Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 8)

Александр опустился на колени, и Папа нежно взъерошил его густые черные волосы.

Он вспомнил о матери этого мальчика, которая когда-то разбудила в нем такую небывалую, захватывающую страсть. Простая девушка, кухарка, рабыня, встретившаяся ему на берберийском побережье. У Александра были ее волосы, ее глаза. Такая нежная, ласковая… Несколько месяцев она дарила свою любовь великому человеку, оставив в его душе глубокий след.

Ах, сын мой, подумал Папа. Вот он, мой сын. О, как хочется крикнуть на весь мир: «Смотрите! Это мой сын!» Однако и сейчас, и девять лет назад Клемент был вынужден представлять мальчика как внебрачного сына отца Екатерины. У того-то ведь было столько внебрачных детей, что уже не имело значения, будет одним больше или меньше.

— Сын мой, вам нравится Рим? Не хотели бы вы отдохнуть здесь немного?

Александр с удовольствием остался бы в Риме. Он пожаловался на Екатерину и показал руку, которую она ему прокусила.

— Сын мой, вы не будете жить под одной крышей с этой дикаркой.

— Ваше Святейшество, ко мне там плохо относятся. Вообще ни во что не ставят.

— Сын мой! Сын мой!

— Если бы у меня был свой дворец!

— Будет. Ваш собственный дворец. Там вы не будете чувствовать себя униженным, не будете терпеть оскорбления от… вашей сестры.

У Александра закружилась голова от счастья. Быть хозяином в своем собственном доме, где все трепещут перед тобой! Когда-то здесь, в Ватикане, была площадь Нерона. И был человек, который знал, как надо жить. Придет день, и Александр станет таким мудрым Нероном. Он будет наслаждаться этой жизнью.

— Спасибо, святой отец.

— Сын мой, подойдите ближе. Когда-нибудь Флоренция станет вашей. Я сделаю вас правителем этого прекрасного города. Так я задумал. Но пусть это пока останется между нами и будет нашим общим секретом.

Прошло три года. Это было счастливое доброе время. Дружба Екатерины и Ипполита с каждым днем становилась все крепче. Александр теперь жил на прекрасной вилле, которая находилась довольно далеко от города. Екатерина его почти не видела и весь свой досуг проводила с Ипполитом. Она даже начала мечтать, и все мечты были связаны с ее необыкновенным кузеном.

Да, счастливые были те дни. Прогулки верхом, общие затеи, и Ипполит всегда рядом. Она не знала, догадывался ли он о ее мыслях. Может, для него она была просто милой маленькой кузиной. Ведь ей только пошел десятый год. А девятнадцатилетние юноши обычно не женятся на таких маленьких девочках.

Но пролетели три счастливых года, и на семью Медичи обрушилось несчастье. Вечный Город разорен, его дворцы и храмы разграблены, мужчин убивают, женщин насилуют. Святому отцу благодаря слаженным действиям его телохранителей удалось спрятаться в замке Сант-Анджело, который, однако, превратился в его тюрьму. Флоренция восстала против Медичи. Александр и Ипполит были изгнаны из города. И только маленькую Екатерину новые власти Флоренции оставили как заложницу. Девочку для ее же безопасности отправили в монастырь Санта-Лючия.

В монастыре все дни Екатерины проходили в постах и молитвах. Ее поселили в узкой мрачной келье, где единственным ярким пятном было висевшее на стене серебряное распятие. Она должна была наравне с другими монахинями вести аскетичную суровую жизнь, которая подавляла ее своей монотонностью и безысходностью. Но не это приносило ей тяжелые страдания. Не холодные каменные стены и не жесткая постель заставляли ее горько рыдать по ночам, зарывшись в грубые простыни. Она тосковала по ее любимому, несравненному Ипполиту.

Прошло шесть месяцев пребывания в монастыре. Екатерина возненавидела хмурых монахинь в их затхлых одеждах.

А там, за стенами монастыря, свирепствовала чума. Флорентийцы сотнями умирали прямо на улицах. Может быть, и Ипполит оказался в их числе?

А потом зловещее дыхание чумы проникло и в Санта-Лючию.

Екатерина Медичи была слишком ценной заложницей, чтобы подвергать ее риску заболевания. Новое правительство Флоренции могло лишь одним способом уберечь девочку. На окраине города стоял монастырь Санта-Аннунциати делле Мурате — единственное место во всей Флоренции, которое чума обошла стороной. Однажды ночью трое мужчин приехали за Екатериной в Санта-Лючию и, закутав ее в длинный плащ, повезли через весь зараженный город.

Насмотрелась она ужасов в ту ночь… Тела мужчин и женщин на мостовых — кто-то уже умер, кто-то доживал последние минуты; лекари в масках и халатах, вымазанных дегтем, каждый из которых самоотверженно помогал сразу нескольким больным; одетые в черное санитары — на носилках очередная жертва страшной болезни; катафалк и усталый священник, возглавляющий похоронную процессию. Она слышала пьяные голоса из таверн, видела мужчин и женщин, занимающихся любовью прямо на улицах и одержимых какой-то безумной нетерпеливостью. Люди будто желали ухватить последние радости этой жизни, поскольку завтра их ложем мог оказаться катафалк.

Маленькой Екатерине все это казалось нереальным, фантастическим видением. Она никак не могла привыкнуть к чересчур резкому повороту в своей судьбе.

Но вот они пересекли площадь и узкими улочками направились в безопасное место. Вскоре Екатерина увидела серые стены своей новой тюрьмы.

Открылась дверь, и навстречу девочке вышли монахини в черных одеждах — очень похожие на тех, с которыми она жила в монастыре Санта-Лючия. Екатерину повели к настоятельнице, которая должна была дать ей свое благословение. Холодные руки опустились на ее голову. А вокруг спокойно стояли монахини и наблюдали за церемонией.

Но когда сопровождающие Екатерину мужчины ушли и девочка осталась с настоятельницей и монахинями, она почувствовала в них какую-то перемену.

Одна монахиня, не смущаясь присутствием настоятельницы, подошла к Екатерине и поцеловала ее в обе щеки.

— Добро пожаловать, дорогая герцогиня, — сказала она.

Все заулыбались.

Мы знали, что вы приедете, и с нетерпением ждали вас.

Потом подошла настоятельница. Глаза ее ярко блестели, щеки покрывал нежный румянец, и Екатерина вдруг заметила, что опа совсем нс похожа на главу монастыря Санта-Лючия.

— Наша маленькая герцогиня, должно быть, устала и проголодалась. Давайте покормим ее, а потом она сможет пойти в свою келью отдохнуть. Утром, герцогиня, мы побеседуем с вамп.

Ее посадили на почетное место за длинным трапезным столом п, хотя была пятница, подали мясной суп. Затем она ела рыбу под соусом. В общем, это была отнюдь не монастырская еда. За столом шла непринужденная беседа, а в Санта-Лючии во время еды разговаривать не разрешалось, но Екатерина так устала, что не могла ни о чем как следует подумать. А когда трапеза закончилась и были прочитаны молитвы, две монахини отвели девочку в келью. Постель была мягкой, и Екатерина снова попыталась осознать свое новое положение. Она вспомнила, что за обедом давали мясо. Монахини относились к ней очень дружелюбно, даже с уважением, и она не постеснялась спросить, почему они едят мясо по пятницам.

— Здесь, в Санта-Аннунциати, мы можем есть мясо по пятницам. Это особое разрешение Его Святейшества, которое он дал много лет назад.

Увидев, из какой грубой ткани была сшита нижняя юбка девочки, монахини пришли в ужас. Они принесли ей другую — пз прекрасного льняного полотна.

— Эта больше подойдет к вашей нежной коже, герцогиня.

— В Санта-Лючии, — сказала Екатерина, — все носили грубые нижние юбки.

— Для Санта-Лючии это, может быть, и нормально. Там многие монахини из низшего сословия, не то что у нас. Здесь мы сочетаем набожность со здравым смыслом. Наша верхняя одежда, как того требует служение Богу, достаточно скромна. Ну а в нижнем белье мы все ценим чистоту и хорошее качество. А теперь спите, маленькая герцогиня.

Одна монахиня наклонилась к девочке и поцеловала ее.

— Мой брат — член партии Медичи, — прошептала она. — Оп будет рад узнать, что вы в безопасности и находитесь среди ваших сторонников.

Затем другая монахиня наклонилась к ней.

— Моя семья с нетерпением ждет освобождения от республиканцев.

Екатерина взглянула на них широко открытыми глазами, и обе женщины рассмеялись.

— Завтра вы увидите всех, кто поддерживает вашу семью.

— А есть здесь те, кто стоит за республиканцев? — спросила Екатерина.

— Да, несколько сестер. Но ведь такая опасность только делает жизнь более увлекательной! — ответила первая монахиня.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала настоятельница.

Ах, какой маленькой смотрелась девочка в таком большом кресле! Ее ноги едва доставали до пола. Но держалась она с достоинством.

Вчера Екатерина наблюдала приезд в монастырь новой молодой послушницы. Состоялась торжественная церемония, которую всегда организовывали в подобных случаях. Послушницу привезли высокие церковные сановники, они стали своими руками разбирать стену монастыря. И когда образовался достаточно широкий проем, девушка вошла через него на монастырскую территорию. После этого сломанную стену заделали. Это была торжественная символическая церемония. Она символизировала тот факт, что послушница остается в этих стенах навсегда.

У стен монастыря толпился народ. Люди возбужденно переговаривались.

— Она ведь еще совсем девочка.

— Змееныш она.

— Нельзя трогать ребенка.

— Ей уже будет одиннадцать или двенадцать лет. От такой всего можно ожидать.