Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 110)
Я ненавидела такие ночи – а в последнее время они случались все чаще. Даже ночью ум одолевали разнообразные заботы: личные проблемы, письма телезрителей (одни нами возмущаются, другие признаются в любви дикторам и корреспондентам – и любовные письма порой вызывают больше тревоги, чем гневные), падающие рейтинги, проколы наших сотрудников в социальных сетях… Список можно продолжать до бесконечности.
Я снова заползла под цветастое одеяло, нащупала телефон и набрала в поиске «АСМР». Эти ролики показала мне несколько лет назад подруга на нашем ежегодном девичнике: с тех пор я обращаюсь к ним, когда действительно хочу заснуть. Таких видео тысячи: по большей части их снимают женщины, но иногда и мужчины. Это нечто вроде ролевой игры: автор видео изображает доктора, к которому ты пришел на прием, или косметолога, делающего тебе чистку лица. Тихим, шепчущим голосом говорит что-то успокаивающее – и этот голос вызывает у тебя автономную сенсорную меридиональную реакцию (АСМР), или, попросту говоря, ощущение мурашек и приятного тепла. Это мое секретное средство расслабления. Сегодня я выбрала старый проверенный ролик: женщина, дающая консультацию в тату-салоне. Убаюкивающий шепот вместе со снотворным сделали свое дело: около четверти второго я наконец уснула. Уже уплывая в сон, думала: быть может, перемена места – именно то, что мне нужно. В самом деле, пора вырваться из рутины и немного повеселиться. Возможно, завести роман. Что, если на этой неделе произойдет нечто… неожиданное? И моя жизнь уже не станет прежней?
Глава 3. Жасмин
Ожидание в аэропорту тянулось бесконечно. На завтрак я перехватила сандвич с кофе, а потом попробовала подремать в кресле, но кофеин вместе с адреналином не давали уснуть. Снова и снова я проверяла телефон, ожидая первого послания от Гленна. Как и ожидала, сообщение пришло вскоре после одиннадцати.
Ты где, черт возьми?
Желудок сжался до размеров и плотности мяча для гольфа. Однако на такой случай у меня уже был план. Рассчитывая выиграть немного времени, я написала в ответ:
Пошла в магазин. У нас нет молока и еще кое-чего.
Гленну и невдомек, что молоко я сама накануне вылила в раковину – на случай, если он захочет заглянуть в холодильник и проверить.
До магазина хрен знает сколько пилить! И холод собачий. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты ходишь одна. Давай за тобой заеду.
Не надо, мне стоит размяться. Помнишь, сам говорил, что мне надо похудеть? Накуплю еды и сделаю ужин. Вернешься с работы – буду встречать тебя со стейком.
Средней прожарки. И картошку не забудь.
Вранье, что я в магазине, даст мне нужное время – в сущности, даст целый день, прежде чем Гленн вернется с работы и обнаружит, что меня нет.
Я представила, как он, отбросив простыню, встает с постели, зевает во весь рот (возможно, еще рыгает или пукает) и нагишом плетется в ванную, как сам говорит, «чтобы отлить с утра». Содрогнувшись от этой картины, поспешно переключилась на разглядывание других пассажиров. Какие разные люди вокруг – и многие, похоже, вполне довольны жизнью. Разве справедливо, что у них впереди беззаботное путешествие, а у меня все внутри дрожит и в мыслях прочно обосновался мужик, от которого я бегу?
«Дыши, Жасмин, – приказала я себе, – дыши спокойно. Не показывай, что нервничаешь». Машинально подняла руку к бейсболке. Сейчас она успокаивала, но я уже решила: поднимаясь по трапу, бейсболку сниму. На борт самолета взойдет уже не прежняя зашуганная Жасмин, а новая – та, что никого не боится. Перед миром я предстану бодрой, уверенной в себе женщиной, путешествующей ради удовольствия. С улыбкой и с блеском в глазах. Женщиной, которая прекрасно знает себя и свое место в мире, – а не той, что бежит от проклятого прошлого, начавшегося еще в глубоком детстве.
Вместо тяжелых воспоминаний я погрузилась в фантазии. Что придумать о себе? Допустим, лечу на девичник, но, может быть, и в командировку – зависит от того, с кем буду разговаривать. Врать легко: мне уже удалось одурачить и таксиста, и густо накрашенную кассиршу за билетной стойкой.
Но, сколько я ни пыталась накачать себя самоуверенностью, сомнения не желали уходить. В конце концов, кто я такая? Самая глупая из троих детей в семье. Тупая официантка, неспособная прожить без мужчины. Баба за сорок, ничегошеньки в своей жизни не сделавшая, продувшая все шансы стать по-настоящему свободной, выбраться из Мэдисона, ощутить вкус настоящей жизни – яркой, волнующей, полной приключений…
Восторг от того, что все-таки удалось сбежать, сменялся страхом перед неизвестностью и унынием от того, как бездарно я растратила свои годы. Руки замерзли, и я сунула их в карманы джинсов. Ноги в теннисных туфлях тоже совсем заледенели.
Решив, что стоит пройтись, заглянула в сувенирную лавку, схватила там готовый сандвич из холодильника, бросила рассеянный взгляд на кружки, кепки и свитера с логотипом Мэдисона – и пообещала себе, что никогда, никогда больше сюда не вернусь.
Гленн больше не писал. Сейчас он, должно быть, на работе – снимает ковры и двигает мебель для какой-то крупной корпорации, переезжающей в новый офис. Проработает не меньше пяти часов, а потом вернется домой, надеясь на стейк, который я ему пообещала.
В баре у меня сейчас выходные. Это я тоже продумала заранее – сбежать сегодня, чтобы еще два дня на работе меня никто не хватился. В пятницу, когда не появлюсь, там спросят, где я, быть может, забеспокоятся – но тут надеюсь на Анну: ей я скоро все объясню, и она поможет мне выиграть еще немного времени. Анна – единственная в городе, кому я доверяю. Черт, она даже одолжила мне денег, когда я поняла, что собственных накоплений на побег не хватит! Обещала никому не говорить, где я, а я в ответ пообещала, что пять сотен непременно верну. Вчера, когда я попросила помочь мне с «Убером», Анна сочувственно улыбнулась и похлопала меня по руке.
– Ты же знаешь, – сказала она, – если нужно где-то перекантоваться пару дней, спальное место у меня всегда найдется. – И добавила шепотом: – Скоро уезжаешь?
– Пока не знаю, – соврала я.
О главном я не могла рассказать даже Анне. Полет, Денвер – все это нужно держать в секрете. Все подробности потом, когда устроюсь на новом месте, найду работу и смогу отдать долг. Пока ей достаточно знать, что где-то в неопределенном будущем я намерена сбежать от Гленна.
О мерзком нраве Гленна в баре знали все. Он постоянно ввязывался в драки, а предыдущая девушка его бросила, когда он в ссоре толкнул ее на свой пикап с такой силой, что сломал ребро. Несколько месяцев спустя ему по суду запретили к ней приближаться. Разумеется, когда я начала здесь работать, никто не потрудился меня предупредить. Возможно, потому, что было у Гленна и обаяние – то, на что я купилась в первый же вечер, когда он предложил проводить меня до машины. Над его шуточками смеялся весь бар, с ним было легко и весело. Случалось мне видеть, как он разнимал дерущихся. Человек-загадка: как добрая половина в нем уживается со злой и разрушительной? Но именно «злая половина», ее непредсказуемые появления в конце концов меня довели.
По громкоговорителю объявили посадку. Всего несколько шагов отделяют меня от полной свободы! Сунув руку в сумочку с бахромой, я нащупала толстую пачку наличных, перехваченную резинкой. Много двадцаток, несколько десяток и пятерок. Крупных купюр нет. Целый год я копила эти деньги! Мой билет в новую, счастливую жизнь. Даже после покупки билета на самолет осталось почти две тысячи. Крепко сжав в одной руке рукоять тележки, в другой – посадочный талон, локтем я прижала к себе бахромчатую сумочку. Очередь медленно двигалась вперед.
– Добро пожаловать! – сказала сотрудница аэропорта, когда я протянула посадочный талон. Знала бы она, каким бальзамом пролились мне на душу ее слова!
Шагнув на первую ступеньку трапа, я ощутила прилив восторга. Сделав еще пару шагов, сорвала бейсболку, сунула в сумочку и тряхнула головой, чтобы длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Смотрите все – новая Жасмин идет навстречу своей новой жизни!
Глава 4. Стефани
Просыпаться после амбиена всегда нелегко. Я застонала и снова зажмурилась. Снотворное тянуло назад, в сон. Собрав всю силу воли, чтобы стряхнуть дремоту, я нащупала на тумбочке телефон.
Каждое утро, едва открыв глаза, первым делом я проверяла, не написал ли кто-нибудь, что заболел и не придет на работу. Такое случается почти ежедневно. Волна за волной ковида, обычные простуда и грипп, дни отдыха, сомнительные «болезни», которыми, как я подозреваю, сотрудники прикрывают желание побездельничать… словом, по утрам мы в студии новостей всякий раз кого-нибудь недосчитываемся. Что делать, все мы выбрали нелегкую профессию. Работа на телевидении – постоянный стресс, и от соперничества с другими каналами, и от необходимости дважды и трижды проверять любую информацию.
Я заглянула в «Тимс», а затем открыла рабочую почту. Каждый день новостники получают сотни, если не тысячи писем: предложения сюжетов, пресс-релизы, заявления политиков, внутреннюю переписку репортеров и выпускающих редакторов, отклики от зрителей. Нескончаемое словесное море. Просмотрев почту, пришедшую за ночь и раннее утро, девяносто процентов писем я просто удалила, а оставшиеся пометила, чтобы ответить на них позже.