Виктория Даркфей – Проклятие для ведьмы (страница 16)

– Ларик, твоя метка! Ее больше нет у тебя! – изумленно воскликнула девушка.

– Рижка, и у тебя тоже нет этой пакости!

Они обрадовались и засмеялись как дети, кражась в объятиях друг друга.

– Значит, на нас нет больше ведьминского проклятия. Это Торп-батюшка еще одну благодать нам с тобой послал, – сказала Марижа, глядя на Лария сияющими синими глазами. – Пойдем, поблагодарим его еще раз.

Девушка схватила жениха за руку и на радостях побежала вприпрыжку обратно к дубу. Но огромного дерева там уже не было – Торп скрыл свое Святилище до поры, до времени. Поляна стояла пустая, как будто исполинский дуб на ней никогда не рос. Ошеломленные, Марижа с Ларием постояли немного, а потом парень сказал:

– Все правильно, милая – нам не место здесь. Нас приютили прошлой ночью, обогрели, накормили, спать уложили. А теперь пора и честь знать. Негоже просто так святую землю топтать. Пойдем.

– Я знаю, Ларик. Но куда же мы пойдем?

– Пойдем в Исторг, – Ларий тяжело вздохнул и ласково завел Рижке за ухо выбившуюся из косы прядь. – Лучше всего нам было бы уйти из Белсоши. Но я много раз слышал, что наши границы защищены заклятием, которое нельзя пересечь. Наказание ослушникам будет похуже проклятой метки во много раз. В Исторге живет мой двоюродный дядька. Думаю, он нас приветит, не прогонит. Пешком нам до него не меньше трех дней идти. Но если выйдем на дорогу, может, люди добрые подвезут. На ночлег в деревнях, что по пути, останавливаться будем. Я, если надо, в оплату работу какую-нибудь сделаю.

Марижка только кивнула, с любовью глядя на своего избранника. Был он не самым плечистым и красивым парнем на деревне, и многие девчонки считали ее дурочкой, когда она согласилась пойти за него замуж. Ведь она могла бы выбрать кого-то и попригожее, и покрасивее. А вот не обмануло ее девичье сердце, правильно подсказало. И теперь Марижа смотрела в серые глаза Лария и думала, что нет для нее человека милее на всем белом свете, надежнее и храбрее. И что за ним она готова идти хоть в Исторг, хоть еще дальше, если судьба позовет.

Держась за руки, ребята пошли к выходу из леса и вскоре оказались под открытым небом. Они шли сотни раз исхоженной тропкой, ведущей от деревни к лесу, шли мимо полей, лугов, мимо реки. Все это было знакомо им с детства. Другого ничего в этом мире они и не видели, а шли, наверное, в последний раз. Едва ли им было суждено вернуться сюда когда-нибудь. Да и не будет уже Висла прежней.

Над бывшей деревней, как и в прошлые два дня, опять моросил противный холодный дождь. Раньше такого не бывало, чтобы летом шли затяжные дожди. Прольется щедро один раз в неделю хороший ливень, а в остальные дни солнышко припекает. Так и жили. А теперь несчастная Висла была проклята, да и не Висла это уже больше, а просто кусочек оскверненной земли. Теперь к нему не стоило применять прежнее доброе имя.

Ларик с Рижкой дошли до того места, где вчера расстались с односельчанами и двинулись в том же направлении, что и они. Ближайшая деревня – Малое Заречье – была где-то в одном дневном переходе, если идти пешком. К вечеру ребята должны были добраться до места, а там, если Торп будет милостив, дальнейший путь они преодолеют на чьей-нибудь телеге и к следующему вечеру будут в Исторге.

Вскоре родные места скрылись за горизонтом, но Марижа больше не оглядывалась. Она хотела запомнить Вислу прежней.

Солнце ощутимо припекало, и идти было довольно трудно. В полдень ребята присели отдохнуть в тени дикого кустарника и перекусили разросшейся здесь земляникой. Когда солнце перевалило во вторую половину небосвода, жара немного спала, и стало возможным идти дальше.

К концу дня путники дошли до соседней деревни. Малое Заречье встретило их неприветливо. На молодых людей, одетых в потрепанные и запыленные, а местами и откровенно грязные, одежды, местные жители неодобрительно косились.

– Тебе не кажется, что они не слишком рады нас видеть, Ларик? – озабоченно спросила Марижа, когда они дошли до небольшой площади в центре деревни.

Пара остановилась, окруженная толпой угрюмых людей.

– Вы кто такие? – грубо спросил, вышедший вперед крепко сбитый мужичок.

– Мы ваши соседи, вислане, – прямо ответил Ларий.

– Проклятые, что ли? А где ваши метки?

– Это ж Ларий, Факелы средний сын, – несмело сказал кто-то из задних рядов. Вперед, впрочем, чтобы признать парня за своего никто не вышел.

– У нас нет меток, – готовясь к худшему, ответил Ларик.

После этих слов толпа зашумела.

– Это, за какие же заслуги ведьмы решили не проклинать вас? Вчерашние были сплошь все в проклятых отметинах! – крикнул кто-то из толпы.

– Где они? – спросила Марижа, а Ларий взял ее за руку, призывая к молчанию.

– Нет, и не будет у нас проклятых в деревне. Мы не хотим, чтобы ведьмы нас наказали. Убирайтесь вон! Мы исправно платим оброк и нам не нужны неприятности, на которые вы все-таки напросились!

– Так мы-то не прокляты! Куда же мы пойдем? Ночь скоро.

– Идите отсюда, говорят вам, пока живы! Вчерашняя одна тоже говорила, что не проклята, а у самой отметка на лбу, под волосами, оказалась. Может и у вас то же самое?

– А может у них метки под одеждой? – глумливо предположил местный пьянчужка, протягивая грязные руки к Мариже. – Давайте девку проверим, а?

– Убери руки, гад! – не стерпел Ларий и оттолкнул от невесты похабника. Но за него тут же вступились земляки и на Ларика бросились сразу несколько местных молодцов. Пьянчуга же не оставил своей идеи и со всей силы дернул рубаху на Рижке. Девушка от испуга пронзительно закричала, а рубаха треснула, оголив плечо. Бабы в толпе завопили, а более благоразумные мужики кинулись разнимать дерущихся.

– Довольно! – подвел черту тот же человек, что так неприветливо начал разговор и который, по-видимому, был здешним старостой. Драчунов растащили. У Лария стремительно наливался большущий фингал под глазом, а из разбитой губы текла кровь. – Есть на вас проклятие или нет, вам здесь не рады! Мы не хотим рисковать, идите, откуда пришли!

– Пустите переночевать, мы уйдем завтра! – не отступал Ларий. Будь он один, может вовсе не стал бы сюда заходить. Но он боялся за Марижу – девушка была не привычна к ночевкам на голой земле.

– Вот, упертый! Или тебе по-другому объяснить? – с угрозой спросил староста.

– Пойдем, Ларик, – потянула жениха за рукав Марижа. – Пойдем, пожалуйста!

Парень внял слезным мольбам невесты и развернулся, чтобы уйти. Только напоследок обвел гневным взглядом собравшуюся толпу. Он ничего не сказал, а только плюнул в сердцах и ушел.

– Плюется еще! – крикнул кто-то ему в спину. – Благодарить должен, что живым отпустили!

Ребята были уже на окраине деревни, когда сзади послышался слабый окрик.

– Ребятушки, постойте! – это кричала им вслед сухонькая бабушка. – Постойте, милые!

– Я пущу вас переночевать, – сказала она, когда догнала Марижу и Лария. – Я живу неподалеку, пойдемте со мной.

И парень с девушкой пошли с доброй старушкой – Стеньей. Большинство селян остались на площади, обсуждать случившееся, быстро темнело, и почти никто не видел, что нежеланных гостей все-таки приютили.

В маленьком домике на отшибе деревни Марижа смогла постирать и зашить одежду свою и Ларика. Она долго терла пятно от отвара ягод уекулы на рубахе, и ей казалось, что пролила она его слишком давно, скорее всего в прошлой жизни. А может, вся та жизнь ей просто привиделась…

Стенья накормила их незамысловатым ужином из вареной репы и кваса. Она ни о чем не спрашивала, и Марижа была безмерно благодарна за это доброй женщине. Перед сном девушка еще нашла в себе силы удивиться той разнице, что существовала между одинокой старушкой, живущей на отшибе, и прочими деревенскими жителями, сплотившимися против своих, таких же, как они селян. Но при этом не способных и не желающих ничего менять, чтобы сбросить иго ведьм.

ГЛАВА 6

На четвертом ярусе билось магическое сердце оплота – Великий Храм Силы, в котором ведьмы ежедневно служили темные мессы. Ключом к существованию Ведьминой горы являлась связь темного бога с его приспешницами. Благодаря ей оплот смог закрепиться в этом мире и распространить свое, до поры не очевидное, влияние на обширные территории за пределами Белсоши.

В Великом Храме Силы всегда присутствовало несколько ведьм-блюстительниц. В отличие от тех, что охраняли покои Верховной ведьмы, эти стражницы носили серебряные одежды и были облечены меньшей властью. Но несмотря на это и с ведьмой-блюстительницей второй ступени вступать в любой спор было чревато и для фурии, и для Ранговой ведьмы. Они поддерживали неугасимый огонь над барабаном и охраняли покой этого священного места.

Большую часть храма занимала просторная, ничем не заставленная, арена, в центре которой стоял огромный кожаный барабан, сделанный из заживо содранной человеческой кожи. Над ним, на потолке, висел светильник, наполненный неиссякаемым магическим огнем, который давал определенный круг света. Свет этот имел довольно резкую границу – он внезапно заканчивался через десять шагов от центра, а дальше начиналась почти непроглядная темнота.

Каждую полночь и каждый полдень фурии и адептки – по большей части чистокровные, рожденные от геверкопов – погружались в транс и читали долгие литании Улану, отдавая себя ему без остатка. Стоит ли говорить, что от низкорожденных ведьм было мало проку на этих литаниях, так как примесь грязной человеческой крови существенно сужала канал связи с их богом. И все же наиболее достойные из грязнокровок иногда допускались до темных месс. Например, Рраска была одной из таких. Эти молодые фурии и адептки заходили в полукруглые апсиды и разрисовывали собственные тела особенной краской, сделанной из крови и костной золы. Они становились на колени перед черными алтарями и монотонно повторяли слова литании, уходя в транс.