Виктория Даркфей – Моя история перемен (страница 2)
Если бы нас тут было трое, точнее я подозревала, что нас тут на самом деле трое. Я, моё отражение и кто-то третий, самый отстранённый и разумный из нас. Тот, кого происходящее трогало меньше всего, кто просто наблюдал за нами и порой укоризненно качал головой. Так вот я смотрела в глаза своему отражению, и мне было себя жаль. Из зеркала на меня взирала некрасивая красноглазая и красноносая женщина со встрёпанными волосами. Кто-то третий понимал, что обычно я вовсе не такая, но мы с отражением считали, что такой вид будет нам присущ теперь пожизненно. Что вот она наша истинная сущность, обиженной всеми маленькой девочки, невесть как оказавшейся в шкуре взрослой женщины. Наш наблюдатель думал, что пора намотать сопли на кулак, или хотя бы подтянуть их с пола, но куда уж там…
В голове снова зазвучали резкие слова Анастасии Васильевны, и вспомнились другие эпизоды наших взаимоотношений. Она даже по имени меня никогда не называла. Почему? Арина. Что такого сложного? Нет же. Андреева, и всё тут. Губы отражения согласно задрожали, а наш третий укоризненно взялся за голову.
Ещё через пять минут я поняла, что больше так не могу. Что сейчас пойду и напишу заявление об увольнении. Пусть радуются, что добились своего. Вот выйду из туалета с гордо поднятой головой и расправленными плечами и, отбивая ритм каблуками, твёрдо войду в отдел кадров, чтобы сказать:
– Я увольняюсь!..
После подобных избиений младенцев я не раз обнаруживала себя в туалете, ведущей безмолвные беседы с отражением. Я себе что-то говорила, доказывала, спорила, убеждала. Я очень хотела оказаться где-нибудь в другом месте. Просто исчезнуть, но каждый раз мне приходилось делать над собой усилие и снова выходить в коридор офиса, чтобы опять пройти мимо всех сотрудников, отворачивая заплаканное лицо то от одного, то от другого. Стыдно.
Но опыт пережитых столкновений с Анастасией Васильевной без труда помог моему воображению дорисовать развязку так и не состоявшегося скандала. Да, мне пришлось похоронить фразу про «долгие-долгие годы службы», и воспитательный пурген пропал втуне, но брюзжание мегеры так и не вылилось для меня в большую головомойку.
Я прыснула. Анастасия Васильевна наградила меня колючим взглядом, но не снизошла до слов.
Мы продолжили работать. Она щёлкала толстыми пальцами по клавиатуре, так и не оторвав зад от кресла, а я ваяла 2-ндфл для налоговой. Муторная работёнка. И немудрено, что мыслями я всё время возвращалась к нашим взаимоотношениям.
Вообще, бухгалтерия – это отдельное царство на нашем предприятии. Помимо меня и Анастасии Васильевны, кстати, фамилия у неё Лясова, на поприще цифр, счетов и дебета с кредитом трудились ещё семь бухгалтеров, в основной своей массе материалистов. Сидели мы, кроме главного бухгалтера и её зама, в одном большом кабинете, поэтому обычно свидетелями любых разборок становились все. К слову, периодически «выясняли отношения» не только мы в отделе расчётчиков. Коллектив у нас был зубастый, то и дело раздавалось шипение из какого-нибудь угла. Так и работали.
Я так и работала, а кто-то, наверное, ещё и удовольствие получал от подобной атмосферы. Можно задаться вопросом: а что же я здесь в таком случае забыла, если мне тут так плохо и, вообще, каждый меня беззащитную норовил обидеть?
Если честно, я и сама затруднялась ответить на этот вопрос. Ведь главный ограничительный фактор это другой вопрос: а куда мне иначе идти? Вот на него я точного ответа не знала, и пока не узнаю, была обречена просиживать штаны здесь.
Вошёл Письменцев. Прямо как в придуманном мной варианте развития событий. Но на этот раз он не удостоил вниманием ни меня, ни мою мегеру, а прямым ходом направился в кабинет Ярославы Николаевны – главбуха. Я проводила мужчину взглядом. Несмотря на возраст выглядел он хорошо, носил дорогие костюмы и держал себя в форме. Кажется, в том году он справлял шестидесятилетие.
Дверь за директором закрылась, а я вернулась к своим цифрам. Пятнадцать пятьдесят показали часы в уголке экрана, чем сильно меня обрадовали. До конца пытки работой осталось чуть больше часа. Одновременно я осознала, что отчёт для налоговой сегодня закончить не успею. Само по себе это было не так страшно, ведь времени до крайнего срока сдачи оставалось ещё три недели, а работы – максимум на полдня. Однако мегера же мне этого не спустит…
Ну и чёрт с ней. Пусть подавится.
Я снова погрузилась в столбики цифр на экране. 1С исправно формировала отчёты по всем подразделениям, а мне предстояло отыскать неточности по тем сотрудникам, которые перешли из одного подразделения в другое и поэтому задваивались или даже затраивались. Я уже говорила, что работа муторная. Несложная, но одиннадцать подразделений общей численностью более тысячи человек накладывали некоторые нюансы.
– Арина, ты собираешься домой? – это поинтересовалась Варя, единственный здесь человек, с которым у меня сложились по-настоящему хорошие отношения.
Я очнулась, выныривая из круговорота столбиков с фамилиями, месяцами и удержаниями. Оказалось, что уже без одной минуты пять, и ещё одна неделя каторги подошла к концу.
– Иду! – радостно возвестила я чуть громче, чем следовало.
И конечно же, обратила на себя ненужное внимание.
– Отчёт готов? – требовательно спросила Анастасия Васильевна и наградила меня фирменным взглядом поверх очков.
– Я в понедельник его доделаю. Осталось совсем немного.
– Оставайся и заканчивай, – ультимативно припечатала бухгалтерша.
У меня в животе свернулся ледяной ком, настроение резко съехало поближе к плинтусу.
– Я доделаю в понедельник. Времени до сдачи в налоговую ещё три недели, – я сделала слабую попытку увернуться от перспективы просидеть весь вечер пятницы в офисе.
– В понедельник будут другие дела, – мегера осталась непреклонна.
Я приуныла. Ненавижу бухгалтерскую работу. Её всегда полно. И всё-таки меня уже заставляли задерживаться не раз, а потом выходило, что половину следующего дня я сидела, простите, «ковыряя в носу», так как отчёты по которым мне следовало работать дальше задерживались на подразделениях из-за особенностей логистики. Они бензин экономили, а я после работы оставалась.
– Какие другие дела? – на этот раз я тоже решила не отступать. Важно держать себя в руках и вести не вызывающе, а смирно. Смирно стоять на своём.
Этот вопрос, похоже, поставил Лясову в тупик. Она не рассчитывала на подобную любознательность с моей стороны и заранее ответ не подготовила. Понятное дело, ведь ей просто хотелось задержать меня, уколоть, уязвить, заставить.
Вокруг собирались материалисты, Варя красноречиво поджидала меня в дверях. Пользуясь заминкой в стане врага, я быстро покидала вещи в сумку и сбегала за курткой.
– Если в понедельник что-нибудь не успею, то обязательно останусь, – клятвенно и как можно дружелюбнее пообещала я, шустро одеваясь и сворачивая все программы на компьютере, а главное, ставя его на пароль. – Хороших выходных!
Мы выскочили из кабинета, так и не дождавшись ответа Анастасии Васильевны. Сама она похоже решила остаться. Меня старшая бухгалтерша не просвещала насчёт своей загрузки, но порой у меня возникало ощущение, что Лясова делала это, чтобы доказать всем вокруг какая она незаменимая работница. А те, кто в пять уходят, само собой, лоботрясы и нахлебники.
Мы вышли на улицу. Ура! Свобода! Нет никого счастливее на свете, чем офисный планктон, вырывающийся на свободу в пятницу. Вот она я! У меня впереди именно сейчас больше всего свободного времени. Я только что вышла с работы, даже ещё территорию её не покинула, а сколько счастья!
– Как сегодняшний день прошёл, не доставала она тебя? – с Варей мы делились рабочими неурядицами друг друга, и она была тем самым человеком, который понимал всю нашу «кухню», как никто другой. И была в курсе особенностей характеров коллег, хотя ей больше повезло с непосредственным руководителем. К тому же Варю тоже пригласили в бухгалтерию с должности несколько отдалённой. На этой почве мы и сблизились.
– Пыталась… – тяжко усмехнулась я, и счастье внутри погасло. Может, от осознания того, насколько оно скоротечно и иллюзорно?.. – Я, наверное, никогда не смогу поставить себя так, чтобы Лясова не лезла ко мне.
– Сможешь, – успокоительно протянула Варя, прикуривая сигарету.
Мы дошли до проходных, болтая ни о чём. Днём Варя с головой погружалась в дела, и её было не слышно и не видно. Она приезжала пораньше и часто работала в обеденный перерыв, чтобы не задерживаться вечером. Я тоже иногда так делала, но, слава Богу, не сегодня.
Мы простились около её автобуса, и я пошла к машине. Наш завод находился в нескольких километрах от города и являлся головным подразделением. Сюда привозили людей на работу из самых разных уголков области.