Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 41)

— Дай мне что-нибудь безвкусное и бесцветное, Лоренцо. — Екатерина резко повернулась и посмотрела на братьев.

Но те по-прежнему стояли как вкопанные и испуганно смотрели на королеву. Мысленно они уже перенеслись из этой уютной комнаты в ужасную камеру пыток в Консьержери.

— Вот этот! — топнула ногой Екатерина и взяла флакончик.

— Ваше Величество, вы не можете сделать это! — взмолился Лоренцо, делая шаг вперед. — Вам придется посвятить кого-то в свои планы.

— У меня есть надежные друзья.

— Даже самая крепкая дружба не выдерживает испытаний колодками.

— У тебя на уме одни только пытки. Но разве не пытки я переносила в своих покоях в Сен-Жермене?

— Мадам, позвольте нам заделать отверстие. Оно было сделано по ошибке.

Екатерина готова была заплакать от досады. Она посмотрела на Лоренцо и Космо Руджери и неожиданно вспомнила детство, когда дружила с ними во дворце Медичи и их общим врагом был Александр. И тогда, и сейчас они были друзьями, настоящими друзьями. Космо и Лоренцо боялись не только за себя, но и за нее. Они были мудрыми людьми.

Заметив колебания королевы, астрологи вздохнули с облегчением.

— У герцогини есть одно кольцо, которое она носит всегда, какие бы другие драгоценности ни надевала, — сказал Космо. — Говорят, оно обладает необычными свойствами.

— Я знаю, о чем вы говорите, — кивнула Екатерина. — Это огромный рубин. Король подарил его мадам де Валентинуа в самом начале их дружбы.

— Почему герцогиня никогда не расстается с ним? — спросил Лоренцо. — Возможно, в этом кольце заключен волшебный источник ее могущества. Иначе трудно объяснить, почему король, молодой и сильный мужчина, продолжает хранить верность стареющей женщине. Такое возможно только при помощи колдовства.

— Если бы нам удалось ненадолго заполучить это кольцо… — начал Космо.

— В этом нет ничего невозможного, — прервала его Екатерина, позволившая братьям отвлечь ее внимание от ядов.

— Мадам, но она ни на минуту не снимает его.

— Раз герцогиня больна, его можно будет снять. Это можно поручить одному из моих друзей… Да, мне начинает казаться, что в вашей истории с кольцом что-то есть…

Братья заулыбались. Дрожащей рукой Лоренцо запер комод, повесил ключ на серебряную цепочку и спрятал ее под камзол.

Диана болела тяжело. Она заболела впервые в жизни и поэтому боялась. Герцогиня де Валентинуа осунулась и похудела. У нее не было ни малейшего представления о том, что послужило причиной недуга. Она быстро уставала, а потому избегала веселых и шумных компаний.

Король настоял на том, чтобы быть с нею. Он был очень встревожен. Однажды, когда он сидел у ее постели, она сказала ему:

— Мне кажется, вам не следует здесь долго оставаться.

— Подле вас мне лучше, чем где-либо. Не сомневаюсь, вы скоро оправитесь от вашего странного недуга, наберетесь сид, и я снова увижу вас здоровой.

Диана задумалась. Она слишком стара, чтобы легко переносить болезни. Он не должен видеть, как она увядает и блекнет с каждым днем.

Служанка принесла отвар трав, прописанных лучшими лекарями королевства.

— Прошу простить меня, сир, — сделав реверанс, почтительно проговорила она. — Сейчас мадам должна принимать лекарство. Извините, если прерываю вашу беседу.

— Ничего страшного, Мария, — успокоила ее Диана. — Давайте сюда этот противный отвар, я выпью его.

Герцогиня выпила лекарство и вернула стакан.

— Такая гадость, — улыбнулась она, — что волей-неволей придется поскорее поправиться, лишь бы не принимать ее.

Служанка вновь сделала реверанс и вышла.

— Прежде я не видел ее в Анете, — заметил Генрих, — хотя лицо кажется мне знакомым.

— Мария опытная сиделка. Она умеет ухаживать за больными. Мне ее любезно предоставила королева. Очень мило с ее стороны. Ее Величество высокого мнения о Марии. Говорят, она знает толк в лекарствах. Ваш лекарь считает ее хорошей сиделкой.

Перед возвращением Генриха ко двору маленький Луи умер. Это было печальное, но не трагическое событие, потому что мальчик болел с самого первого дня своего появления на свет. Уже тогда его жизнь дрожала, как пламя свечи на сквозняке, и все понимали, что рано или поздно ветер задует ее.

Тем не менее двор погрузился в уныние. Смерть маленького принца и болезнь любовницы глубоко потрясли короля. Екатерина же в душе ликовала. К смерти Луи она давно готовилась, да и вообще любовь ее к детям не могла сравниться со страстью к Генриху. Луи умер, но Генрих вернулся. А кроме того, у нее появилось волшебное кольцо с рубином. Теперь она должна была носить его в присутствии Генриха. Екатерина верила в магическую силу кольца, и ее вера ловко поддерживалась братьями Руджери. Она догадывалась, что у них на уме: лучше пусть королева думает о кольце, а не о ядах.

Через неделю после смерти сына Генрих пришел к жене. На сей раз он был нежен и ласков с ней. В своем черном бархатном камзоле, усыпанном алмазами, которые сверкали в слабом свете свечей, он казался Екатерине ослепительно красивым. Седеющие волосы и борода немного старили Генриха, но вместе с тем и придавали ему вид настоящего патриарха. Его длинные руки с унизанными кольцами пальцами лежали на ручках кресла, а шею обрамлял воротник из дорогой парчи с вышитыми золотистыми лилиями.

— Вам грустно, Генрих, — вымолвила она.

Екатерина подошла к мужу сзади и робко положила руку на его плечо. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы Генрих взял ее руку, но он сидел неподвижно. Екатерина вспомнила о кольце, в ящике комода. Комод сейчас открыт, ей нужно только достать кольцо и надеть на палец.

— Мыслями я с нашим сыном, — ответил Генрих.

Хотя он не добавил: «И в Анете», Екатерина знала, что он думает о Диане. Эта мысль вызвала у нее раздражение.

— Знаю, — кивнула она. — Обидно и больно потерять ребенка, особенно сына.

Ее пальцы крепко сжали его плечи; она сейчас с трудом удерживалась от того, чтобы обнять Генриха за шею и поведать о своей неистовой любви к нему.

— Бедный Луи! — печально прошептал Генрих. — Зачем оп приходил в этот мир, если так быстро покинул его?

Необходимо срочно надеть кольцо. Сейчас самое время. Генрих не обратит на него внимания. Он никогда не замечает, что носит жена. Но если воспылает к ней такой же любовью, как к Диане… От этой мысли у нее закружилась голова. Екатерина представила, как он берет ее руки и целует каждый палец по очереди. Ну и что, если в этот момент он заметит кольцо с рубином? К тому времени волшебные чары уже подействуют.

— Я рыдала до тех пор, пока у меня не иссякли все слезы, — выдохнула Екатерина. Затем неторопливо подошла к комоду, достала кольцо и надела на палец.

Ее сердце грозило выскочить из груди, глаза блестели. Она вернулась к креслу короля, который неподвижно смотрел в пространство. Наверное, волшебству нужно немного времени, подумала Екатерина.

— Генрих, не стоит так убиваться. — Екатерина, тяжело дыша, стояла за его спиной. Она положила руки на его посеребренные сединой волосы и погладила их, огромный рубин сверкнул в луче света — как будто подмигнул ей.

Генрих смущенно кашлянул и встал. Он подошел к окну и неуверенно остановился. Екатерина изнемогала от желания близости.

Нет, Генрих совсем не изменился. Он по-прежнему не любил, когда она дотрагивалась до него. Слишком явные проявления любви, как и прежде, смущали и нервировали его. Волшебные силы, заключенные в кольце, похоже, действовали очень медленно.

— Мне бы очень хотелось, чтобы Франциск был здоровее, — сказала Екатерина. — Нам нужно больше сыновей.

Генрих молча кивнул, будто задавался вопросом: придет ли когда-нибудь конец этой неприятной обязанности?

Екатерина легла на пышное ложе и принялась ждать, когда Генрих задует свечи и придет к ней. Она лежала, вертела кольцо на пальце и кусала губы, с трудом сдерживая слезы.

В октябре, спустя несколько недель после смерти маленького Луи, Анн до Монморанси попросил аудиенции у королевы.

Обменявшись с детьми несколькими любезностями, Анн де Монморанси предложил Екатерине прогуляться в саду, где им никто не помешает.

Когда они очутились в самом дальнем и уединенном углу сада, Монморанси сказал:

— Ваше Величество! Надеюсь, вы заметили, что при дворе стало очень спокойно и тихо после того, как кое-кому пришлось уехать?

— Вы говорите о человеке, чье отсутствие придало дворцу в Сен-Жермене такую умиротворенность, коннетабль? — осторожно осведомилась Екатерина.

— Я говорю, Ваше Величество, о герцогине де Валентинуа, которая сейчас прикована к постели в замке Анет.

— Значит, вы довольны ее отсутствием, мсье коннетабль?

— Очень доволен, мадам, — хрипло подтвердил оп. — В последнее время поведение герцогини стало просто невыносимым.

Екатерине захотелось закричать от радости. Как приятно иметь на своей стороне великого коннетабля Франции! Но она должна помнить об осторожности и не открывать своих истинных чувств даже тем, кто предлагал дружбу.

— Вы так думаете? — полюбопытствовала королева.

— Так думают многие, мадам. Могу я говорить с вами откровенно?

— Разумеется, мсье.

— Король слишком очарован этой дамой, но король тоже человек. Мадам герцогиня де Валентинуа сейчас хворает и не может развлекать Его Величество. Почему бы другим не заменить ее?

— Что вы хотите сказать, коннетабль? — холодно спросила она.

— Мадам! Король не относится к числу мужчин, которые станут развлекаться сами, без посторонней помощи.