Виктория Холлидей – Там, где пожирают темные сердца (страница 9)

Я качаю головой:

— Понятия не имею, как он выглядит.

— Ты что, даже не загуглила своего будущего мужа? — спрашивает она, в полном шоке.

— Нет. У меня не было времени.

Хотя на самом деле времени у меня было предостаточно, один из прелестных побочных эффектов бессонницы на фоне ночных кошмаров, но я просто не в силах взглянуть в лицо своему будущему. Пока нет.

Она наклоняется к моему уху:

— Вон он.

Кровь начинает нестабильно пульсировать в венах.

— Где? Как ты узнала?

— Я его загуглила, — шепчет она. — Хочу знать, с кем моя сестра собирается прожить остаток жизни.

— И?

— Вон там. Справа. Папа как раз к нему идет.

Я прищуриваюсь, всматриваясь в мужчину, к которому направляется папа. Когда он останавливается, мой взгляд скользит к высокой фигуре, стройной, но крепкой. Со спины он похож на любого другого мужчину в церкви, разве что чуть выше остальных. Но стоит ему повернуть голову влево, и я замечаю четкие, резкие черты, прямой римский нос, тяжелые надбровные дуги и полные, но чуть опущенные уголки губ. Он не урод, совсем нет, но и сердце мое при этом не начинает биться быстрее. Хотя… я ведь даже не говорила с ним. Вдруг у него ослепительная личность.

— Он… вполне симпатичный, — говорит Сера, но звучит это как-то натянуто.

— Ага, если тебе по вкусу этот типичный итальянский прикид: костюмчик, гель, ботиночки, — бурчу я и закидываю мятную конфету в рот, чтобы не вылетело чего лишнего.

— Хм, — задумывается она. — Ну, он не такой сальный, как некоторые.

Я снова оглядываю черные костюмы вокруг и чуть наклоняю голову, чтобы разглядеть Саверо под другим углом.

— Это он?

Я оборачиваюсь и вижу, как Тесс уставилась на моего будущего мужа. Верхняя губа у нее скривлена, лицо отвернуто, будто она только что увидела нечто отвратительное. Сдерживать эмоции, точно не ее конек.

— Ну спасибо, Тесс, — бормочу я себе под нос, а Сера тут же толкает ее локтем в бок.

— Ай! — Тесс резко разворачивается к нам, а потом ее лицо меняется. — Простите. Я не хотела, чтобы это выражение стало вслух.

— Тебе срочно нужно научиться быть более выразительной, — говорит Сера и наклоняется ко мне. — У него Солнце в Близнецах. Без времени рождения я не могу просчитать остальную карту, но не удивлюсь, если у него где-то там есть Дева.

— Откуда ты это знаешь?

— Умный, сдержанный. Явный перфекционист.

— А у Близнецов, разве, не раздвоение личности? — шепчу я.

Она не успевает ответить, папа с Саверо одновременно поворачиваются и смотрят в нашу сторону. Кровь приливает к лицу, разливаясь жаром от груди до щек. Я и в лучшие времена терпеть не могу быть в центре внимания, но сейчас ощущаю себя как корова на ярмарке — товар, выставленный на продажу.

В глазах Саверо, когда он прищуривается, глядя в мою сторону, нет ни намека на интерес. Только ледяные осколки, скользящие по мне оценивающим взглядом.

— Черт, — бормочу я. — Он вообще может хотя бы сделать вид, что рад жениться на мне?

Сера кладет ладонь мне на руку.

— Не забывай, это похороны его отца. И теперь он глава самой крупной мафиозной семьи Нью-Йорка. У него наверняка куча всего в голове.

Я тяжело вздыхаю. Справедливо. Но легче от этого все равно не становится.

Служба заканчивается куда быстрее, чем мне бы хотелось. Шестеро мужчин, сидевших в первых двух рядах, поднимают черный лакированный гроб с вычурной золотой отделкой и несут его по проходу к выходу. За ними идут, как я предполагаю, настоящие родственники, а не мафиозная «семья».

Я краем глаза смотрю на Саверо, когда он проходит мимо, но его взгляд даже не задерживается на мне. Это заставляет чувствовать себя невидимой и напряженной, будто я стою на краю бездонной ямы, в которую вот-вот провалюсь, и никто меня не вытащит.

Я опускаю глаза, прежде чем проходит остальная часть его семьи. Я пока не готова смотреть им в лицо. После сегодняшнего у меня будет вся жизнь, чтобы их узнать. А сейчас… сейчас я хочу хоть немного еще побыть в неведении.

Папа встает и жестом подзывает Аллегру с сестрами к выходу, а потом переводит на меня полный ожидания взгляд. Он наконец замечает, во что я одета, и по его сдавленному фырканью невозможно понять, одобряет он или нет. Впрочем, неважно, в том платье, которое выбрала Аллегра, я бы просто не выдержала этот день.

— Помни, о чем мы говорили, — строго шепчет он, почти не шевеля губами. — Будь сосредоточенной. Говори только, если к тебе обратились. И всегда будь вежливой и учтивой.

Я тяжело вздыхаю, опустив плечи:

— А разве я бывала другой, папа?

Он берет меня под руку и ведет к выходу, где Саверо разговаривает со священником. За пределами церкви гроб несут через лужайку к кладбищу, где его опустят в землю.

Мы останавливаемся в стороне от прохода и ждем. Папа, возможно, считает это проявлением вежливости, но по мне — это слабость. Меня тошнит от того, как мы уже начинаем ходить на цыпочках вокруг человека, который, по сути, отжимает у нас семейный бизнес.

Наконец, священник кивает в нашу сторону, и Саверо оборачивается. Его взгляд сразу цепляется за меня, скользит вниз, оценивая наряд, а потом медленно поднимается обратно к лицу. Его выражение почти не меняется.

— Синьор Ди Санто, — говорит папа и подталкивает меня вперед. — Познакомьтесь с моей старшей дочерью, Трилби Кастеллано.

— Очень приятно, — произношу я максимально вежливо. — И… примите мои соболезнования.

Мои слова заставляют его на мгновение замереть, и в его глазах вспыхивает тень боли, но так же быстро она исчезает, и он оглядывает меня с головы до ног, как будто я закуска, которую он не заказывал, но все равно съест, хотя и с некоторой неохотой.

— Взаимно, мисс Кастеллано. И… благодарю.

В церкви осталось всего несколько человек, но все они с жадным любопытством наблюдают за нашей натянутой первой встречей. Я чувствую себя неловко и немного подташнивает. Вот он, человек, за которого я выхожу замуж. С которым проведу всю оставшуюся жизнь. От этой мысли у меня внутри все переворачивается.

— Церемония была очень красивой, — говорю я, по привычке пытаясь заполнить неловкую тишину.

— Да, прекрасной, — вторит папа. — Благодарим за приглашение в церковь.

Саверо смотрит на меня со стоическим выражением лица.

— Это было логично. В любом случае нам пришлось бы собрать семьи, чтобы отметить нашу скорую помолвку. Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?

— Для нас это честь, — говорит папа, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Терпеть не могу видеть, как он угодничает перед этим человеком, зная, что тот делает с нашей семьей.

Саверо пожимает плечами, будто все это пустяк:

— После будет простой фуршет в «Гранд», затем тост в честь моего отца, а потом мы объявим о помолвке.

— Прекрасно, — отвечает папа и похлопывает меня по руке.

Вокруг нас бесшумно снуют фигуры в костюмах, готовясь к следующей части похорон к захоронению. Один из них уже почти прошел мимо, когда Саверо хлопает его по спине. В голове все еще звучат наставления папы, и я не смею отвести взгляд от Саверо — но нечто неземное тянет мое внимание вправо.

Эта самая «спина» поворачивается… и ледяной воздух вспыхивает жаром.

— Fratello², познакомься с моей невестой…

Мне хватает одной секунды, чтобы узнать этого мужчину. И в ту же секунду весь воздух покидает мои легкие.

Я уже видела эти глаза цвета бароло³. В них все еще дрожит тонкая грань между желанием помнить и стремлением забыть, они утопают в синих лагунах и темных, цепких взглядах. Мозг лихорадочно копается в воспоминаниях, пока обрывки не обрушиваются на меня лавиной. Бар «У Джо». Темноволосый незнакомец с взглядом, который жег кожу, и словами, что прощупывали мою душу.

— …Трилби Кастеллано. — Голос Саверо звучит так далеко, будто я пробираюсь к нему по длинному туннелю.

Кажется, с моего лица ушла вся краска. Эти насыщенные, глубокие глаза не выдают ни единой эмоции, пока стыд разливается по венам. В эту секунду я вижу, что он думает. Он смотрит на пьяную. На ту, кто недостойна ни его семьи, ни его брата.

Он поднимает руку:

— Мисс Кастеллано, — протягивает он лениво. — Рад знакомству.

Я моргаю. Мы уже встречались, но он предпочел не упоминать об этом.

— Это Кристиано, мой брат, — говорит Саверо.