогда не встретятся без его согласия.

***

Эдуард шел походом на Шотландию, а его сопровождал угрюмый принц. Гавестона изгнали, и принц говорил себе, что никогда не простит отцу, отнявшему у него того, кого он любил больше всех на свете. У принца было одно утешение. Старик с каждым днем выглядел все более больным. Он долго не протянет. Он был не в том состоянии, чтобы идти походом на север. Почему он не может оставить эти дела своим полководцам?

Король был слишком поглощен своими мыслями, чтобы заметить подавленность сына.

В Шотландии возникла новая угроза.

Роберт Брюс, внук претендента, граф Каррик, который несколько лет поддерживал с Эдуардом дружеские отношения, покинул английский двор и отправился в Шотландию. Некогда он был одним из сторонников Эдуарда, и Эдуард быстро разглядел таланты этого человека.

Теперь он был в Шотландии, и Эдуард догадывался, с какой целью. Он часто гадал, что станет с Шотландией, когда королем будет его сын, и полагал, что многие шотландцы, которые сейчас притворяются друзьями Англии, отвернутся, когда на смену сильному королю придет слабый.

Итак, Брюс был в Шотландии. Что это значило? Вскоре он это узнал. Брюс отправился в Скун, где епископ Сент-Эндрюсский короновал его королем Шотландии.

Эдуарду было ясно, что Брюс ждал его смерти, полагая, что одолеть Эдуарда-сына будет легче, чем Эдуарда-отца, что, как он опасался, было верным умозаключением. Однако тот решил больше не ждать.

Брюс, должно быть, видел гниющую голову Уоллеса на Лондонском мосту.

— Клянусь Богом, — сказал Эдуард, — я еще не умер, и, прежде чем я уйду, голова этого предателя окажется рядом с головой Уоллеса.

Он не любил этих героев. Уоллес был одним из них. Он верил, что Брюс станет таким же.

— О Господи, дай мне сил, — молился он. — Позволь мне завершить это дело, прежде чем я уйду.

Но Бог не слушал. С каждым днем он слабел. Он ненавидел признавать это, но верховая езда изнуряла его, и когда он смог проезжать лишь четыре мили в день, ему пришлось прекратить притворяться и согласиться на носилки, которые советовали ему использовать окружающие.

Они остановились на привал в Бург-он-Сэндсе, и все знали — и даже король должен был согласиться, — что дальше он идти не сможет.

Он приказал, чтобы ему отвели комнату, из которой был бы виден залив Солуэй-Ферт. Он знал, что уже не встанет с этой постели. Он умрет в Англии, глядя на воды, что отделяют Англию от Шотландии.

Весть о том, что он на смертном одре, дойдет до шотландцев. Это наполнит их ликованием. Эдуард тоже будет рад. О Господи, храни Англию, когда ее королем будет мой сын Эдуард.

Его дорогая королева будет оплакивать его; так же, как и его дочери. Были те, кто его любил.

Но он должен был думать о будущем. Времени оставалось мало. Он видел восход солнца, но вполне могло статься, что заката он уже не увидит.

Он послал за сыном. Зрение его немного ослабело. К нему должен был прийти священник; но сначала — долг.

— Эдуард, сын мой…

— Отец.

Он видел его словно сквозь дымку — красивого, высокого. Какой прекрасный король мог бы из него получиться. «Где мы ошиблись? — спросил себя Эдуард. — Где, о, где?»

— Эдуард, — сказал он, — позаботься о своих маленьких сводных братьях и сестре.

— Да, отец.

— Когда я уйду, я хочу, чтобы ты послал отряд рыцарей в Святую Землю. Я совершил в жизни много дурного… — Голос его прервался. Ему показалось, что он смотрит на Лондонский мост и видит голову Уоллеса… или это была голова Лливелина или Давида? Он был жесток в битвах. Он убил многих. Он приказывал, чтобы его врагов вешали, потрошили и четвертовали, как Уоллеса. «В назидание другим», — говорил он. Других привязывали к хвостам лошадей и тащили к виселице. Смерть храбрых людей становилась зрелищем для толпы. Он велел построить клетку для графини Бьюкен, которая действовала против него и имела несчастье попасть в плен, и приговорил ее оставаться там, словно дикий зверь, пока он не отдаст приказ об ее освобождении, которого он так и не отдал.

Все это он вспоминал, лежа на смертном одре. Они были врагами Англии, а он жил ради Англии. Но он должен послать этих рыцарей в Святую Землю, чтобы угодить Богу, дабы Он простил ему его грехи.

— Мое сердце вынут из тела, и рыцари должны будут нести его с собой.

— Да, отец, — покорно сказал Эдуард. — Будет исполнено.

— Продолжай шотландскую войну, Эдуард. Продолжай то, на чем я остановился. Богу угодно забрать меня, прежде чем я завершу свое дело. Он оставил его тебе. Возьми мои кости с собой в битву. Всегда неси их перед войском, когда оно выступает в поход. Я буду там. Шотландцы будут знать, что мои кости с моим войском, и это вселит ужас в их сердца.

— Будет исполнено, — сказал Эдуард.

Он думал: «Еще несколько дней, и я стану королем. Пирс, мой Гавестон, первым делом я верну тебя к себе».

Словно читая его мысли, король сказал:

— Никогда не возвращай Гавестона без согласия державы.

Эдуард не ответил. Нельзя давать обещания умирающему.

Король не заметил. Свет быстро угасал.

Он что-то бормотал. Эдуард наклонился, чтобы расслышать.

— Пусть мои кости положат в гамак… несите их перед войском… Пусть шотландцы знают, что я там… и я поведу свою армию к победе.

В ту ночь пришел конец. Эдуард Первый был мертв, и началось правление Эдуарда Второго.