Виктория Дьякова – Псевдоним «Эльза» (страница 12)
– Так точно, Екатерина Алексеевна, – доложил Симаков. – Был инсценирован захват поляками радиостанции вблизи Гляйвица, расстрелял там группу переодетых в военную форму немецких уголовников, потом их представили за убитых польских нападавших.
– Ничего не напоминает, Андрей Александрович? – Белозёрская наклонилась к Жданову. – Науйокса будем копировать? Своих мозгов нет? Не думаю, что Иосифу Виссарионовичу это понравится, когда до него дойдёт, – предупредила она.
– Да, как-то не подумали, – Жданов помрачнел, – нехорошо, нехорошо. Немцы могут использовать. Это вы правильно подметили. А что вы предлагаете, Екатерина Алексеевна?
– Что мы предлагаем, Николай Петрович? – она протянула руку, Симаков, тут же подложил ей лист с напечатанным текстом, вытащив его из папки. Не глядя в текст, Белозёрская тут же адресовала документ Жданову. – Вот, взгляните, Андрей Александрович. Предлагаем ограничиться артобстрелом своей территории с последующим возложением ответственности на финскую сторону. Использовать планируем, естественно, те артиллерийские системы, которые находятся на вооружении армии Финляндии или максимально приближены к ним по конструкции. А также снаряды, которые не обладают большим срединным отклонением, чтобы не попали, куда не надо. Например, к тем же финнам не угодили, что уж совсем некстати было бы.
– А есть у нас подходящие системы? – поинтересовался Жданов.
– Подходящих систем у нас две, – ответила Белозёрская. – Это бывшая русская 76-миллиметровая полевая пушка образца 1902 года, сейчас это полковая пушка, модернизированная в 1927 году. И батальонный миномет. У финнов он 81 миллиметр, а у нас 82 миллиметра. Но как меня заверили специалисты, решающего значения это не имеет. Мы предлагаем использовать миномет, из него можно стрелять с закрытой от зрительного наблюдения позиции, у него хорошая кучность падения мин, не разлетятся, куда попало, также преимущество – это малый вес и габариты в боевом положении.
– Хорошо укрытый миномёт трудно определить, откуда стреляет, – пояснил Кулик. – Особенно если навесным огнем с закрытой позиции. Звук выстрела у миномета сравнительно слабый, пламя выстрела небольшое, пыль и снег при выстреле не поднимаются, поскольку ствол миномета направлен вверх. Да и вес у него 61 кг всего. А полковая пушка на все 900 кг потянет. Кроме того, пушка может стрелять прямой наводкой с открытой боевой позиции, то есть её легко обнаружить с сопредельной стороны по пламени выстрела и по более сильному звуку. Ухает, будь здоров. Миномёт тише.
– Миномёт разбирается на части, – добавила Белозёрская, – и может быть доставлен к месту стрельбы в кузове грузовой машины вместе с расчетом. Кроме того, эти 82-миллиметровые минометы находятся на вооружении у нас в НКВД, в пограничных частях, так что тоже лишних участников не потребуется привлекать. А чем меньше участников, тем выше секретность.
– Это разумно, разумно, – Жданов быстро делал пометки в блокноте, видимо, для доклада Сталину. – Ну а с местом, с местом что, товарищи? Выезжали? Смотрели?
– Конечно, Андрей Александрович, – подтвердила Белозёрская. – Всё сама лично осмотрела. Вот Григорий Иванович возил, помог, – она кивнула Кулику. – Кое-что наметили.
– И что? – Жданов придвинулся ближе.
– Выбор наш, как я понимаю, обоснован целью, – продолжила Белозёрская. – А цель состоит в том, что нам нужен повод к разрыву отношений, то есть к войне. Значит, обстрел должен быть организован так, чтобы он прежде всего был замечен с финской стороны и выглядел правдоподобно по условию обстрела частей Красной армии. То есть эти части там должны дислоцироваться. Мы искали хорошо открытый для наблюдения участок территории, чтобы финские пограничники могли зафиксировать как падение снарядов, так и сам факт обстрела. Одновременно местность должна обеспечить скрытое развертывание миномета на боевой позиции и скрытое произведение выстрелов. Мы предполагаем перед обстрелом развернуть на этой территории подразделение войск НКВД для учений. Это будет отвлекающим маневром и одновременно главным смыслом всего мероприятия. Такие участки местности мы наметили в районе населенных пунктов Белоостров, Александровский, Старый Алакюль, Аккаси, Майнила. Григорий Иванович, покажи, – попросила она Кулика. – Знаешь, мне трудно.
– Конечно.
Кулик снова подошёл к карте.
– Вот здесь и здесь, – показал он Жданову, тот кивнул и сделал пометки.
– Однако Белоостров и Александровский мы сочли неподходящими, – продолжила Белозёрская, – по причине, что там довольно большая плотность населения. В районе Старого Алакюля излучина реки Сестры узким клином вдается в нашу территорию. Но местность с высокого берега просматривается только в одном направлении. Самый подходящий – район Майнилы, там наша погранзастава, – Кулик показал на карте. – Река огибает этот район широкой дугой с трёх сторон так, что с финского берега можно вести наблюдение сразу в нескольких направлениях. Майнила обезлюдела ещё лет десять назад, когда там начали строительство Карельского укрепрайона, и все гражданское население было удалено из 22-километровой приграничной зоны.
– Посмотрели мы так же севернее Лемболово, Андрей Александрович, – добавил Кулик. – Ну там вообще болото, лес густой, чуть не завязли. Дорог нет. Фактически ни одного открытого участка для наблюдения. Устроить там операцию с обстрелом невозможно. Екатерина Алексеевна так решила. Я её поддержал.
– И на чем остановились? Что мне доложить Иосифу Виссарионовичу? – Жданов оторвался от блокнота и внимательно посмотрел на Белозёрскую. – Майнила?
– Да, Майнила, – подтвердила она. – Этот район можно полностью изолировать. Всю большую излучину реки Сестры мы закроем проволочным заграждением, проведем его по просеке от левого берега реки примерно в двух километрах юго-восточнее Майнилы до берега реки ниже по течению примерно в полутора километрах юго-западнее селения. На пересечении просеки с шоссе Ленинград – Виипури располагается КПП НКВД, так что Майнила – это идеально подходящее место.
– Да, Майнила, – командарм Кулик кивнул, закурив папиросу. – Лучше и искать нечего.
– Что ж, так и доложу, немедленно, – Жданов встал. – Думаю, одобрит. А ты, Григорий Иванович, – приказал он Кулику, – пока позаботься, что если есть там у этой Майнилы лишние люди с нашей стороны, население какое, воинские части, если больше батальона, надо их всех отвести пока подальше, предоставить временное жилье. Как правильно сказала Екатерина Алексеевна, чем меньше свидетелей, тем лучше.
Ну, оцепление, охрана, пограничники, это все на вас, НКВД, – Жданов взглянул на Белозёрскую. – Я в это влезать не стану.
– Не сомневайтесь, Андрей Александрович, – ответила она, неотрывно глядя в окно на тающую в сумраке арку собора. – У меня от Лаврентия неограниченные полномочия. По нашей линии сбоя не будет. Докладывайте спокойно.
– Что же, отлично.
Жданов вышел в соседнюю комнату. Было слышно, как он сказал телефонисту:
– Москву, пожалуйста.
И спустя минуту:
– Здравствуйте, товарищ Сталин.
– Дозорные первого егерского батальона, расположенного на холме Соммерико напротив селения Майнила, докладывают, что сегодня с утра можно наблюдать, как на советской территории проводятся учения пограничников, – голос генерала Ненонена в телефонной трубке звучал сухо, по-деловому. – Идёт снег, тем не менее, вполне ясно можно различить, что имеет место учеба со стрельбой из стрелкового оружия, используются ручные гранаты и взрывпакеты для имитации артиллерийского огня. Мы насчитали уже около тридцати таких взрывов на протяжении трёх часов. Сейчас к полудню разрывы стали реже.
– Это вполне может быть шумовой фон, которым они хотят прикрыть реальные действия, – Маннергейм слегка примял пальцем поднявшийся в трубке табак и поднес спичку, чтобы прикурить, терпкий жестковатый запах наполнил комнату. – Не спускайте с них глаз, – приказал он. – Ни в коем случае нельзя дать им повод обвинить нас в провокации. Где располагается наша артиллерия?
– Вся артиллерия отведена за линию укреплений, господин маршал, – доложил Ненонен, – оттуда ни одна батарея не в силах произвести выстрелы за пределы границы. Это невозможно технически, и это легко проверить.
– Хорошо, держите меня в курсе.
Маннергейм повесил трубку.
– Большевики вот-вот сделают первый шаг, – произнес он, взглянув на карту, расстеленную на столе. – Адмирал Канарис предупредил меня, что ожидать провокации, с которой начнется война, нужно в самые ближайшие дни. Вполне вероятно, что и сегодня. Как вы разместились, госпожа Сэтерлэнд? – он взглянул на Маренн, она сидела в кресле напротив его рабочего стола. – Мне доложили, что вы положительно оценили нашу подготовку. Мы старались, – Маннергейм едва заметно улыбнулся, но взгляд оставался напряженным, чувствовалось, что мысли его далеко.
– Я убедила рейхсфюрера, что нам просто необходима здесь передвижная операционная, – Маренн чуть наклонилась вперед, чёрный кружевной манжет скользнул по обитому зелёным сукном столу, было решено, что в Хельсинки она отправится в гражданской одежде и под псевдонимом – госпожа де Кле.
– Это недавняя разработка, – она отпила кофе из фарфоровой чашки с искусно выписанными на ней гиацинтами, любезно поднесенной ей адъютантом Маннергейма. – Таких у нас пока только три. Но будут ещё. Это абсолютно независимая конструкция, даже мини-госпиталь, я бы сказала, так как больной некоторое время может находиться внутри на полном обеспечении, это важно для тяжёлых случаев. В комплекс входят генераторы для обогрева и освещения, рентгеновский аппарат, электрокардиограф, лаборатория для срочного проведения анализов. Мой план, – призналась она, – чтобы такой комплекс находился в распоряжении не то что каждой дивизии СС, а каждого батальона в каждой дивизии СС, и чтобы врачи на низовом уровне имели бы все эти приспособления в пользовании. Это намного повысило бы мобильность, качество медицинской помощи, спасло бы много жизней. Но как всегда всё упирается в деньги. Танки и самолёты забирают много, – она улыбнулась. – Нам уж что останется. Тем не менее кое-что удается. Вот такой комплекс по приказу рейхсфюрера доставили в Хельсинки, так что всё, что нам потребовалось, – это свободное место. Его нам любезно предоставили. Лечебная и исследовательская часть уже развернута, так что госпожа Шаховская уже сегодня пройдёт обследование. Если потребуется хирургическое вмешательство, развернуть операционную не займёт много времени. Отдельно хотела бы поблагодарить, персонал размещён очень комфортно, все довольны, – добавила она.