Виктория Дмитриева – Секретный ингредиент Авроры (страница 7)

Пять лет прошло, а он словно вернулся в тот день. И тогда он уже выбрал. Её. Хью. Доказал свою любовь, принеся огромную жертву. Но только девушка всё равно постоянно требовала новых подтверждений преданности. Словно считала себя древним божком, который готов исполнять желания, если принести щедрые дары. Исполнять собственные желания, естественно. За пять лет она так и не вышла за Марка замуж, проверяя серьёзность его намерений и способность обеспечить ей достойную жизнь. Сначала он переехал в город, в который она хотела, потом освоил профессию, которая должна была приносить достаточно денег, потом выдержал конкурентную борьбу с другими поклонниками за сердце Хью. Но руку отдавать она всё-таки не торопилась. После пяти лет такой жизни Марку уже начало казаться, будто он только и делает, что бредёт посреди буйной метели, а впереди лишь размытые пятна света, которые, в конечном счёте могут оказаться чем угодно, но не окнами дома, где его ждут и согреют. В этот раз он не успел ей ответить. В пекарне появились посетители и пока Марк обслуживал их, Хью ушла. Он видел, что она резко дёрнула дверь, и узнал в этом движении знакомые признаки гнева. Теперь, когда мужчина смог перевести дух и снова обдумать произошедшее, он не знал, что ей ответил бы на ультиматум. Дело было вовсе не в Аврoре. Это ведь снова был тот же выбор: девушка или наследие отца. Тогда он выбрал влюблённость и пошёл следoм туда, куда она повела. Да, он переехал в другой город и освоил профессию лекаря, и это как будто был его выбор. Но это ли он выбирал на самом деле? Он хотел создать свою семью. Хотел быть рядом с любимой женщиной. Ради неё Марк разорвал контакты с той семьёй, которая у него была: с отцом, пекарней. И что в итоге? Отца нет, Хью так и не дала согласие на брак, а сам он превратился в лекаря, который не всегда и себя вылечить в состоянии из-за частичной потери волшебства. Утрата дара была такой же больной темой, как и потеря отца. Марк предпочитал называть себя доктором, что бы чувствовать меньше боли. Слишком уж созвучное было название у профессий: лекарь и пекарь. На слух действительно отличие всего в одной букве. И это неспроcта. Ведь любой посвящённый в специфику волшебного дара пекаря знал, что хлеб — это тоже лекарство. Травы, семена и другие съедобные ингредиенты, которые работают в качестве начинки и добавок в тесто — они все так или иначе влияют на здоровье человека. Именно поэтому человек с даром пекаря — это еще и немного лекарь. Марку же пришлось изменить себя и себе. Он втиснул свой дар в нужный сосуд, чтобы уметь зарабатывать деньги на их с Хью жизнь в чужом городе. И пусть он лечил отварами трав, а не чудесным наложением рук, главное, что всё работало. Марк, правда, сам стал болеть, чего раньше за ним не водилось. Ничего серьёзного, простуда да несварение, но рецидивы случались с ним всё чаще. Даже сейчас Марк чувствовал лёгкое першение в горле, которое старательно игнорировал. Такого быть не должно было, да и раньше не было, когда он хоть иногда, но брал в руки тесто. Поначалу дела шли неплохо, но чем больше Марк применял себя во врачебных делах, тем меньше времeни и интереса у него оcтавалось для выпечки. Хью не ела мучного и всегда морщила нос при виде булочки щедро намазанной сахарной глазурью. Сaм же Марк чужой хлеб есть не мог, а свой печь перестал из-за занятости и желания угодить невесте, а потoм и вовсе забыл, как это делается. Совсем. Словно бы стёрли из памяти всё, что связывало его с этим делом. И человек с истинным даром лекаря сказал бы Марку, отчего так происходит. Поведал бы, что в попытках игнорировать чувство вины, вызванное побегом из родительского дома, кое-кто вытеснил из памяти всё, что смог об отцовской пекарне, её запахах и дарах. Но сам Марк, даже не осознавая, верил, что это расплата. Справедливая кара за предательство наследия семьи и, конечно, родителя. Уходя из дома, он не думал, что это навсегда. Не предполагал, что будущее готовит для него свою игру. И в те минуты, когда Хью улыбалась Марку, он верил, что всё не зря. Это была та cоломинка, за которую хватается утопающий. Прошлого не вернёшь, а будущее ещё может быть прекрасным. Но сегодня что-то треснуло внутри Марка. Словно бы на стёклах розовых очков, что он так старательно придерживал на лице последние годы, появились маленькие трещинки.~~— Тише, Марк идёт, — заговорщически проговорил голос из тазика. — Почему это? Мне скрывать нечего. — За тебя же переживаю девочка, ещё не хватало, что Марк раньше времени решил, что ты ку-ку. — В смысле?! — возмутилась Аврора. — С чего он должен так решить? И почему это раньше времени? — Ты стоишь посреди чужой кухни и разговариваешь с тазиком. Считаешь, это признак нормальности у человека? — Ну, — Аврора смутилась, — я же говорю с тобой, а не с посудой. — И что это меняет? — Ну как, Марк же не может не знать, что у кухни есть хранитель. Он увидит, что я говорю с тобой, а не с тазиком. Отражение как-то нехорошо улыбнулось, а потом вмиг погрустнело. Дух даже вздохнул, отчего седая прядь упала ему на лоб. Марк не видит меня и даже не знает о моём, — дух запнулся, — о моём существовании. — Но как же так? — искренне удивилась Аврора. — У него была книга. Живая, если ты понимаешь, о чём я. В его глазах, когда книга открывалась, то плошки сами летали по кухне, а противень с хлебом сам забирался в печь. — А на самом деле… — девушка уже догадалась, как всё было. — А на самом деле всё делал я. Но только он этого не видел. — Почему? — наивно спросила Аврора. — Ну, Марку не хватает какого-то ингредиента для этого, — в духе кулинарного рецепта ответил хранитель секретов кухни. — А у меня, выходит, он есть, раз я тебя вижу? — Выходит, что есть, — почему-то всё ещё грустно отвечал дух.

Глава 10. Про отличия лис от крыс

Дверь открылась, и в кухню вошёл Марк. Памятуя о предостережениях духа, Аврора на всякий случай соблюдала режим тишины. Она стояла посреди кухни, испуганно прижимая к груди больше зеркальную миску для теста, похожую на небольшой тазик.

— Кажется, мы недоговорили, — первым прервал игры в гляделки Марк. — Да? — Да! — Смотри, что я нашла на кухне, — Аврора продемонстрировала тазик Марку той стороной, с которой на всё происходящее неодобрительно смотрело изображение духа-хранителя. — Прелестно, — отмахнулся Марк и, неожиданно почувствовав слабость, присел на стул, собирая силы для разговора. — Брось, Ави, я же говорю, он меня не видит, — пробурчал из тазика дух и добавил: — И не слышит. — Ави? — удивилась Аврора, которую никто так раньше не называл. — Ави? — переспросил Марк. — Ну да, хорошо звучит, коротко и по-домашнему, — ответил хранитель секретов кухни. — Ну, если хочешь, можешь звать меня так, — ответила Аврора духу. — Хм, — грустно улыбнулся Марк, — кое-кому это бы пришлось по душе. — Ави, перестань мне отвечать, а то он решит, что ты ку-ку, напоминаю, он меня не слышит и думает, что ты говоришь с ним, — снова предостерёг девушку голос из тазика. — Ладно, — снова вслух согласилась девушка. — Что «ладно»? — уточнил Марк, вынырнув из воспоминаний. — Говорю, ладно, если считаешь, что мы недоговорили, давай договорим, — быстро исправилась Аврора. — Да, — как-то вяло и без энтузиазма отозвался Марк. — Слушай, а ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, разглядывая собеседника. — А почему ты спрашиваешь? — Марк инстинктивно потянулся к горлу. — Выглядишь уставшим и одновременно каким-то румяным. Ты не простыл, пока бегал в одном свитере в пургу? Может, сделать тебе чаю? — А ты уже знаешь, где тут что лежит? — с подозрением спросил мужчина. — Нет, но ты же мне подскажешь, — сделала вид, что не заметила обидное замечание Аврора. — Подскажу. Я закрыл пекарню. На улице снова сильная метель, до темноты уже всё равно никто не придёт. Да и, похоже, что и отсюда не выйдет, — Марк устало потёр глаза. — Мы останемся тут на всю ночь? — угрозы от слов мужчины Аврора не почувствовала, только интерес к тому, что будет дальше. — Наверху есть две спальни, одна из них — твоя. Я не смог бы посмотреть в глаза твоему отцу, если бы дал уйти на улицу в ночь в такую метель. Кстати об этом. Может, нужно предупредить кого-то, чтоб не волновались, что ты не приедешь ночевать? — Нет никого. Родители погибли, когда я была совсем маленькой, а недавно и бабушка оставила меня. В этом городе я оказалась случайно и не знаю здесь никого, кроме тебя и Хулианы. — Хйулианы, — автоматически поправил Марк и поник. — Да, — согласилась Аврора, уже пожалевшая, что вспомнила о рыжей истеричке. — Что ж. Тогда оставайся со спокойным сердцем. Здесь ты будешь в безопасности. И, пожалуй, я не откажусь от чая, пусть это моя обязанность — привечать гостя, но ты, кажется, чувствуешь себя на этой кухне как дома. — Будет сделано, — Аврора шуточно отдала честь на военный манер.

— Я поднимусь наверх, переоденусь, что-то стало жарковато, — голос Марка начинал становиться всё более хриплым. — У тебя есть мёд? — деловито поинтересовалась Аврора. — Чай на второй полке в ящике слева от мойки, мёд ищи сама, тоже где-то там, если есть. — Хорошо, — согласилась девушка, провожая Марка взглядом.