Виктория Браунли – Вкус Парижа (страница 10)

Входя в ворота рынка, невольно чувствуешь, что тебя перенесло неведомой силой в тайный французский мир, где на повестке дня неизменно стоят еда и красота. Я слонялась среди людей, покупавших фрукты и овощи, вино и свежие цветы. Там были даже небольшие группы туристов, оснащенных наушниками, но они, слава богу, не отвлекали меня от магии этого места. В дальнем конце рынка я набрела на мужчину, пекшего crêpes[13], и невольно залюбовалась этим действом. Он что-то пел и одновременно обращался к прохожим, ловко встряхивая горячую сковороду, чтобы блинное тесто растеклось ровным слоем, а через пару мгновений добавлял в блинчики «Нутеллу», сахар и сливочное масло или ореховую пасту. Я не устояла перед его чарами и попыталась на моем лучшем французском заказать угощение. Его внимание направилось на меня; он пел и шутил, и я рассмеялась, хоть и не поняла, что к чему. Впрочем, мне было по барабану. Я ощущала себя затерявшейся в этой толпе, и мне было это приятно.

Я бродила по рынку, разглядывала сезонные овощи и фантазировала, как буду когда-нибудь покупать продукты для ужинов со всеми моими чудесными французскими друзьями. Потом я напомнила себе, что надо вернуться к марокканскому ларьку, очередь в который извивалась по рынку; это идеальное место для ланча. Встав на цыпочки, я глянула поверх голов ожидающих и увидела красочные кабинки, а в них огромные горшки, наполненные до краев кускусом и тажином, горки блестящей липкой бахлавы, кричавшей мне, чтобы я ее съела и запила сладким мятным чаем.

Обнаружив, что «Нутелла» сочилась из моего блинчика и текла по руке, я решила, что мне пора уходить и не позориться. И тут же почему-то оказалась в середине туристической группы и никак не могла из нее выбраться. Гид смотрел на меня, кивал и что-то говорил еще на каком-то языке, который я не понимала. Я в отчаянии нырнула от него за овощной ларек. Наконец-то освободившись, я посмотрела на мои испачканные «Нутеллой» пальцы и слизнула ее, нарушив все приличия; к счастью, рядом никого не было и мою дикарскую выходку никто не видел.

Хотя, впрочем…

Я заметила его прежде, чем успела вспомнить, кто это. Мистер Сырмен шел прямо ко мне. В это мгновение он был эпитомой французского клише: все тот же белый фартук, багет и бутылка красного вина. Должно быть, отправился на ланч.

Я так обрадовалась, увидев в Париже знакомое лицо, что помахала рукой и пропела «хэлло». Он, казалось, был захвачен врасплох.

Он не узнает меня. Ой, пожалуйста, пусть он меня вспомнит.

Когда он приблизился, я подскочила к нему.

– Еще раз спасибо за вчерашний восхитительный сыр, – выпалила я, надеясь, что он не примет меня за парижскую городскую сумасшедшую.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец его лицо озарилось узнаванием, и он широко улыбнулся. А я почувствовала, что у нас уже появился прогресс после вчерашней встречи.

– Привет, Элла, – поприветствовал он. Меня удивило и немного обрадовало, что он запомнил мое имя. В то же время я была смущена тем, что не знала, как к нему обратиться.

– Bonjour. Comment allez-vous? – проговорила я, ликуя в душе, что уже могу составлять французские фразы.

– Très bien[14], – ответил он. – Вы остановились где-то тут?

– Прямо за углом – пока что, – указала я, воспользовавшись его предложением перейти на английский, прежде чем разговор станет слишком сложным для меня в лингвистическом плане.

Его лицо оживилось, словно то, что я жила рядом с его лавкой, делало меня в его глазах более интересной, более достойной разговора. Еще я невольно отметила при свете солнца, какие у него яркие голубые глаза.

– Скажите, понравился ли вам сыр? – поинтересовался он серьезным тоном, вскинув брови.

– Он превосходный, – призналась я.

– Bien. А конте? Он не показался вам, как бы это сказать, слишком пикантным?

– Нет, что вы? Вообще-то, вкуснее сыра я никогда не ела.

Он удовлетворенно кивнул:

– А-а, тогда вам нужно снова прийти ко мне и попробовать другие сорта. – На его лице во второй раз появился легкий намек на улыбку.

«Кое-кто сегодня в хорошем настроении», – отметила я.

– С удовольствием. Я приду к вам завтра днем.

– Хорошо, à demain alors, – проговорил он, и я кивнула, надеясь, что правильно поняла его слова – «до завтра» – и вообще все сделала правильно. Во всяком случае, его лицо сохраняло нейтральное выражение. После этого мы пошли каждый своей дорогой. В моей душе бурлил восторг при мысли о том, что я познакомилась с французом да к тому же еще с торговцем сыра. Круто!

Покинув рынок, я направилась к Сене мимо прекрасных бутиков и грандиозных зданий, не в силах стереть с лица улыбку. Вот и Нотр-Дам. Я быстро щелкнула селфи и перешла на другой берег реки в деловой квартал Сен-Мишель, глядя на алжирские рестораны, ларьки с блинчиками и бары, обещавшие несколько радостных часов и минимум трат. Увидев знаменитый книжный магазин «Шекспир и компания», я заглянула в него, намереваясь купить новую книжку на английском, и тут же упрекнула себя, что теперь я должна читать на французском. Ничего, это подождет как минимум до следующей недели.

В прошлый раз, приехав в Париж, я была разочарована, что не могу посетить книжные лавки, связанные с Хемингуэем, Джойсом и другими писателями. Мне хотелось порыться в книгах, как это делали герои фильмов «Полночь в Париже» и «Перед закатом», наслаждаясь каждой проведенной там секундой. Снова сделав селфи, я подумала, что в поездках соло имеются свои плюсы – ты вольна следовать собственной программе, ни на кого не оглядываясь. Побродив вдоль полок и послушав игравшего наверху пианиста, я наконец остановила выбор на книжке «Как овладеть искусством французской кухни», решив, что в будущем это поможет мне принимать у себя дома гостей.

Я устала от жары и ходьбы, а еще мне не терпелось сунуть нос в новую книжку, и я пристроилась в тени деревьев на скамье с видом на лодки и на кучки парижан, устроившихся на пикник на берегу Сены. Мимо меня шли семьи с мороженым от знаменитого парижского «Бертильона» и с наслаждением лизали разноцветные конусы. А когда солнце опустилось за горизонт, стали собираться группы любителей танцев, занимая мини-амфитеатры над рекой. Мне показалось, будто я смотрю кино, вот только я сидела среди действующих персонажей, а не перед плоским экраном.

У меня отяжелели веки. Я ушла от реки и направилась назад в Марэ. По пути я заметила кафе, которое выглядело уютным и приветливым и резко отличалось от сотен других парижских заведений, всегда ассоциировавшихся у меня с этим городом, поскольку я видела их сотни раз в фильмах и на фотографиях. Кафе называлось «Флэт Уайт»[15], и я заподозрила, что его владелец, скорее всего, не француз.

Но еще примечательней, чем очевидное несходство с другими французскими кофейнями, было маленькое объявление в окне «Требуется бариста».

Хотя работа в кафе не согласовывалась с моими амбициозными карьерными целями, я не могла сбросить со счетов тот факт, что мне очень нужны деньги. К тому же объявление было написано по-английски и по-французски, и это показалось мне хорошим знаком, если учесть мои нынешний уровень владения последним. Плюс к этому мысль о том, что у меня появятся коллеги, с которыми можно будет пойти куда-нибудь и выпить вина, да еще перспектива постоянного доступа к хорошему кофе… Пожалуй, это было как раз то, что мне нужно. Я решила зайти сюда на следующий день и проверить, как я себя там чувствую и совпадают ли наши вайбы.

Глава 9

Если мои первые два дня в Париже были посвящены еде, прогулкам по городу и постижению парижской joie de vivre, жизнерадостности, то следующие несколько дней мне придется посвятить делам. «Давай, Элла, пора действовать!» – приказала я себе, заставляя встать с постели.

В отеле мне оставалось жить всего лишь четыре дня, и мне нужно было найти какое-то постоянное жилье, причем как можно скорее. Хлопоты о размещении на новом месте вышли на первый план, и я провела первые несколько часов великолепного солнечного дня в номере, просматривая объявления о сдающихся домах, субаренде и краткосрочной аренде. Цены тут были гораздо выше тех, к которым я привыкла в Мельбурне, особенно с учетом того, что мы с Полом всегда делили платежи из расчета семьдесят – тридцать. Я посчитала деньги и поняла, что мне придется снимать комнату в квартире, потому что могу себе позволить только это. Если бы я захотела жить одна, то растранжирила бы мои сбережения еще быстрее, чем рассчитывала. Не идеальный вариант, отнюдь.

К полудню я уже отправила несколько запросов и писем. Перспективы не слишком обнадеживали, но я начала уверенно. В окно моего номера вплывали запахи ланча и выпечки, и я решила, что не могу больше ни минуты задерживаться в отеле.

Я планировала пройтись до «Флэт Уайт», вчерашнего кафе, заказать там приличную чашку кофе и, пожалуй, справиться насчет работы бариста, если наберусь смелости. Немного поразмыслив над моей ситуацией, я постепенно приходила к выводу, что работа в сфере услуг, по крайней мере, на первых порах, в буквальном смысле купит мне какое-то время, которое я использую для поиска более заманчивых и престижных вариантов.

Дни, последовавшие за моим решением покинуть Австралию, проходили в лихорадочной панике – хлопоты с визой, множество картонных коробок, рулоны скотча, непрестанный стресс. У меня действительно не было времени думать, на какую работу я смогу рассчитывать во Франции и сколько мне понадобится денег. Мой мозг был слишком занят непрестанными колебаниями от ужаса к восторгу. Я сомневалась в своем плане, когда сдавала все свое барахло на хранение; потом исполнилась позитива, как только окончательно покинула квартиру Пола. Я задумалась, правильно ли делаю, уезжая из Мельбурна, когда написала Полу, где оставила ключи, потом поняла, что поступаю правильно, когда он даже не потрудился мне ответить. Короче, меня терзали эмоции.