Виктория Драх – Сердце саламандры (страница 21)

Меня как будто по голове ударили. Как — у мертвой? Лета не могла умереть! Нет!

— Хорошая, — Кирано чуть повысил голос, чтобы привлечь внимание к своим словам, — палец принадлежит не Летиции. В этом я совершенно уверен.

— С чего ты взял? — Арт обнимал меня за плечи и гладил по волосам, пытаясь успокоить. Меня била мелкая дрожь.

— Нам прислали мизинец правой руки. У Леты на его средней фаланге сбоку маленькая родинка. Если не приглядываться, не заметишь.

— Когда ты успел разглядеть?

— Я же целовал ей руку при знакомстве, — сказал рыжий так, будто это было очевидно. Я вот сестру с пеленок растила, но ни о какой родинке не знала. Уличать графа в изворотливости не было сил. В душе зажегся огонек надежды — вдруг Кирано прав?

— Ты уверен? — поддержал мои сомнения Арт.

— Абсолютно. Кем бы ни была эта несчастная, это не Летиция.

— Значит, вечером мы ее вытащим, — светлый сжал меня еще крепче. — Орин, ты не мог бы нас оставить?

Граф тактично промолчал и вышел. Как только за ректором захлопнулась дверь, я не выдержала и разрыдалась. Облегчение от того, что содержимое страшной посылки принадлежит не Лете, накрыло меня, сметя все тщательно выстроенные за последние дни блоки мнимого равнодушия. У меня больше не было сил держать это напряжение в себе. Арт прижимал меня к себе и ждал, пока я успокоюсь.

— Мы пойдем за ней сегодня вечером, — пообещал светлый, когда всхлипывания стали реже. — Потерпи, уже недолго осталось.

— У меня больше никого нет, только Лета, — призналась я. — Я так старалась оградить ее от всех опасностей, так не хотела отпускать в Академию, к магам… Не представляю, что будет, если кто-нибудь узнает, что сестренка — саламандра. Арт, я без нее могу умереть.

— Между близнецами всегда такая сильная связь. Не волнуйся, сегодня мы ее вернем.

— Мы не близнецы, — я чуть повернулась, устраиваясь в надежных руках эльфа. — Лета младше меня на тридцать два года.

— На сколько? А тебе тогда сколько лет?

— Пятьдесят шесть. Летиции двадцать четыре, хоть и выглядим мы одинаково.

— Подожди, — светлый выглядел ошарашенным. — Сколько тогда саламандры живут?

— Столько, сколько захотят, — тихо призналась я. Раз я решила связать свою жизнь с Артаниэлем, он должен знать. — Мы живем не для себя. Саламандра может прожить человеческую жизнь, а может — драконью, если найдет, ради кого. Это зависит не от явного желания, скорее, происходит подсознательно. Не на пустом месте появляются рассказы про «жили долго и умерли в один день». Летиция всегда тянулась за мной, поэтому она так на меня похожа. Если бы мы ни с кем не сближались, думаю, мы могли бы жить вечно — друг для друга. А я… — я вытащила из пучка рыжую прядку, — первые тридцать лет жизни я провела в клетке и общалась только со своей матерью. Она была огненно-красной.

— Как ты оказалась в клетке?

Я уткнулась лицом в рубашку эльфа. Его запах — травяной и чуть ванильный — придавал мне уверенности. Я не хотела ворошить те воспоминания, но понимала — так нужно. Иначе Арт никогда не сможет понять мое беспокойство за секреты саламандр… и мою ненависть к магам.

— Я там родилась. Не знаю, сколько мать пробыла в том замке, но родила меня она уже в неволе. Я не общалась ни с кем, кроме нее. Никогда не выходила на улицу. В нашем распоряжении была только небольшая комнатушка с двумя кроватями. Иногда нас навещал маг — я не знаю, как его звали. Он брал у нас кровь, волосы, кожу, заставлял превращаться и проверял наши способности… Чтобы мы не сбежали, он посадил нас на цепи. Кандалы уменьшались вместе с нами, так что даже ящерицами мы не могли улизнуть, — я приподняла длинную юбку. На лодыжке правой ноги у меня осталось напоминание о тех годах — слишком узкое металлическое кольцо не давало мне нормально расти, из-за чего косточки, которые должны были выступать в стороны, оказались будто вдавлены. Артаниэль ладонью закрыл увечье. Я с благодарностью ему улыбнулась. — Потом, когда мать оказалась беременна — подозреваю, все от того же мага — он сказал, что ребенок ему понадобится для исследований. Он не собирался оставлять Лету в живых, понимаешь? Тогда я его убила. Я притворилась спящей, когда он пришел за очередной порцией крови. Мне даже не понадобилось усыплять его бдительность — мы никогда не оказывали ему сопротивления. Разумеется, моя мать, попав в плен, не сразу смирилась со своей участью. Но она хорошо мне объяснила, к чему может привести неповиновение. Маг подошел ко мне, ничего не подозревая, а я проткнула ему шею ножом для масла. За те тридцать лет, что я прожила у него, он совершенно отвык ждать подвоха. Он долго не хотел умирать. Мама стащила его с меня и задушила своей цепью. Нам очень повезло. Приходя к нам, маг всегда брал с собой ключи от кандалов — иногда, если он был доволен, он выпускал нас пройтись по этажу. Мы сбежали саламандрами через окно. Что было с тем замком потом, я не знаю. А Лета… Мама прожила еще год после ее родов. За это время она успела рассказать мне все, что знала о нашем виде. Именно она посоветовала мне каждые пять-семь лет переезжать, чтобы никто не заметил, что мы не меняемся. Мы останавливались в самых глухих деревнях, иногда — ненадолго — в городах, и так постепенно добрались до Тмира. Что было потом, ты знаешь. Летиция всегда мечтала стать магом. Я не смогла запретить ей ехать в Академию, как не смогла рассказать, почему ей туда нельзя. Я лишь взяла с нее обещание, что никогда и ни при каких обстоятельствах она не станет открывать свою тайну. А теперь она в плену у… У магов! Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу, — я снова всхлипнула и спрятала лицо на груди у светлого. Зря надеялась, что спустя столько лет воспоминания дадутся мне легче. Есть раны, которые не заживают.

— Лина, — голос Артаниэля звучал настолько виновато, что я подняла голову. — Тот маг… Он был из наших. Из Дивнолесья. Я расследовал его смерть. Виалиэйн покинул Наурдаиль почти на пятьдесят лет ради своих исследований. Он обещал Владычице создать сильнейшие защитные артефакты, с которыми мы сможем не бояться ни людей, ни дроу. Мы даже не подозревали, чем он занимался на самом деле. Теперь ты будешь ненавидеть эльфов, да?

Я посмотрела на светлого. Ненавидеть его? В сущности, мне давно стало все равно, кем был тот маг. Какая разница, ведь тридцать лет моей жизни уже не вернуть. Арт упорно отводил взгляд.

— Не буду, — я прижалась к резко выдохнувшему эльфу. — Ты, я точно знаю, не такой. Иначе я не рисовала бы собой, зарывая тебя от Слепящей Смерти в подвалах Вакура. И лорд Науриэль, когда узнал, не стал меня использовать. Ему даже в голову не пришло попытаться меня изучить. Да и среди человеческих магов далеко не все плохие. Взять хотя бы Ингрид — какая разница, что она целительница? Что мешало ей проверить, буду ли я сопротивляться целебным чарам так же, как атакующим? Да и граф Кирано… — я замялась.

— Что — Кирано? — Арт, как мне показалось, усмехнулся. — Ему тоже доверяешь?

Я представила, как мои пальцы сомкнулись на горле рыжего. Доверять ему? Этому нахальному типу, который неизвестно когда успел облапать мою сестру и разглядеть ее родинки?

— Ты ему веришь, поэтому я готова смириться с его существованием. Но он меня бесит, — честно призналась я. — Меня раздражает, что Летиция с него глаз не сводит несмотря на все мои предупреждения. Она в каждом письме умудряется пару строк уделить своему любимому рыжику.

— Рыжику? — светлый хмыкнул. — Даже так? А меня вы как называете?

— А… — я немного смутилась. В нашей переписке Арт так и остался «врединой», но не говорить же об этом эльфу?

— Дай угадаю. Светлый гад? Остроухий балбес? Или что-то похуже?

— Хуже, — серьезно кивнула я. — Намного хуже.

— Даже не знаю, что может быт хуже, — Артаниэль задумался. — Ездовой эльф? Пустоголовый маг? Ушастая сволочь?

Я на каждое предположение мотала головой, не забывая старательно запоминать. Кто знает — вдруг пригодится? Арт добился своего — я счастливо улыбалась, глядя как светлый придумывает себе новые прозвища, пытаясь угадать «вредину». Призраки прошлого, разбуженные воспоминаниями, отступили.

Арт колдовал над Зеркалом. Это оказался огромный артефакт в виде наполненной странной радужной жидкостью чаши. Переливающаяся субстанция лениво помешивалась, повинуясь движению рук эльфа. Кирано стоял здесь же, на почтительном расстоянии, но трудно было не заметить, как внимательно он наблюдает за действиями светлого. Лезть под руку магу и что-то спрашивать граф не рисковал — в случае ошибки Артаниэлю придется готовить новое Зеркало, и мы потеряем еще несколько дней. Я не сомневалась — когда все закончится, ректор завалит Арта вопросами.

Кроме нас в темной мастерской эльфа никого не было. Даже меня Арт взял неохотно. Пришлось напомнить, насколько полезной я оказалась при поимке Вакура. В Саодрине не было других магов, кроме Кирано, кому светлый бы полностью доверял, а звать драконов… Открывать порталы при помощи Аматирэль на такое расстояние еще никто не пробовал, а если воспользоваться Воротами, похитители могли узнать. Чем возвращение драконов грозило Летиции, я старалась не думать.

— Орин, иди сюда, — позвал Арт. Рыжий подошел к магу и склонился над чашей.