Виктория Дмитриева – Чужое сердце или проклятуха поневоле (страница 4)

Я тогда даже не поняла, что отбыл товарищ незапланированно в подвал по моей инициативе. А вот Влада была впечатлена. Она как раз находилась рядом. Я тогда лежала у неё в медблоке в изолированной палате, оказавшись в институте вследствие своих ночных прогулок в бессознательном состоянии. Ну, в смысле, это я сейчас знаю, что ходила во сне. А тогда я легла спать дома, а очнулась в белой палате на какой-то кушетке, окружённая толпой сомнительных личностей. Сначала страшно стало до жути, но присутствие Влады как-то очень успокаивало. Поначалу мне почудилось, что я нахожусь в лаборатории безумного доктора. Слишком много американских сериалов смотрела, наверное, в юности, хотя чем ещё заниматься, когда постоянно болеешь?

Стоп, хватит воспоминания, надо успокоиться, но аккуратно. Этот пресловутый покой в комплекте со злобой и становится причиной работоспособности моего «дара». Когда мне страшно или я стараюсь его применить специально, то ничего не получается. Совсем. Но когда я не думаю о результате, сильно злюсь и просто ляпаю какую-то фигню из серии «якорь тебе в задницу», то всё необъяснимым образом работает. Прецедентов конкретно с якорем пока не было, к счастью, для меня. Такие физические травмы, боюсь, даже Владе исцелить будет не под силу. Страхов у меня много, так как психика изрядно расшатана появлением Бородина в моих снах и событиями последних двух месяцев, но злюсь я редко. По этой причине инциденты происходят нечасто, но всё же случаются.

Дома со мной ничего такого не происходило. Мы жили вдвоём с папой, а он никогда не злил меня. Перед ним я даже чувствовала себя виноватой. Папе пришлось оставить работу в столице, продать нашу роскошную квартиру. После моей операции и реабилитации мы переехали в пригород, в домик, оставшийся от бабушки. Нет, вы не подумайте, условия были отличные! Папа давно превратил допотопную избушку в современный двухэтажный коттедж со всеми удобствами. У нас даже был свой бильярдный стол! Раньше папа использовал это место для переговоров с партнёрами. Баня, рыбалка, шашлыки, природа…

Бизнес папе тоже пришлось оставить партнёру, чтобы быть рядом до, во время и после операции. В общем, так получилось, что моя болезнь в итоге разрушила всю его жизнь и, хотя он никогда об этом не вспоминал, я чувствовала свою вину. Однажды папа сказал, что многие люди отдали бы всё, чтобы хотя бы попытаться спасти своего ребёнка. А он отдал и действительно спас, и такой обмен его более чем устраивал. Да, папа у меня мировой!

В общем, дома всё было со мной более или менее в порядке до той поры, пока я не начала ходить во сне. Когда первый раз проснулась в бане, то очень испугалась, но папе ничего не сказала. Потом были ещё неприятные пробуждения в разных комнатах дома и пару раз на улице во время ходьбы. Дозу снотворного я увеличивала, надеясь, что организм, скованный лекарством, не сможет подняться. А всё вышло иначе, из-за чего я и оказалась в итоге в Институте Изучения Энергоинформационных Феноменов и Природных Катастроф в качестве субъекта для опытов.

Теперь точно хватит воспоминаний, вернёмся к истории с командировкой. Сейчас мне предстояло занести в комнату свёртки, разобрать их, а потом я планировала пообедать. Не люблю есть в общей столовой, потому что там собираются почти все мои невольные жертвы. Но, сегодня придётся за харчами идти именно туда, ведь помимо сухого пайка в дорогу нужно взять какой-то нормальной еды. Сделать это можно только во время официального обеда, пока работники института не съели все кроме салата из редьки и вчерашних каменных пирожков с повидлом.

От мыслей о еде рот наполнился слюной. Я же не завтракала сегодня. А чай с кексами у Влады также не состоялся из-за Витиного произвола. От воспоминания о выпечке даже вчерашней в животе потянуло голодным сквозняком. В дни, когда случались приступы недоведьмачества, есть хотелось особенно сильно. Влада объясняла, что это происходит из-за расхода психокинетической энергии, который я совсем не контролирую. А сегодня стресс на стресс и до обеда мне, похоже, не удастся дотянуть. Можно было бы сбегать в холл, но кексы в торговом автомате холла закончились ещё утром. Что же делать?

Решение пришло ко мне само в виде шума за стенкой, означавшего, что сосед сейчас не только у себя, но и в эпицентре какой-то бурной деятельности. Гена! Этот прожорливый крокодил, конечно, не снабдит меня королевскими деликатесами, но пачка печенья или какой-нибудь быстрой лапши у него обязательно найдётся для коллеги!

Обрадовавшись гениальной мысли, я вскочила на ноги и, на крыльях собственной находчивости поспешила к двери. Четыре шага — и я в коридоре: три шага — и я у порога соседа; два стука и я, не дожидаясь ответа, вхожу; шаг — и я замираю на месте.

Глава 5: змей искуситель искушать не будет, а искусать может!

Подвижности и дара речи меня лишил большой, нет огромный, нет гигантский, змей. Тугие кольца представителя отряда чешуйчатых были в комнате повсюду. Я слышала, что в таких случаях принято пугаться, вскидывать руки к лицу, орать или хотя бы умеренно звать на помощь, но всё, что я могла — это прикинутся шлангом от испуга и удивления. Хотя на шланг больше было похоже существо, целая грёбаная Анаконда, заполнившая комнату Гены. Не на садовый, а на промышленный, с оплёткой из металлических чешуек. Господи, о чём я думаю??? Надо же что-то делать, бежать, кричать, лезть на дерево. Блин, какое дерево, я же в комнате! Моё сердце уже билось часто-часто, на руке начал пищать от возмущения кардио браслет.

В момент, когда я вдохнула побольше воздуха в грудь, чтобы сделать попытку закричать, шланг накинул на меня пару своих колец и сдавил с такой силой, что в глазах заплясали игривые звёздочки на стремительно темнеющем фоне. Почему шланг? Ну, не хотелось мне видеть в этой штуке змея или змею. Кстати, если задуматься, то так сразу и не отличишь, я, например, никогда не замечала у чешуйчатых первичных половых признаков. Но их видимое отсутствие конкретно у этой твари не мешало ей сдавливать меня до отчётливого хруста чего-то, надеюсь, не костей.

Я бы продолжила рассказывать, что случилось дальше, но потеряла сознание. А когда очнулась, то почувствовала, что лежу на полу, а кто-то одной рукой поддерживает меня за голову, а другой — с энтузиазмом бьёт по щекам. Язык как-то ссохся с нёбом, и я не смогла ничего сказать, чтобы прекратить этот произвол. Но головой помотать смогла.

— Приходит в себя, — услышала я голос Римского.

— Гена здесь? Я нигде не могу его найти, — где-то в отдалении, вероятно, в коридоре, суетился Витя.

— А что со шлангом? — вернулся ко мне голос.

— С чем? — переспросил Римский, аккуратно приподнимая мне голову, как бы предлагая сделать попытку подняться.

Я попробовала сесть. Руки, ноги и даже хвост, которого у меня, конечно же, не было, оказались в порядке. Но встать сразу не получилось. Голова кружилась как после хорошей порции вишнёвой наливки тёти Шуры — нашей с папой соседки. Ноги одеревенели, перед глазами плавали не то мошки, не то всё те же игривые звёздочки.

— Тут была змея, большая, как в кино, она меня окольцевала и давила, пока я не отключилась.

— Змея? — тон, с которым Римский переспросил, мне очень не понравился, очень!

— Да, Павел Петрович, я услышала стук за стеной, хотела кое о чём попросить Гену, а тут вместо него копишился этот шланг, — самой мне казалось, что я несу какой-то бред, но вот лицо начальника было очень серьёзным.

В коридоре топталось несколько человек. Кто-то что-то говорил, кто-то куда-то уходил. В комнате кроме меня и Павла Петровича никого не было, но очень скоро к нам присоединились Влада и её помощник Марат. Римский встал с колен, уступив заведующей медблоком место возле меня.

Влада попросила меня закрыть глаза, и я послушалась, о чём сразу пожалела. Пространство вокруг головы закачалось, закружилось, забултыхалось. Сидеть на полу с опорой на одну руку стало трудно, но когда я начала заваливаться на спину, там появилась мягкая поддержка. Даже с закрытыми глазами ощущалось колыхание воздуха перед лицом, где Влада проводила ладонью — это было хорошо знакомое ощущение. Всего через несколько минут этих манипуляций головокружение прошло.

— Ты можешь открыть глаза и встать, — услышала я команду Влады.

— Если хотите, обопритесь о мою руку, чтобы подняться, — предложил, сидящий позади Марат.

Я воспользовалась предложением помощника Влады и слегка покачиваясь поднялась. Римского в комнате уже не было, как и следов разгула Большого Каа. Не уверена, был ли это удав, как в известной книге про джунгли или питон, или другая змея, никогда особо в них не разбиралась и не собираюсь начинать.

Разгулу моих мыслей о семействах земноводных помешал Витя, вошедший в комнату с телефоном у уха. Не отрываясь от звонка, он показал на меня пальцем и метнул им же в сторону двери, давай, мол, двигай отсюда. Я переглянулась с Владой, и та согласно качнула головой. Ничего не оставалось, кроме как проследовать за пальцем куратора.

Я шла, внимательно смотря под ноги, и на всякий случай ощупывая горло. Витя уже закончил разговор по телефону, и только сосредоточено сопел впереди меня. Привёл меня наставник куда бы вы думали? В столовую. На меня тут змея напала, а он… хотя стоп, до инцидента я же как раз занималась поиском еды. Есть захотелось с новой силой. Несмотря на то что у нас в столовой самообслуживание, за столиком, куда усадил меня Витя, снова уткнувшийся от телефона, было накрыто.