Виктория Дьякова – Тайна «Лисьей норы» (страница 2)

– Да, это я, – кивнула Аня.

– Тогда к вам. У меня жену убили. Поможете?

– Смотря в чем. Мои полномочия не безграничны. Присаживайтесь. – Аня встала и, обойдя стол, пригласила посетителя к кожаному дивану напротив окна. – Кофе? – предложила она.

– Не откажусь. – Молодой человек сел. – С утра не завтракал. Сразу к вам, а то скоро – на работу.

Аня налила кофе в чашку из черного стекла и поставила перед посетителем на деревянный столик с потертыми краями. Сама села в кресло напротив, включив диктофон.

– Слушаю вас.

– Моя фамилия Ващенко. Максим Ващенко, вот мой паспорт. – Молодой человек протянул ей документ. – Я был, ну, знаете, главным свидетелем по делу Лозовского.

– По делу Лозовского? – Аня раскрыла паспорт и тут же опустила. – Похищение людей в поселке «Репинский»? – вспомнила она. – Да, знаю, у меня товарищ работал в следственной группе.

– Ну, вот это я был, то есть мы. – Молодой человек поправился. – Вдвоем с соседкой Лозовского проникли на его участок, освободили ту девушку и вызвали полицию.

– Это был очень смелый поступок, – кивнула Аня. – Но я не понимаю. – Она насторожилась. – Вы говорите, жену убили? Когда, при каких обстоятельствах? И при чем здесь Лозовский? Насколько я знаю, он осужден и находится в тюрьме.

– Лозовского-то осудили, а жена его, главная преступница, так и осталась ненаказанной. Это же она над людьми издевалась, не он, он только покрывал ее делишки. А ее так и не нашли. Объявили в розыск и все – тю-тю. – Максим щелкнул пальцами. – Никто не ищет. Закрыли дело. Сказали, уехала за границу.

– Если объявили в розыск, значит, дело не закрыли, – поправила его Аня. – Когда погибла ваша жена? – еще раз спросила она.

– Летом еще. – Максим опустил голову. – В Зеленогорске. На пешеходном переходе на проспекте Ленина сбила черная «тойота». Светофор не работал. В июле это случилось. Мы Лозовского в феврале накрыли, и вот спустя пять месяцев все это и произошло. А Маня, она на третьем месяце беременности была. Мы так давно ребенка хотели, но все не получалось. А тут – радость, вымолили, Бог послал. А дьявол – забрал. – Голос Максима дрогнул, он опустил голову. – На месте умерла, ни секундочки не пожила больше. Я уверен, что это Зора отомстила. Так жену Лозовского зовут. Никуда она не уехала, она здесь. Она отомстила мне, что я все ее преступные делишки на свет божий вытащил. Знал, конечно, на что шел. Но не поощрять же мерзость такую, какой она занималась. Жалко людей. Не думал, что полиция так халатно отнесется, верил, что найдут ее. А они – не чешутся. И кто Маню сбил на переходе, тоже искать не спешат. Я им говорю, это Зора, она где-то рядом. Они мне – ты помешался от горя. Какая Зора? Она давно страну покинула. А мало ли черных «тойот»… Деньги им надо на лапу класть, тогда они еще пошевелятся. Но неохота. Ведь за зарплату от государства работают и не маленькие деньги нынче получают. Вот я к вам и пришел. Помогите найти, кто убил Маню. – Он посмотрел Ане прямо в глаза. – У меня накопления есть, я заплачу. Но им платить не хочу, воротит от их наглости. У них таких Зор разведется, на каждом углу охотиться на людей станут, а они все штаны в офисе будут протирать и карман подставлять, кладите, мол. Фиг!

– А почему именно ко мне обратились? – спросила Аня осторожно. – У меня ведь опыта немного, я сразу скажу.

– Я посмотрел, недавно открылись, – ответил Максим. – Не зажрались еще, не обленились, есть охота поработать, может быть, мотивация.

– Это верно, – согласилась Аня. – Желание поработать есть. А почему вы все-таки уверены, что это была машина Зоры? Номера машины, что показали камеры видеонаблюдения?

– Камеры были выключены, как всегда у нас. – Максим махнул рукой. – Висят только для вида. Одна работала, боковая. Но в нее ни черта не видно. Правда, были свидетели. Полиция их опросила. Номера никто не запомнил, да и дождь был сильный, залеплены они были грязью. Вообще, машина очень грязная была вся, точно из оврага какого-то вытащили ее. Но я нутром чую, что это Зора. Не верю я, Анна… Как по отчеству? – уточнил он.

– Можно просто Анна.

– Вот не верю я, Анна, ни в какую мистику. Ни в какую японскую колдунью, которая триста лет живет. Все это – ерунда. Мошенница эта Зора Лозовская самая обыкновенная. И убийца. И не триста лет живет, а самую обычную человеческую жизнь. Просто очень ловко всеми этими легендами пользуется. Ну как, Аня, поможете? – Максим наклонился вперед. – Я сам вам помогать буду. Вместе мы справимся. Вы будете мне говорить, что надо делать, а я… я – бывший десантник, страхи – это не про нас. Я ради Мани горы сверну.

– Помогу, – решительно кивнула Аня. – Меня саму это дело очень заинтересовало. И коль такой поворот случился, что не закончилось оно, я приму участие. Давайте заключать договор, – предложила она. – И все подробно разберем. Вы мне все расскажете. В деталях.

Часть первая

Преступления

Глава первая

Чужая

В это утро Маша Томина проснулась намного раньше, чем прозвенел будильник, – ее одолевал страх. Сегодня ей предстояло начать школьную жизнь с нуля – в новой школе, в новом классе. Маша не знала, как ее примут, как к ней отнесутся. Неизвестность угнетала.

Переезд случился совершенно неожиданно – во всяком случае для Маши. Все лето родители ругались. Машу же все время выгоняли из кухни, чтобы не мешала. Но квартира маленькая, далеко не уйдешь. Даже на балконе Маша слышала, как отец и мать все время вспоминали какого-то «толстого Гогу» и повторяли, что он «долгов не прощает». В начале августа вдруг объявили – мол, собирай вещи, уезжаем. Как?! Куда?!

– Едем в Солнцевку, – объявила мать. – Там и в школу пойдешь. Завтра же пойду за твоими документами.

Солнцевка – это был поселок Солнцевский, в области. Там когда-то жила старшая сестра матери. Но заболела, умерла. Муж ее, бывший местный участковый, привел сожительницу. Вместе они выпивали, да и тоже померли друг за дружкой. Так дом достался Машиной семье в наследство. Но ездили они туда только раз, и Маша даже ничего толком не запомнила. Врезалось только, что дом был собственный, кирпичный, аж в два этажа. Таких домов в поселке было всего два – у милиционера и у военкома. Остальное – старые деревянные постройки, пять или шесть блочных пятиэтажек.

– Ванька-то (так звали милиционера) взятки лопатой греб, – говорила мать, – вот и отстроил хоромы. – Наследству своему она не очень радовалась – далеко, да и поселок какой-то неприглядный, заброшенный. Отец настаивал дом продать – будет чем отдать долги Гоге. Но мать колебалась. Перед смертью обещала сестре дом не продавать.

– На том свете-то что ей скажу, как встретимся? – говорила она сердито. – Ты бы лучше дела с умом вел, не связывался с «чернотой» (Гога вроде как был нацмен). Они копейки не спустят. Не отвяжешься. Да и кому его продашь, дом-то? – подумав, махнула рукой. – Даль такая. Местные не купят, у них ни шиша в кармане. А питерские и поближе найдут.

Так, в бесконечных перебранках, прошли сборы. И вот в середине августа семья погрузилась в автомобиль и отправилась навстречу новой жизни. Почему-то мать была уверена, что «толстый Гога» в Солнцевке их не найдет. Отец говорил, что «у Гоги руки длинные, он и в Солнцевку прикатит». Но надеялся получить передышку и «что-нибудь придумать» – как всегда. Квартиру закрыли на все замки и оставили под присмотром соседки тети Светы. Мать просила ее об отъезде никому не говорить. Мол, не знаю – и все.

– Твоя Света разболтает, ты отъехать не успеешь, – усомнился отец. Маша тоже не сомневалась, что так и будет. Все это время она старалась разговаривать с родителями как можно меньше и всем видом показывала, что обижена. Еще бы – ведь ей пришлось бросить подруг, привычную обстановку. И как там еще все сложится, в новой школе?!

Солнцевка Маше очень не понравилась. Несколько пятиэтажек вдоль центральной улицы Правды. В глубине – деревянные домики с покосившимися заборами, в центре – небольшой парк со смотровой площадкой. Взобравшись на нее, Маша увидела вдалеке на холме крышу с полуразрушенными печными трубами, возвышающуюся над густыми кронами деревьев – там находилось какое-то здание, почти полностью скрытое за окружавшим его садом. Похоже, здание было заброшенное.

– Татьяна (так звали сестру) говорила как-то, что это бывшая барская усадьба, – вспомнила мать, помешивая компот на огне. – Жил там какой-то барин. Чудак был. – Она пожала плечами. – От людей прятался, больших городов не любил. Но путешествовал вроде. Книги собирал. Елениев, по-моему, была его фамилия. И усадьбу раньше Елениевкой называли. Тут при нем сады были, как рассказывают – и Петергоф позавидует, красота! – она махнула рукой. – Но пожил недолго. Привез жену себе из какого-то странствия. Иностранку. Вот она быстро его на тот свет спровадила и все к ручкам прибрала. Она-то и жила в том доме после его смерти до самой революции. Ну, а потом, как водится, клуб был, а потом – рынок вещевой, а теперь и сама не знаю что. Пустой стоит, наверное. Только ты туда не суйся! – строго предупредила она Машу. – Запрещаю! Поняла? Мало ли что! Провалишься куда – где тебя искать?

– А это не тот Елениев, который много востоком занимался, вроде даже жил в Японии? – спросил отец. – Умнейший и образованнейший был человек.