Виктория Хислоп – Однажды ночью в августе (страница 25)
– И… – начал было Манолис, которому данного объяснения, учитывая все обстоятельства, было недостаточно.
– Почему бы всем нам не присесть? – перебила его Агати. – Ставрос хотел бы объясниться. Он мне все рассказал.
Все сели за стол. После небольшой паузы Ставрос, который не привык быть в центре внимания, начал рассказывать:
– Та женщина сегодня утром… Она была… то есть она и есть… В общем, она моя жена. А меня на самом деле зовут Костас.
После этого он замолчал. Манолис не очень понимал, зачем Агати понадобилось знать нечто большее, чем те голые факты, которые только что озвучил Ставрос. И тем не менее его хозяйка сидела перед ним, прижимаясь всем телом к Ставросу, и даже взяла его руку в свою ладонь. Ведь она слышала все это во второй раз. Ставрос продолжил свой рассказ, явно желая облегчить душу перед Манолисом.
– Мне уже стукнуло сорок пять, а я все еще был холост и жил с родителями в деревне – там, на севере. Ты наверняка представляешь себе, Манолис, как оно бывает. Меня обзывали по-всякому: и пидором, и извращенцем, и всякими другими обидными словами. Даже родителям доставалось: «С Костасом что-то не так?», «Ваш сын гомосексуалист?», «Ваш мальчик немного того?» – и все в таком духе. А не женился я на самом деле по одной простой причине. Я так и не встретил ту самую. Так зачем мне было жениться?
Манолис кивнул. Он прекрасно понимал своего друга.
– Устав от насмешек, мы перебрались из нашей деревни в Салоники. В городе людей больше заботят собственные проблемы, чем чужие, им не до сплетен. Мои родители наконец-то вздохнули спокойно, хотя для этого им и пришлось покинуть родные места. Этажом ниже жили супруги, у которых было четверо детей, уже взрослых. Трое из них давно съехали от родителей, но старшая дочь недавно овдовела и вернулась к ним. Она была на десять лет моложе меня. Но похоже, это никого не волновало, когда мои родители сблизились с соседями и у них возникла одна идея…
От длинного монолога у Ставроса пересохло в горле. Он встал, налил себе воды и вновь сел за стол. Вечер выдался теплым, и в квартире стало душно. Агати пришлось открыть окно.
– В ту же секунду, как мы вышли из церкви, я понял, что совершил ошибку. Понимаешь, я даже не успел толком ее узнать. Мы переехали в квартиру на другом конце города, поближе к докам. Тут все и началось. Когда мы оставались наедине, она превращалась в совершенно другого человека. При своих родителях или при моих она так себя не вела. Она начала кидаться на меня с кулаками, обливать кипятком, а однажды даже бросилась на меня с ножом. Но кому я мог об этом рассказать? Да и кто бы мне поверил? Когда моя мать спросила, откуда на моем теле свежие синяки и ожоги, а я ответил, что схлопотал их от жены, она мне не поверила. Мать решила, что я подрался с кем-то по пьяни. Так я протянул два года, хотя мне показалось, что прошли все двадцать. За все это время я и пальцем не тронул свою жену.
Манолис пришел в ужас от рассказа Ставроса. Однако после встречи с его супругой он ничуть не усомнился в словах друга, заметив, что тот ни разу не назвал ее по имени. Впрочем, Манолис и не хотел его знать.
– Я все спланировал. И вот однажды, когда она уехала в гости к сестре, я сбежал. Я не мог вернуться к родителям, поскольку ее родители жили в том же доме. Тогда я сел на поезд, потом пересел на другой и в итоге оказался в Афинах – единственном городе, где, как мне казалось, меня невозможно будет найти. А уже из Афин я перебрался в Пирей, потому что знал, что на здешних верфях легко найду себе работу. На тот момент у меня не было ни денег, ни вещей – вообще ничего.
Агати нежно обвила рукой шею Ставроса, словно желая окутать его своей любовью.
– Бедный Ставрос, – пробормотала она. – Мой бедный Ставрос.
– И так ты попал в команду Янниса? – поинтересовался Манолис.
– Да, это стало началом новой жизни.
– А у вас с женой были…
Ставрос предвидел этот вопрос. На месте Манолиса он бы спросил то же самое.
– Нет, детей у нас, слава богу, не было.
– А откуда взялся «Ставрос»?
– Так зовут моего отца. Его имя всегда нравилось мне больше собственного. – Ставрос не смог сдержать улыбку. – Каждый день оно напоминает мне о нем. Потому что я не могу вернуться. Я написал родителям, что со мной все в порядке, но не сообщил, где я в итоге поселился. Они отнеслись к моей тайне с пониманием. Потому что иначе за мной явились бы ее родственники.
– Жаль, что ты не выстрелил в нее, когда забрал из ее рук пистолет, – в сердцах бросила Агати.
– Это никого бы не спасло, – с легкой иронией сказал Манолис. – Скорее, погубило бы. И прежде всего меня самого.
– Наконец я был свободен, – продолжил свою исповедь Ставрос. – Это все, чего я хотел. Больше мне ничего не было нужно. И никто не был нужен. А потом, тем вечером в
– О Ставрос, – промурлыкала Агати, поглаживая его руку.
– Я знаю, что должен был рассказать тебе все намного раньше, – виновато произнес он. – Но я так боялся тебя потерять…
Агати покачала головой.
– Я ни в чем тебя не виню, – ответила она. – И если она когда-нибудь придет сюда снова, то ей придется иметь дело со мной!
Манолис проработал со Ставросом почти три года. Ему казалось, что он успел хорошо узнать этого человека. Поэтому Манолис не сомневался ни в правдивости его рассказа, ни в искренности его чувств к Агати. Никто не смог бы так правдоподобно притворяться, даже будучи талантливым актером – как те кинозвезды в фильмах, которые Манолис и его друзья любили смотреть по выходным. После встречи с женой Ставроса у Манолиса не осталось сомнений в том, что его друг сказал правду. И теперь смерть первого мужа этой женщины казалась Манолису подозрительной.
– Можно, я скажу тост? – Агати наполнила стаканы почти до краев.
Друзья подняли свои стаканы и чокнулись.
Манолис краем глаза заметил, что пистолет все еще лежит там, где он его оставил, – на полке рядом с фарфоровой фигуркой Марии-Антуанетты. Такое соседство было, по мнению Манолиса, неуместным, и, улучив момент, он сунул оружие в карман.
Той же ночью Ставрос собрал все свои вещи и переехал в квартиру Агати.
На неделе Агати купила себе новое платье – к облегчению Манолиса, оно было не белым, а бледно-зеленым. Со следующей зарплаты Ставрос купил своей невесте кольцо.
После этого всей компанией – Агати, Ставрос, Манолис и Элли – они отправились в один из лучших ресторанов Пирея, чтобы отметить столь важное событие. Манолис вызвался оплатить ужин в качестве свадебного подарка новобрачным. Заказав бутылку превосходного вина из ресторанного погреба, они подняли бокалы.
– За любовь, – предложила Агати.
– За нас, – сказал Ставрос, надевая кольцо на палец своей невесте.
– За то, чтобы вы были счастливы, – произнес Манолис.
Сделав глоток, он поставил стакан на стол, вложил руку Агати в руку Ставроса и сверху прикрыл своей ладонью. Так был скреплен союз двух любящих сердец, и «церемония» казалась ее участникам не менее священной, чем обряд бракосочетания.
После этого Агати и Ставрос стали жить как муж и жена, и большего согласия и любви невозможно было найти ни в одной другой семье. Оба были бесконечно благодарны судьбе за то, что свела их вместе. Нечего и говорить о том, что симпатия Агати к своему постояльцу переросла в глубокую привязанность и она окружила его еще более щедрой заботой.
Для Манолиса Агати со Ставросом были не просто друзьями. Он считал их своей семьей. Жизнь его устоялась и текла ровно – никогда раньше он так не жил! И никто никогда о нем не заботился так, как Агати. Возвращаясь после работы в свою комнату, Манолис всегда находил на комоде кувшин со свежими розами, на кровати – выглаженную рубашку, а под окном – начищенные ботинки. На подушке его ждала маленькая веточка лаванды, запах которой помогал Манолису заснуть. Уходя утром на работу, он брал с собой обед, любовно приготовленный Агати и оставленный под дверью его комнаты. Каждый вечер, прежде чем подняться к себе, Манолис непременно заглядывал к своей хозяйке, и та горячо приветствовала его.
Несколько раз в неделю Манолис обедал вместе с Агати и ее спутником жизни, и это стало своего рода традицией, которая, впрочем, соблюдалась не слишком тщательно. Хотя Манолис проводил бо́льшую часть дня в компании Ставроса, друзья были не прочь пообщаться и после работы. Сняв с себя грязную рабочую одежду, они становились другими людьми и с удовольствием поглощали изумительные блюда, которые Агати готовила для них. Все эти многочисленные обеды и ужины не могли не сказаться на фигуре Агати – за последнее время она немного располнела, мужчинам же удавалось сохранять форму благодаря тяжелому физическому труду на протяжении шести дней в неделю.
По субботам Манолис, Ставрос и Элли всегда приходили послушать выступление Агати в маленькой