Виктория Гетто – Чёрное Небо Синего Солнца (страница 54)
Показывает глазами наверх.
— Очень даже…
Показываю большой палец.
— А поужинать мне дадут? А то совсем замотался…
Лиэй кивает, уносится прочь, чтобы спустя минуту вернуться с обычной парой сервис-роботов и накрытым столом. Мою тщательно руки, усаживаюсь и приступаю к трапезе. Спохватываюсь:
— А вы то ели?
Дочка кивает:
— Да, конечно. За полчаса до тебя.
Сворачивается клубочком на диване:
— Она добрая. И красивая. И умная.
— Так-так… Папа у тебя есть. Теперь ты маму хочешь?
Опаньки! Впервые вижу, чтобы девочка так краснела. Потом кивает:
— Хочу. И чем больше — тем лучше. В конце концов, чем больше жён у Вождя, тем выше его статус!
…Роняю вилку от неожиданности. А Лиэй смеётся:
— Поверил?
Вздыхаю с облегчением, но она меня окончательно добивает:
— И — правильно!
— Но мы же не в твоём мире! Здесь порядки устанавливаю я. А меня такое не устраивает.
— Па, тебя просто не поймут. И потом, ты же не собираешься мотаться по параллельным мирам всю жизнь? А в космосе свои правила. Там ты будешь просто обязан завести себе кучу шохо!
Хвала Богам, щёлкает замок двери, затем слышен цокот каблучков. Оборачиваюсь — Анастасия. В глухом тёмном платье местного фасона, вроде того, что было на ней, когда я вытащил её из Севастополя. У, как жалко… Слегка краснея, проходит к столу, присаживается на стул, причём, я не успеваю среагировать и выдвинуть ей стул. Зато успел встать и поприветствовать её кивком. Девушка настроена очень решительно, как я погляжу. И чувствую.
— Вы позволите вас немного отвлечь от еды, господин Торвальд?
Киваю в знак согласия. Похоже, сейчас меня возьмут за жабры, образно говоря. Девушка набирает в грудь побольше воздуха:
— Вы, если можно так выразиться, из будущего?
Секунду раздумываю:
— Да. Только не из вашего.
А вот это для неё новость! И, кажется, ломает часть её планов!
— Существует множество миров. И я — выходец с одного из них. Мы называем их параллельными… Оля… Ольга Николаевна…
Она становится бледной, словно смерть.
— Вы… Знали?
Отрицательно качаю головой, зато влезает Лиэй:
— Папа, что это значит?! Разве её зовут не Настя?
— Анастасия — её сестра. Познакомься доча, ещё раз — Ольга Николаевна… Романова…
Дочка хмыкает:
— И зачем было скрываться?
Строго смотрю на девочку:
— Люди бывают разными. Кому, как не тебе это знать? Впрочем, ты же её не сканировала.
— Пап! Если не верить тебе, то кому?!
Меня осеняет:
— Ты не знаешь, кто такие Романовы?
— Зачем мне знать всех, с кем мы встречаемся? Так никакой головы не хватит!
…Мда. Дочка у меня — сама непосредственность… Кажется, до Ольги это доходит. А я чуть расслабляюсь, и это не укрывается от острого взгляда девушки. Но я не даю ей передышки:
— В моём мире вашу семью расстреляли в восемнадцатом году. В Новосибирске, так у нас назывался Екатеринбург. В подвале купца Игнатьева…
Девушка бледнеет, потом нехотя признаётся:
— Был такой приказ. Но, Слава Богу, его успели отменить. Моя семья жива, и сейчас находится в исправительном лагере. Возле новой столицы…
Мои брови удивлённо ползут к верху:
— Очень рискованно, учитывая, что сейчас город наводнён кучей очень опасных элементов… Кстати, Оля, а почему вы так тщательно скрывались? От своих?
Он горько усмехается:
— Я пыталась пробиться к генералу Деникину, но меня объявили самозванкой. Люди свято уверены, что моя семья казнена. С трудом удалось сбежать. Я даже не знала, к кому обратиться за помощью… Все делили власть, спешили ей насладиться…
…Я слушаю её горький рассказ. Двадцать один год. Выглядит старше. Сбежала из поезда, на котором их перевозили к месту содержания. Потом — скитания по охваченной пожаром войны Руси. Не позавидуешь…
— …Вы спасли меня, потому что узнали?
Отрицательно качаю головой:
— Нет. Догадался я только сейчас. Вспомнил фотографии. Потом запросил медиков о вашем здоровье. И тогда догадка перешла в уверенность. Ваша наследственная черта, Оленька. Гемофилия. Проклятие британских королей.
Она становится белой, словно мел:
— Но я же полностью здорова!
— Вы — да. Но ваши дети мужского пола будут страдать тем же заболеванием, что и ваш брат. У ваших сестёр — тоже самое.
Теперь девушка в шоке и растеряна. Совсем потерялась. Её решительность куда то ушла. Пропала бесследно. Действительно, огорошил. Да и сам я, честно говоря, немного растерян. Здесь семья последнего русского царя жива. Но этот факт тщательно скрывают. Хотя последнее, как раз неудивительно. Наконец Ольга немного приходит в себя, залпом выпивает торопливо налитый стакан воды, вновь собирается с силами.
— Тогда почему вы меня спасли? Почему? Если не знали, кто я такая?
Отворачиваюсь в сторону, потому что, если честно, я смущён. Да-да! А почему и нет?
— Вы мне понравились. Я случайно увидел вас в городе. И стал наблюдать. За вашим поведением, за всем. В известных приличию пределах, разумеется!
Торопливо добавляю, видя, что она сейчас вспыхнет, как порох. Снова воцаряется тишина. Даже Лиэй удерживается от вопросов. Ольга явно не знает, как ей поступить. Приходится прийти ей на помощь:
— Вы хотите попросить меня спасти вашу семью?
Девушка кивает.
— Хорошо. Я согласен. Но вернуть вам трон не в моих силах.
— И не надо! Мы ничего не видели от него, кроме горя! ПапА… МамА…
Она произносит последние слова на французский манер, с ударением на последнем слоге. Потом добавляет: