Виктория Гетто – Исход (страница 67)
Унтер кивает, потом размашисто накладывает на себя знак местного божества:
— Помогите нам, Вышние. Обороните от пала огненного и гараха лютого…
Млин, да что их всех клинит от упоминания об ушастой лисе?! Отхожу от фургона, напоследок кивнув девчонкам и женщине. Та выскочила следом, понесла выплеснуть поганое ведро. Все мы люди. У всех потребности. Из-за поворота появляются первые возы. На стоящего 'Воина' смотрят с восхищением, переговариваются. Возы за возами, при появлении первых Аора и Хьяма торопливо забрались в машину. Всё ещё стесняются на людях показываться в брюках. А зря. Улыбаюсь — приедем, возьму Вовку, Свету, внуков, и пойдем всей семьёй на пляж… Мимо проезжают гордые новым обмундированием командиры. Довольные, ка кмалые дети. Пётр направляет коня ко мне.
— Ты как раз вовремя. Помогай.
Совместными усилиями под разочарованные вздохи снизу опускаем крышу на место. Рарог крутит головой:
— Как у вас в Нуварре всё здорово придумано! Впрочем, вы же их другого мира…
Осекается, но нам везёт. Никого рядом нет, а говорим мы в половину голоса.
— Давайте, уходите вперёд. Скоро Степь начнётся. Примерно через четыре версты. А я тут фугас заложу. Правда, слабый. Взрывчатки нет. Но мало им не покажется. Гарантирую.
Пётр кивает, вскакивает на своего жеребца, уносится вперёд. А я терпеливо жду. Возы с людьми. Телеги с припасами. Опять возы. Снова припасы. Последних прибавилось. То было чуток, ели пустую похлёбку. А теперь и мясо будет, и нормы выдачи явно увеличат… Гонят скотину. На одной из телег хрюкают и визжат недовольный свиньи, спутанные по ногам. Это правильно. Хрюндели животина вредная и своевольная. Пасти их — замучаешься. А куда то гнать… Вечером их забьют. Телегу пустят на дрова. а лошади станут запасными. Если их менять, то можно проехать дольше… Всё. Арьергард.
— Опять сюрприз, ваша светлость?
Окликает меня подпрапорщик, командующий взводом.
— А как же, иначе? Непрошенным гостям всегда надо подарки оставлять.
Смеёмся. Они исчезают за поворотом, и я принимаюсь за дело. Установить обрывной датчик с задержкой. Выставить таймер. На… Тридцать минут. Тогда рванёт не в начале, а чуть позже. Повезёт, и на трети длины колонны. Откидываю штыри, примериваюсь. Вот так. Втыкаю в землю. Затем очень аккуратно прикрываю корпус дёрном, развешивая его на палочках, перекрывающих впадину. Отхожу на десяток шагов — незаметно. Мастерство не пропьёшь, как говорится. Сколько я их уже переставил… Залезаю в машину, предупреждая вопросы сразу говорю:
— Уже едем. Здесь — всё.
'Воин' трогается. На этот раз я ничего не забываю. Скоро догоняем колонну, уходим вперёд. В салоне тихо, но скоро я слышу возню позади. негромкие голоса. Взгляд в зеркало — Юница проснулась. Весело улыбается, потягивается, забрасывая одну руку за голову. Мама едва не плачет от счастья, порывисто её обнимает. Ну, кажется, кризис миновал. Да и великанская клубника своё дело сделала. Удачи нам всем. И счастья…
Глава 25
…То ли страх придал людям новые силы, то ли свежие лошади, найденные у кавалеристов, плюс наши, отдохнувшие и сытые впервые за долгое время кони, но сегодня мы поставили рекорд — шестьдесят два километра. Становимся ночевать уже в Степи, углубившись на пятьдесят с небольшим километров в глубину. И я, наконец, устанавливаю связь с Метрополией. Причём устойчивую и надёжную. То ли наши увеличили мощность передатчика, то ли просто так сложились условия в атмосфере, но сигнал очень хороший. Женщины возятся с ужином, рядом бурлит лагерь беженцев своей жизнью, а я сижу с гарнитурой на шее в салоне джипа…
— Что там у тебя, Миша?
— Да как сказать, Серый? Двигаемся, но медленно. Прошли всего полторы сотни километров, но это на рывке. Дальше пойдём медленнее. Лошади не машины. Им отдых нужен.
— Понимаю. Двигайтесь по мере возможности. Не доводите их до падежа.
— Хорошо бы, да у нас на хвосте океанцы.
Пауза. Затем встревоженный голос:
— Много?
— Точно знаем о дивизии. Пять тысяч личного состава. А нас всего две сотни. И то, большая часть женщины и дети. Мужчин едва полсотни наберётся.
— Твою ж мать…
— Не ругайся. Раньше надо было думать. Говорил я — следовало вмешаться. Хоть как-то, но просто смотреть… Вот и пожинаем плоды.
— Достали вы!
Он злится.
— Все в один голос одно и тоже талдычите! А потом? Что потом?! Вам, главное, в разборки влезть! Башкой думайте. Не эмоциями!
— Думаю, Серый. Думаю. Я ведь, честно говоря, мог власть в Русии в свои руки взять. А теперь… Да что там. Если бы, да кабы, во рту росли грибы… Давай лучше думай, как нас вытаскивать будешь.
— А чего тут думать? У нас тут счастливая находка! Четыре дня назад, как раз вы в зоне молчания были, нам на корабельное кладбище очередной подарок свалился. Причём, просто в идеальном состоянии.
Я не выдерживаю и перебиваю его:
— Как? Опять?!
— Да. Опять. Похоже, что оно постоянно пополняется!
Пауза. Я обдумываю услышанное. Если оно пополняется, то можно рассчитывать на всякие ништяки в будущем. Но… На Бога надейся, но сам не плошай…
— И что же на этот раз нам преподнесли Высшие Силы?
— Ты не поверишь, Миша, но это — 'Зубр'!
И такое ликование слышится в его голосе!
— Мы сейчас его осваиваем, но, думаю, через неделю сможем выйти к тебе.
— Да объясни ты толком, что это вообще такое?!
— Корабль на воздушной подушке, Миха! Огромный, скоростной, и дальность — как у 'Два — Шесть'. Ну, может чуть поменьше! Он до тебя за сутки может дойти. Но просто пока ещё осваиваемся. Специалистов у нас нет, приходится методом тыка. Спасибо нашим вертолётчикам! Пока перекидываем топливо на берег Паневропы, куда вы двигаетесь, чтобы дозаправить зверюгу. Когда он дойдёт до материка, сутки на профилактику и заправку, отдых экипажу. Потом он рванёт к тебе. Судя по присланной тобой карте местность для него проходимая.
— Сколько он будет добираться? Для нас это самое важное!
— Дня три. Это самое большее.
— Три дня?!
Я шокирован, если не сказать больше.
— Может, и меньше. Экипажу тоже отдыхать надо.
— А сколько он человек берёт?
— Вас всех сразу заберёт. Триста шестьдесят человек на борт! А потеснитесь — и четыре сотни. Ну, давай. Держи связь!
Сигнал пропадает. Он отключился. И правильно, нечего зря болтать. Я тихонько перевариваю услышанное — про 'Зубры', а судя по услышанному, это ещё тот монстр, я вообще ничего никогда не слышал и не знаю, что это такое. Но будем надеяться, что всё сказанное про этот корабль соответствует действительности, и тогда… Счастливо улыбаюсь, вылезаю наружу. Спина немного побаливает. Так целый день в сидячем положении, устал уже немного. Ехать приходится медленно, поскольку надо соответствовать обозу. Иду к столу, уже накрытому слугами, подогнавшими свой фургон к нам и занимающимися сейчас палаткой. Сола привычно ворчит:
— Не жалеете себя, ваша светлость. Совсем не бережёте.
Улыбаюсь в ответ:
— Ничего. Скоро отдохнём.
— А потом, опять, небось?
— Покой нам только снится, Сола.
Обращаю внимание, что остальные внимательно слушают наш разговор. Подхватываю вьющуюся рядом Юницу на руки, подбрасываю в воздух. Девочка заливисто смеётся, радуясь моему вниманию. Вообще она ведёт себя просто идеально для такого возраста. Аора ревниво косится на нас, но молчит, хотя явно что-то хочет ляпнуть. Хьяма вздыхает, её личико становится задумчивым. Опять где-то далеко в мечтах. Наверное, всё пытается представить будущего мужа.
— Ваша светлость, вас господин штабс-хорунжий просит подойти. Совещание у них.
Снова боец. Ну, вроде как до ужина время есть.
— Идём.
Баронесса вскидывается, но будущая сноха тянет её за рукав, и та снова усаживается на свой складной стульчик, на удивление ловко нарезая ножом что-то из зелени. Хм… Она ещё и готовить умеет? Новость! Приятная… Отцы-командиры сидят у небольшого костра, озабоченно перекидываясь фразами и водя пальцами по моей карте.
— Что случилось, воины?
— Тут могут быть гарахи.
— И что? Я в прошлый раз с одним познакомился. На удивление вежливый и воспитанный лис.
— Лис? Михх, ты меня иногда просто убиваешь своей простотой. Ты вообще знаешь, что такое гарах?
— Нет. Но я люблю животных, и они это чувствуют.
Правда, тут же вспоминается, как сидя на задней точке, этот ушастик совершенно по-человечески махал мне на прощание лапой, и по моей коже пробегает озноб.