Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 72)
– Дай кому-нибудь из них трубку.
– Ни за что. Зачем ты вообще об этом просишь?
– Затем, что ты опять перебрала с таблетками. Не обижайся, Линда, но в таких случаях ты придумываешь то, чего не было.
– Я не обижаюсь, – саркастично отзываюсь я; она этого заслуживает. – Ты хочешь сказать, что никогда не лгала о том, что у Джима новая подружка? – меня это возмущает. Да как она посмела?
– Очевидно, что нет, потому что, насколько я знаю, это неправда. И я не стала бы лгать ни тебе, ни Эбби, ни Джиму, ты же знаешь. В отличие от…
– От кого, Гейл? Ты хочешь сказать, что лгунья здесь я?
Телефон смолкает, и, посмотрев на экран, я вижу палец Джима на красной кнопке конца разговора.
– Хватит слушать эту хрень. Оно того не стоит, – мягко произносит Джим.
– Не могу поверить, что Гейл солгала. После всего, что мы с ней пережили. – Эбби стирает со щеки слезу. Не знаю, что вызвало в ней плаксивость, я или разочарование в Гейл, но она кладет руку мне на плечо и неловко меня поглаживает. Кто бы мог подумать еще сутки назад, что я вернусь домой и Эбби будет меня утешать?
– Значит, вы мне верите? Эбби? Джим?
– Ты на многое способна, мам, но лгать – никогда.
– Вот-вот, – соглашается Джим. – Гейл всегда вела себя с тобой как сучка. Ты просто не хотела этого замечать.
– Ну слава богу, – воодушевляюсь я. – Я думала, вы примете ее сторону и укажете мне на дверь.
– Оставайся сколько нужно, Линда. – Чтобы подчеркнуть свое предложение, Джим снова берет меня за руку. – У тебя было сложное время, и со смертью Маркуса, и со взломами… – он замолкает, явно не желая посвящать Эбби. В историю с Маркусом.
– Взломы? Какие взломы? Боже, папа, маму ограбили? – озадаченная и испуганная, Эбби плюхается на стул подле меня и берет меня за другую руку. Она вот-вот расплачется.
Устроенный ею переполох помогает мне увидеть то, чего я раньше не замечала: семья – единственное, что имеет значение. Мужчины приходят и уходят. Друзья тоже, как уже стало понятно. А дети остаются навсегда. Правду говорят – можно выбрать друзей, а семью не выбирают. Но я думаю, все должно быть наоборот. Надо всегда выбирать семью и ставить ее на первое место. Жаль, что я так долго этого не понимала. И еще больше жаль, что Эбби и Джим меня совсем не знают. Я – лгунья.
Глава 18
С нашей злополучной поездки в Девон прошло три недели, и жизнь вернулась к подобию нормы, хотя и омраченной тенью Маркуса, присутствие которого ощущается до сих пор и который совершенно исчез с горизонта. Никаких сообщений. Никаких новых загадок. Не знаю, хорошо это или плохо, но страх того, что он вернется, чтобы меня покарать, преследует меня двадцать четыре часа в сутки. И все же я испытываю некоторое удовлетворение, которого не чувствовала раньше, – никто не заговаривает о том, чтобы я выметалась в свою серую, убогую квартирку, которую вынуждена называть домом. Порой кажется, что я по-настоящему вернулась на Виктория-роуд, но я понимаю, что никаких официальных подтверждений от близких не поступало. Все, что я могу сделать, – это скрестить пальцы и вести себя как можно лучше. Почти все вечера мы проводим с семьей за большим кухонным столом, и зачастую к нам присоединяется жених Эбби, Джош, с которым дочь обговорила все спорные моменты. Точнее, Джош просто сдал назад и согласился на ее требования. Почувствовав, что Эбби выжидает, прежде чем представить ему меня как его будущую тещу, я не давлю; она хочет сначала убедиться, что я и правда вновь хочу стать частью семьи. Она ведет себя со мной не так, как раньше, что уж говорить, но небольших уступок с ее стороны пока вполне достаточно. Я не виню ее в том, что после всех моих поступков она осторожничает. И просто радуюсь хорошим отношениям с дочерьми. Самым несложным оказалось поладить с Рози, наиболее мягкой по характеру из всех Деламер; после одобрения сестры она быстро сдалась.
Я все еще работаю в закусочной три раза в неделю, но и Джим платит мне за уборку дома. Поначалу мне казалось это унизительным, но он настоял на том, что так ему удобнее, чем нанимать постороннего человека. И я осознала, что он никогда не любил впускать в дом чужих людей. Он спокойный, семейный человек. Никогда не ходил в одиночку ни в паб, ни в спортзал, ни на гольф, в отличие от многих других мужей, с которыми мы были знакомы. Я поняла, что он – настоящая удача. И многие разведенки мечтали бы его заполучить.
Когда-то я ненавидела уборку, находила это занятие монотонным и утомительным, зато теперь запросто пылесошу, полирую, стираю, глажу и готовлю. Прекрасный дом, о котором надо заботиться, пробудил во мне дух домохозяйки, хотя раньше я жаловалась, что женщин заставляют заниматься кучей домашней работы и за это все равно обесценивают. Все лучше, чем жить в квартире без денег, и я даже представить себе не могла, что снова буду заботиться о нуждах своей семьи. Порой я хочу себя ущипнуть и сравниваю себя с Золушкой, уверенная, что, пока я вытираю пыль и мою полы, откуда-то сверху на меня взирает фея-крестная. Но тут в мои мысли прокрадывается зловещий Маркус, и вот я уже кажусь себе злой, мерзкой мачехой, за то, что я совершила или могла совершить.
Еще год назад Маркус был всем, чего я желала, но жизнь коренным образом изменилась. Я себя не узнаю и задаюсь вопросом: я что, была тогда не в себе? Это был кризис среднего возраста? Что вообще было реальным, а что нет? И неужели Маркусу пришлось умереть для того, чтобы я очнулась? Потому что теперь за обеденным столом с Джимом, Эбби и Рози сидит до невозможности хорошая Линда, что подает им их любимые блюда, так хорошо согревающие в зимние вечера.
Я как раз тестирую новый беспроводной пылесос, который Джим купил на замену тяжелого проводного, увидев, что я с ним мучаюсь, как в кармане вибрирует телефон. Мне редко звонят, поскольку Джим и девочки предпочитают писать сообщения. Может, это Гейл? От этой мысли у меня сводит живот. Неужели, как говорит Джим, я всегда ее боялась? Я все еще не помирилась с ней, хотя она пишет мне почти каждый день и просит перестать вести себя как ребенок и поговорить с ней. Но на экране неизвестный номер, и я осторожно нажимаю «ответить», решив, что если кто-то попытается мне что-то продать, я брошу трубку.
– Алло. – Выключив и так почти бесшумный беспроводной пылесос, я сажусь на двуспальную кровать Джима, бессознательно разглаживая покрывало с тропическими птицами, которые подходят к занавескам. Джим всегда ненавидел этот дизайн, и я удивлена, что после моего отъезда несколько лет назад он так и не поменял это голубое и розовое великолепие на что-нибудь другое. Я стараюсь не смотреть на правую половину кровати, на которой спала двадцать восемь лет брака.
– Это Линда Бушар?
Я делаю глубокий вдох, но в легкие входит скорее страх, чем воздух, а тело непроизвольно сжимается и скукоживается при упоминании моей фамилии в замужестве, от которой я отказалась тут же, как только вернулась в Великобританию. Меня охватывают воспоминания. Утро нашей свадьбы, подгаданной под восход солнца, когда мы обменивались клятвами, которые по крайней мере один из нас не сдержал. «Я, Маркус Бушар, беру тебя, Линда Деламер…» Шум моря – настойчивый и злой, словно намек на грядущие события. Песок под ногами и между пальцами. Улыбки музыкантов группы, играющей песни ABBA, выводящих «I Do, I Do, I Do».
– Да. – Голос напряженный, словно придушенный. Никто не зовет меня этой фамилией. – Кто это?
– Тилли Бушар, из Девона. Мы встречались несколько недель назад.
Мне хочется сказать ей, что напоминания излишни.
– Да, конечно, я не забыла. Как вы? – Ненавижу ни к чему не обязывающие разговоры, но, услышав ее голос, я запаниковала.
– Я думала, вы свяжетесь со мной после того, как я оставила вам сообщение, – обиженно фыркает она.
– Какое сообщение? Когда? – рявкаю я.
– Почти неделю назад. На номер стационарного телефона, который дал мне ваш друг.
– Джим?
– Да, точно, Джим! – Кажется, она рада, что ей напомнили его имя. – Я отчаянно пыталась вспомнить, как его зовут. Но вы знаете, как это бывает с возрастом.
– Джим дал вам свой номер телефона? – Какого хрена? – И вы оставили ему сообщение? – трясущимся голосом спрашиваю я, стараясь переварить новость.
– Да. Я именно это и говорю, милая. Но оно было для вас. И когда вы не ответили, я послала вам письмо в надежде, что оно вас заинтересует. Но когда вы снова не ответили, я уж хотела сдаться, но вспомнила, что вы давали мне номер мобильного. Сначала я боялась звонить. Знаете, этим новомодным гаджетам трудно доверять…
– Миссис Бушар, – произнося эту фамилию, я трясусь еще сильнее, – что именно вы написали в письме?
– Значит, вы его не получили! Ну честно, Королевская Почта совершенно скатилась. А в мое время…
– Я не живу в квартире с тех пор, как вернулась из Девона, – грубо перебиваю ее я. – Остановилась у друзей.