Виктория Дунайцева – Сон в руку (страница 10)

– Эй! – крикнул Антон, закрывая за собой расхлябанную дверь.

В комнате стояла гробовая тишина.

– Люди! – крикнула погромче Мила и не получив ответа прошла в комнату по грязному, давно не мытому полу.

Где-то там, за печкой что-то зашуршало и их взору предстала сухонькая полу скрюченная старушка с пропитым одутловатым лицом.

– Чего надо? – спросила она у гостей каркающим голосом и злобно посмотрела в их сторону.

– Завадская Ирина Валерьевна здесь проживает? – взяв быка за рога, обратился к женщине Антон.

– А тебе до нее какое дело? – вопросом на вопрос ответила старуха.

– Она мне нужна, – настойчиво ответил парень.

Раскрывать тайну своего рождения перед этой неопрятной бабулькой он не торопился.

Женщина дернула плечами, также как это делал Антон, и снова грозно посмотрела на гостей.

– Ну жила когда-то здесь такая. Жила и сплыла.

– А вы ей кто приходитесь?

Мила уже знала ответ на этот вопрос. Это точно была бабушка его неугомонного брата. Вот только девушка не была уверена, что тому понравится такой ответ. Но выбор у него был не велик. В конце – концов, он сам решил идти этим путем – искать своих родителей. Вот пусть теперь знает свои корни и сравнивает их со своими приемными мамой и папой.

Немного отойдя от шока, она зашуршала пакетом, привезенным с собой и отодвинув в сторону немытую посуду, поставила на неубранный стол небольшой тортик и коробку конфет «Коркунов».

– А это вам, – сказала она вредной старухе, стараясь расположить ее к себе.

– С чего это? – удивилась хозяйка, мельком взглянув на подарки, – мне бы лучше водки.

– Ну извините, – фыркнула Мила, – дареному коню в зубы не смотрят.

– Какому коню? – уточнила бабка и пошаркала к грязной плите, ставить чайник.

Контакт состоялся. Осталось за малым. Навести крепкие мосты и выудить всю информацию из этого несчастного создания. Судя по всему, Антонова мама здесь давно не проживала.

Мила дернула Антона за рукав и показав взглядом на стул, велела присесть. Брат последовал указанию сестры и уселся на хлипкий стульчик. Было видно, что он сильно расстроен. Несмотря на боевой настрой, результат встречи его немного удивил. В душе он рассчитывал на более позитивную обстановку.

Бабка включила чайник и подсела к столу.

– Так зачем вам Иринка? – уже менее грозно спросила она у пришедших.

– Я ее сын, – грустно сообщил ей парень, осознавая кто перед ним находится.

– Сын??? – удивилась старушка, – Ты что ль Антоха?

Парень подпрыгнул от неожиданности.

– Вы что меня искали?

– Зачем? – удивилась женщина.

Ответ озадачил, и парень не знал, как на него реагировать. Явно, что один не понимал другого и это мешало общению. Мила взяла правление в свои руки и приступила к расспросам.

– Вас как зовут, бабушка? – уточнила у нее девушка.

– Та крякнула, – удивившись такому обращению.

Видимо давно ее никто не называл настолько ласково.

– Елена Михайловна я, – покладисто ответила старушка.

– Уважаемая Елена Михайловна, – продолжила удивлять хозяйку Мила, – вот этот молодой человек ищет свою маму Завадскую Ирину Валерьевну. Когда-то она оставила его в приюте, а потом парня усыновили.

Мила сделала паузу, давая старухе время на осмысление, затем подошла к раковине и найдя пачку соды старательно протерла замызганные чашки. Наводить мосты нужно было из чистой посуды.

Затем она нашла какую-то полуистлевшую черную от жира тряпку и тщательно вымыла ей такой же жирный стол. Собрав с него весь мусор, девушка разрезала тортик на небольшие кусочки и налив в чистые чашки ароматного чая, слава богу он был, уселась на прежнее место.

Все это время Антон и старуха молчали, внимательно наблюдая за ее перемещениями.

– Чего же вы одетыми сидите, – удивилась хозяйка и предложила гостям снять верхнюю одежду.

Теперь их встреча походила на что-то более-менее цивилизованное. Тортик, горячий чай и люди за столом.

Антон с тоской посмотрел в запыленное окно и впервые подумал о том, что, видимо, затеял свое расследование зря. Ну раз уж он оказался здесь, значит так было нужно.

Бабулька громко отхлебнула горячий чай и Мила поморщилась. Все в этом доме было не так как у людей. Она взяла себя в руки и приступила к расспросам.

– Итак, Елена Михайловна, насколько я понимаю, вы являетесь матерью Ирины Валерьевны, которую мы ищем?

Старуха дернула плечами и подумав немного кивнула головой.

– А где сейчас проживает ваша дочь? – продолжила расспрашивать ее неугомонная Мила.

Все это время Антон сидел как парализованный и безучастно смотрел в окно. Миле было его не жалко.

«Хотел, – подумала она, – получай»

– Она в Москве живет, – выплюнула информацию бабулька и принялась за второй кусок торта.

Было видно, что такие сладости появлялись в этом доме не часто.

– А вам известен ее адрес? – продолжила дожимать хозяйку Мила.

– Нет, – ответила той бабка и снова громко отпила из чашки.

– Вы что с ней не общаетесь?

– На кой мне такая дочь? – воскликнула старуха.

– И когда вы видели ее в последний раз?

– Ну приезжала как-то лет десять назад. Тоже вон торта привезла и колбасы. А потом уехала и не слуха не духа. Хорошо соседка помогает, а то бы уже давно умерла с голода.

Мила попыталась понять, сколько лет хозяйке дома, но не смогла. На вид ей было лет шестьдесят, но это только на вид. Скорее всего женщина была гораздо моложе. И если бы не злоупотребление алкоголем, выглядела она, скорее всего, лет на пятьдесят.

Антон все также безмолвствовал и Мила продолжила.

– Скажите, Елена Михайловна, а что вы знаете про своего внука?

– Вот про него? – уточнила у девушки бабка.

– А что у вас их несколько?

– Не знаю, – ответила та.

Мила злилась на брата, потому что тот продолжал молчать, а она уже устала вытаскивать клещами информацию из этой опустившейся женщины.

– Расскажите, что вы помните, – попросила ее девушка.

– Моя Ирка всегда пользовалась популярностью у мальчиков, – приступила к рассказу бабка.

Антон ожил и с вниманием уставился на родственницу.

– Гулять по рукам она начала лет с четырнадцати. Уж что только я не делала. Все без толку. Отстань, я сама знаю, говорила она мне и снова хороводилась со всеми подряд. Как-то раз к нам приехали инженеры из Москвы, котельную строить. Парни молодые, кровь горячая. Им было лет по двадцать пять и моя восемнадцатилетняя дура тут как тут. Говорит мне, уеду в Москву жить. Провинция не для меня. Уж как я ее отговаривала, как просила пойти сначала выучиться хотя бы на швею, а потом уже за муж выскакивать. Бесполезно. Говорит, хочу артисткой стать. А артистка она была знатная. Могла изобразить из себя такую скромнягу, хотя к тому времени она уже была та еще шала…

Бабка вспомнила о приличных гостях и замолчала, но те уже поняли, что она имела ввиду.