Виктория Борисова – Запретный сад (страница 37)
Борис лихорадочно зашарил по карманам, перерыл все содержимое портфеля, даже в чемодан зачем-то заглянул, неизвестно на что надеясь, – но все оказалось тщетным. Телефон пропал бесследно! И это бы еще полбеды – в конце концов, черт с ним, с аппаратом, даже таким навороченным и дорогим. Сим-карту восстановить тоже не проблема. Настоящая катастрофа состояла в другом: там, в аппарате, осталась карта памяти, и то, что было на ней записано, совершенно не предназначалось для чужих глаз!
Как и у прочих людей, у него была маленькая слабость – фиксировать
Тем более что его тайна была совершенно особого свойства. И, оказавшись в чужих руках, могла погубить его.
Агапов сжал челюсти так, что зубы скрипнули, и аж замычал от еле сдерживаемого гнева и досады. Ну как он только мог совершить такую нелепую оплошность!
Саня Резников разбирал свою добычу. Денег в теткином кошельке оказалось не так уж много, всего четыре тысячи. Он аккуратно сложил купюры и спрятал в карман. «Поди докажи теперь, что не мои!»
Кошелек отправился в помойное ведро. Не забыть бы мусор вынести вечером… А вот телефон – другое дело, тут аккуратность нужна. Ну что же, посмотрим.
Эту работу Саня называл про себя «предпродажной подготовкой». Телефончик-то почти новенький, ни сколов, ни царапин… В идеальном состоянии, можно сказать. У Димона на Горбушке вполне прокатит как новый! Надо только сим-карту изъять аккуратненько да из памяти все поудалять, а то так и спалиться недолго.
Санек считал себя человеком технически продвинутым и даже немножко гордился этим. А что? Время-то на месте не стоит! По телевизору говорят, за границей вон люди научились деньги из банков тырить, прямо из дома не выходя, через компьютер. Это тебе не кассу грабить! У нас пока все по-простому, и все-таки надо идти в ногу со временем. Народ ведь уже и с картами кредитными ходит, и телефоны – вещь не дешевая, целый бизнес…
Он аккуратно, хозяйственно разложил на столе газету и, насвистывая себе под нос привязавшийся популярный мотивчик, принялся за дело. Первым делом он аккуратно вытащил симку и отложил ее в сторону. А это еще что? Карта памяти, да огромная какая! Почти на семь гигов. Ну-ка, ну-ка… Кажется, тут есть на что посмотреть!
Он вставил карту в свой видавший виды ноутбук. Машинка, конечно, старенькая, но тянет еще – будь здоров!
Пока загружалась картинка, Санек почему-то занервничал, словно не дома у себя сидел, а впервые шел «на дело». Руки у него заметно дрожали. Он и сам не представлял себе, что предстоит ему увидеть – может, чьи-то фотки на фоне пальмы и моря, портрет любимой тещи, детей, собачки, видеоролик на тему «мой день рождения в ресторане» или домашняя порнушка… А что, это может быть даже забавно!
Но на экране появилось совсем другое. Санек увидел какой-то полутемный подвал с низкими каменными сводами. Почему-то сразу чувствовалось, как там холодно и сыро… Камера дотошно заглядывала во все углы, словно оператор хотел запечатлеть все, до самых мельчайших подробностей.
Вот в помещение силой вталкивают девушку в белом платье. Она красивая, только очень испуганная… Потом в кадре появился мужик. Ага, значит, все-таки порнушка! Санек приготовился было посмотреть, посмаковать подробности… Интересно же ведь!
Но дальше пошло такое, что Санек аж присвистнул от изумления. Вот это да! Покруче любого ужастика, что по телику показывают. Мужик не спеша достал длинный острый охотничий нож с зазубринами у рукоятки – и шагнул к своей жертве. Один удар, другой, третий… Девушка медленно умирала на экране, изрезанная холодной сталью, нежный рот открывался в беззвучном крике и мольбе, а ее мучитель стоял рядом и наблюдал за ней. На лице его блуждала такая счастливая улыбка, словно чуваку лям зелени[8] с неба упал или самая лучшая телка дала бесплатно, а в глазах, чуть прикрытых тяжелыми веками, светилось тихое безумие.
И это было страшнее всего.
Почему-то Санек сразу понял, что кино это – не постановка, не актерская игра, тут все по правде. На секунду ему даже показалось, что он сам умирает вместе с этой девушкой… Он потряс головой, и наваждение исчезло, но и смотреть дальше ему расхотелось. Он выключил компьютер и задумался.
Пожалуй, карту эту он не выбросит… Что-то подсказывало ему, что хозяин телефона очень захочет получить ее назад. Только осторожно все надо сделать, по-умному… А то недолго и самому без головы остаться.
Саня аккуратно спрятал телефон. С этим после, еще успеется… Карту он завернул в чистый листок, вырванный из блокнота, и опустил в потайной карман. Пусть пока там полежит…
Глава 6
Пес цепной
Снег скрипит под ногами при каждом шаге, и от морозного воздуха стынет дыхание, перехватывает горло… Солнце еще не встало, а опер Николай Терещенко спешил на работу. Холод пробирает до костей, пуховик не греет, и ноги совсем окоченели в старых ботинках. Ничего, ничего! Немного осталось.
Николай с тоской думал о том, что опять опаздывает на службу и будет ему нагоняй от шефа, даром что день предпраздничный… Но главное – голова раскалывается, будто много выпил накануне, и в теле противная вялость, так что каждый шаг дается с трудом.
Хорошо бы, конечно, поспать еще часика три, но сегодня ночь выдалась тяжелая. Странно даже – ни тебе дежурства, ни другой срочной работы, более того – в кои-то веки накануне он ушел с работы почти вовремя! Не часто такое удается. Сам Бог велел отдохнуть как следует, выспаться на несколько дней вперед, с запасом, как верблюд в пустыне воду пьет, но не тут-то было. Глаз сомкнуть ему сегодня почти не пришлось, так что чувствовал он себя как выжатый лимон.
Обычно Николай добирался до постели такой усталый, что сразу проваливался в темноту, и отрывал голову от подушки только тогда, когда будильник начинал истошно трезвонить над ухом. Он еще, помнится, даже удивлялся: как это люди страдают бессонницей? Попробовали бы целый день побегать по дворам и чердакам, посидеть над бесконечными отчетами и послушать сбивчивые, лживые и путаные показания – тогда и спали бы без всяких снотворных!
А теперь вот – на собственной шкуре испробовал…
И, самое главное, так хорошо все начиналось, спокойно! После холостяцкого ужина, состоящего из пельменей с кетчупом, Николай немного посидел у телевизора с банкой любимого чешского пива, что так кстати нашлась в холодильнике, и отправился в постель. Заснул он сразу же, но часов в двенадцать его разбудили громкие крики и нестройное пение загулявших соседей на улице. Что поделаешь, Новый год скоро. Люди заранее начинают праздник отмечать!
Громко, от души чертыхнувшись в адрес несознательных граждан, Николай перевернулся на другой бок и хотел было заснуть снова, но не получилось.
Дело было в том, что сегодня ему приснился сон – впервые за долгие годы… И как раз о том, что видеть ему совсем не хотелось.
Когда стало понятно, что уснуть все равно не удастся, Коля встал с постели, заварил крепчайший кофе и долго сидел за кухонным столом, отхлебывая обжигающий напиток и стряхивая пепел в жестяную банку из-под сардин.
Он словно вернулся в тот ясный, солнечный летний день, когда в первый (и, к счастью, единственный!) раз ему пришлось стрелять в живого человека.
Это случилось в начале девяностых, в самый разгар бандитского беспредела и общей неразберихи. Юный опер Коля Терещенко только-только начал службу в органах внутренних дел. Чего уж греха таить – после армии податься было особенно некуда. А в милиции – и оклад хоть небольшой, но стабильный, и льготы какие-никакие… Но главное – эта работа казалась по-настоящему
Конец иллюзиям положил вор в законе по кличке Перстень. Он уже полгода числился в федеральном розыске как особо опасный рецидивист, бежавший из мест лишения свободы, и надежды когда-нибудь поймать его было немного. Но вдруг от «источника», то есть стукача Васьки Баринова, пришла информация, что видели его в Москве, на хате у бывшей сожительницы Катьки.
В то утро опера выдвинулись в адрес, ни на что особо не рассчитывая. Глупо было надеяться, что такой опытный волчара, как Перстень, надолго задержится у бабы под боком, но проверить-то все равно надо! Как говорится, «чем черт не шутит, пока бог спит»…
Коля, как самый молодой и неопытный, остался караулить во дворе под окнами. «Конечно, вряд ли что, но так, на всякий случай…» – сказал капитан Шухов, Колин непосредственный начальник. Помнится, Николай еще подосадовал про себя слегка, что другим достается самое интересное, важное, может быть, даже опасное дело, где можно будет проявить себя, а его оставляют, словно вора-малолетку, на шухере. Но когда опергруппа заходила в подъезд, не снабженный еще в те годы ни кодовым замком, ни домофоном, под ложечкой вдруг противно засосало. Правда, тогда Коля не придал этому значения – подумаешь, позавтракать не успел!