Виктория Горнина – Тенедос (страница 3)

– Иди сюда, красотка

Веселый смех раздался вслед таким речам.

Гимитея отступила, надеясь убежать назад. Увы, рядом показался отряд воинов с другого корабля. Остров настолько мал, а воинов так много, с каждой минутой они все ближе, кольцо сжимается и Гимитея словно в западне.

Она попятилась к скале, от страха зажмурила глаза, затем шагнула в пропасть. Мужчины замерли и лишь смотрели, как девушка летит на камни с высоты.

4. Сопутствующий ущерб

– Сопротивление подавлено. Убиты все мужчины. – докладывает Диомед.

– Приказ был – уничтожить всё население. Что ты не понял? – требовательный тон ясно указывает – Агамемнон не доволен.

– Сейчас какой-нибудь пацан уже гребет к Приаму, пока ты нам рассказываешь сказки. – вмешался Идоменей. – Где женщины, подростки, старики? Что смотришь? Это, между прочим, большая часть населения.

Действительно, на четыреста погибших защитников родного Тенедоса приходилось шестьсот членов их семей – женщины и дети, старухи, старики.

– Всех, кто оказал сопротивление, убили. – ответил Диомед. – Излишняя жестокость совсем нам ни к чему.

Царь Аргоса понуро склонил голову. У бывалого вояки рука не поднимается на женщин, стариков, детей – что тут поделать?

– Жестокость… – подхватил Идоменей – Ты это брось мне, Диомед. Здесь тебе не дома. Тут каждый является врагом.

Действительно, у них как будто бы земля горела под ногами. Каждый мальчишка схватился за тесак, как только понял – отец погиб сражаясь, а мать с сестрой убиты. За каждым холмиком, за любой скалой захватчиков ждало возмездие оставшихся в живых островитян.

– Жестокость сейчас является необходимостью – поддержал Идоменея Агамемнон.

Он твердо излагает:

– Считай, мы в логове врага. А этот чертов Тенедос теперь наш штаб. Отсюда им предъявим ультиматум.

Идоменею нравится такой подход. Он дополняет царя Микен:

– Поэтому на Тенедосе должно быть безопасно. Каждый воин желает здесь ходить спокойно и ничего не опасаться. Ты понял?

– Понял.

Что остается Диомеду? Начальство ясно дало понять, что ждет от сухопутных сил.

Буквально через час убиты все, кто не мог оказать сопротивления по немощи своей и малолетству. Все старики и дети Тенедоса. В закатных сумерках тела их брошены в пролив. К утру течение прибьет останки к троянским берегам. Пусть полюбуется Приам.

– Заставлю этого самодовольного царя считаться с нами. – ухмыльнулся Агамемнон.

– Те, кто остался, заперты в храме Аполлона. Числом не больше сотни. – вновь докладывает Диомед, и, предвосхищая протесты главнокомандующего, сообщает:

– Еще не все успели попользоваться женщинами, Агамемнон.

Он умолчал, что большинство погибли. Как их отцы, мужья и братья, островитянки попытались оказать отпор, какой могли, но были быстро схвачены могучими руками, а после надругательства, убиты. Лишь около сотни женщин Тенедоса захвачены для развлечений войска.

А войска, между прочим, не менее тридцати тысяч человек.

Но Агамемнон считает это мелочью, проходной добычей, не стоящей особого внимания, и не намерен оставлять в живых ни одной души. Остров должен быть очищен от населения.

– Пусть поторопятся. Ночь впереди и день – для развлечений вполне достаточно. А после, какая выживет – убить.

5. Мнемон

Калхас стоит возле скалы, как раз в том самом месте, где лежит тело царя Тенеса и молча смотрит на него.

Каштановые волосы до плеч, красивый профиль и зеленые глаза – они остекленели, но смотрят неподвижным взглядом прямо в душу.

Калхас неплохо знал Тенеса, не раз встречался с ним по жреческим делам, особенно как пару лет назад Тенес построил храм на Тенедосе. Калхас сопровождал туда жреца Хафиза, которого определил Панфой служить на остров в новом храме Аполлона.

Теперь правитель Тенедоса мертв.

А Калхас стоит и смотрит на него – весь бледный, на лбу – холодный пот, и шевелятся волосы. Он, наконец-то, начинает понимать, куда он влез со своими честолюбивыми мечтами. Война – это не только торжественные клятвы с веселыми победными пирами. Война – это страдания и смерть. Войны в белых перчатках не бывает. Перед ним сейчас одна из первых жертв этой войны – царь Тенедоса – бездыханный, в запекшейся крови, с застывшими зелеными глазами. Приятным добрым парнем был Тенес и подавал блестящие надежды. И вот он мертв.

– Ты знал его? – от неожиданности Калхас вздрогнул. Рядом оказался молодой Ахилл – с ног до головы в чужой крови, довольный только что одержанной победой.

– Да, знал. – ответил Калхас – Это царь Тенес. Достойный сын Аполлона. – и ведь не испугался именно так ответить на вопрос.

Уважение к павшим оказалось выше страха.

Настала очередь бледнеть уже Ахиллу.

– Мнемон. – огласил окрестности Ахилл – Поди сюда, скотина.

К нему уже бежит Патрокл. Но Мнемона нигде не видно.

– Ахилл, что ты кричишь? В чем дело?

– Найди мне этого прохвоста. Я порублю его в мелкий винегрет. Давай быстрее.

Мнемон отсиживался в скалах. Дрожал и упирался.

– Не пойду. Отстаньте от меня. Уйдите прочь.

Но это ему не помогло.

Патрокл и Феникс скрутили его так, что Мнемон сейчас напоминает арестанта, захваченного пленника – кого угодно, но только не доброго спутника Ахилла.

Вот удружила мать – вздохнул Ахилл, пока Мнемона вели к нему. Одутловатый, серо-зеленый, а сейчас и вовсе позеленел от страха, Мнемон весь колышется, как на дрожжах, связанные руки так длинны, что едва не волочились по земле, а ноги дрожат и заплетаются не хуже языка.

– Я что? Я ничего… – лопочет Мнемон.

– Я вижу.

Ну и рожа у него. Глаза как бусинки, что утонули в забродившем тесте, потресканные губы в пол лица, зеленый, страшненький… Где только мать взяла его? В каком болоте?

– Ты должен был сказать. Предупредить. – тон Ахилла не предвещает ничего хорошего тому, кто оплошал.

Мнемон затем и приставлен к парню – сообщать о каждом сыне Аполлона, чтобы Ахилл избегал сражений с ним и не убил его.

Теперь придется отвечать.

– Я не успел… Не ожидал, что вы сорветесь и поплывете. Да я его не видел…

Но оправданья не помогут. Факт остается фактом – сын Аполлона сражен рукой Ахилла.

– На колени – командует Ахилл.

Мнемон весь трясется. Рыдает, умоляет:

– Пощадите

Едва не распластался по земле. Но меч в руках Ахилла тверд и безучастен к подобным просьбам, он знает свое дело. Буквально через миг голова Мнемнона упала под ноги великому герою. И бусинки-глаза повылезали из орбит. Ахилл взглянул на зеленоватую водицу, что вытекает вместо крови.

– Так будет с каждым, кто подведет меня.

6. Совет на Тенедосе

Для Тенедоса наступило время, когда живые позавидовали мертвым.

Отчаянные крики разносятся по острову. Одни лишь птицы спешат к другому берегу, как если бы желали известить весь мир о трагедии на Тенедосе. Но люди не понимают щебет птиц и остаются безучастны. А потому все идет своим, жестоким чередом.

Пока простые воины заняты надругательством над женщинами острова, и вволю издеваются над ними, верховное начальство – Идоменей и Агамемнон решило провести совет. Собраны все избранные командиры. Конечно, это Одиссей и Паламед, Диомед, Ахилл и Феникс, а так же Большой Аякс. Присутствует здесь и Нестор – как самый мудрый и опытный из всех.

Повестка дня – во-первых, отпраздновать великую победу на Тенедосе. А во-вторых, и это главное – сформировать посольство в Трою.