Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 58)
Но все же пришлось – и гораздо раньше, чем она рассчитывала. Когда в воздухе закружились первые снежинки, во дворец явился гонец из Орны. Толстый невысокий человечек с большими пышными усами вел себя очень уверенно, если не сказать – высокомерно. Явившись в покои Гвендилены, он коротко поклонился и произнес:
– Мой господин, король Сигриберт, приносит вам свои соболезнования по случаю кончины вашего сына Гердвина и желает посетить вас, чтобы обсудить государственные дела!
Меньше всего на свете Гвендилена хотела бы принимать гостей, но отказать Сигриберту было невозможно, это она понимала.
– Да, разумеется, я буду рада видеть у себя короля Сигриберта и ценю его участие, – произнесла она тихим, лишенным выражения голосом.
Посол еще раз поклонился и вышел.
Сигриберт приехал в Терегист незадолго до праздника Йома. «Видно, очень спешил! – отметила про себя Гвендилена. – Значит, хочет поговорить о чем-то действительно важном…»
Она решила встретить высокого гостя не в тронном зале, а в кабинете Хильдегарда, и таким образом принять его не как короля и правителя сопредельной державы, а как члена семьи, можно сказать, даже родственника. Обычно в кабинете покойного мужа Гвендилена бывать избегала – эта небольшая, но богато отделанная комната с резными панелями из темного дуба на стенах казалась ей какой-то мрачной и к тому же навевала неприятные воспоминания, но сейчас решила сделать исключение.
«По крайней мере, обстановка соответствует духу траура», – думала она, сидя перед зеркалом и придирчиво оглядывая свое отражение. Конечно, скорбящей женщине не пристало украшать себя, но она все же приказала служанкам подвести ей глаза и напудрить лицо – совсем немного, чуть-чуть. Результатом Гвендилена осталась довольна. Лицо выглядело бледным, страдальческим, но прекрасным и одухотворенным, как изображение святой Раванны – покровительницы всех матерей, горюющих об умерших детях, – в главном храме Терегиста.
Впрочем, ее старания были напрасны, это она поняла сразу. Сигриберт даже не взглянул на нее.
– Госпожа королева, я хотел бы поговорить с вами наедине, – произнес он.
Гвендилена сделала знак слугам удалиться. Сигриберт молчал какое-то время, собираясь с мыслями. Лицо его было мрачным и сосредоточенным, и Гвендилена сразу поняла, что вряд ли то, что он собирается сказать, обрадует ее.
– Госпожа королева, я знаю о постигшем вас горе, – наконец начал он, – и приношу вам свои глубочайшие соболезнования.
«Но не за этим ты приехал, – думала Гвендилена, пристально глядя ему в лицо, – в прошлом году, когда умер Ригор, любящий дядюшка ограничился лишь официальным письмом… А сейчас – совсем другое дело, тебе что-то нужно от меня!»
– Однако я хотел бы поговорить о делах, – продолжал Сигриберт. Видно было, что этот разговор ему крайне неприятен, но отступать он не намерен. – Я уважаю волю моего отца, который много лет назад пожелал разделить страну между мной и братом. За эти годы я ни разу не посягал на его владения и не нарушал договор мира и родства, заключенный между нами… Но теперь, после смерти принца Гердвина, род моего брата по мужской линии пресекся, трон остался без наследника, и Терегист ожидает смута – сейчас или через некоторое время.
Гвендилена молчала, стараясь ничем не выдать своих мыслей. Ей казалось невероятно важным не упустить ничего из того, что скажет Сигриберт, но еще важнее – понять, что на самом деле скрывается за его словами.
«Ты хочешь сказать – когда я умру? Или раньше, если городская знать и местные землевладельцы откажутся подчиняться женщине не королевской крови, а проще говоря – простолюдинке?»
– Чтобы этого избежать, я хочу снова объединить королевство, а потому предлагаю вам добровольно сложить с себя королевский титул, отречься от престола в мою пользу и вместе с дочерью удалиться в одно из поместий, принадлежащих вам.
«Так вот что тебе было нужно на самом деле! Что ж, этого следовало ожидать… И время ты выбрал подходящее, когда Терегист может упасть в руки сам, словно спелое яблоко. То самое яблоко, что погубило моего сына, будь оно проклято!»
– Вам будет выделено щедрое содержание в размере двадцати тысяч золотых ежегодно, и, кроме того, я обещаю вам защиту и покровительство. Со временем, когда срок траура закончится, я найду для вашей дочери достойного мужа и обеспечу ее приданым.
«Достойного – значит, верного тебе? Чтобы мои внуки точно не смогли стать королями и стояли у твоего трона? Что ж, ты неплохо все рассчитал… Но радоваться рано! Я еще жива, а значит – все может измениться».
Сигриберт закончил говорить. В воздухе повисла неловкая пауза, но Гвендилена не спешила нарушить молчание. Наконец она веско, с достоинством произнесла:
– Дорогой Сигриберт… полагаю, как вдова вашего брата, я имею право так вас называть? Я благодарна вам за искреннее сочувствие по поводу смерти моего сына и вашего племянника, а также за то, что вы так озабочены спокойствием и процветанием Терегиста. Однако, прежде чем принять ваше благородное и щедрое предложение, я должна подумать, а главное – обсудить его с Королевским советом.
И, чуть помолчав, добавила:
– О своем решении я извещу вас незамедлительно!
Глава 8
Заседание Королевского совета Гвендилена назначила уже на следующий день. Каждый миг промедления казался ей опасным… Нужно было придумать что-то прямо сейчас, немедленно!
Всю ночь она проворочалась без сна, придумывая подходящие слова, чтобы достучаться до умов и сердец членов Королевского совета. Сейчас она готова была на что угодно: снизить налоги, вернуть Терегисту древнее право вольного города, отозвать Людриха из ордена
Однако, войдя в зал совета и окинув взглядом лица присутствующих, Гвендилена сразу поняла, что проиграла. Эти люди словно не видели ее!
Или не хотели видеть.
Председатель совета Аризантий – высокий, худощавый, с морщинистым лицом и седыми волосами – поднялся ей навстречу. За ним встали и остальные, но Гвендилена успела заметить эту маленькую заминку. Прежде такого не случалось!
– Госпожа королева, – произнес Аризантий, – мы рады видеть вас в добром здравии. Относясь с уважением к вашему горю, мы приняли решение не созывать совет в дни траура, однако сейчас мы должны обсудить создавшееся положение дел.
Гвендилена хотела было вставить хоть слово, но почему-то не смогла этого сделать. Во рту пересохло, горло сжалось, и она чувствовала себя такой беспомощной и жалкой!
А председатель все говорил, и его голос креп, звенел металлом, наливался силой с каждым произнесенным словом:
– После смерти малолетнего принца Гердвина, наследника трона Терегиста, ваше регентство прекратилось естественным путем. Мы чтим вашего покойного супруга, короля Хильдегарда, и вас, разделяем ваше горе и скорбим вместе с вами, однако страна не может оставаться без законной власти.
Он сделал короткую паузу, набрал побольше воздуха в грудь и продолжал:
– Поэтому мы готовы согласиться на предложение короля Сигриберта о воссоединении Северного и Южного королевств, Терегиста и Орны, под его властью и просим вас подписать отречение от престола в его пользу. Мы уже подготовили документ, в котором подробно оговариваются условия…
«Значит, Сигриберт уже успел склонить их на свою сторону, – подумала Гвендилена. – Интересно, как ему это удалось – да еще так быстро? Посулы, угрозы, что-то еще… Да, впрочем, какая разница? Важно другое – они уже приняли решение».
Аризантий замолчал. Гвендилена еще раз обвела взглядом всех присутствующих.
– Что ж, господа, – медленно вымолвила она, – если Королевский совет считает, что для процветания Терегиста он должен снова стать провинцией Орнвайской империи и утратить самостоятельность, я вынуждена подчиниться вашему решению. Я не хочу становиться причиной раздора и потому предпочту удалиться из города, где мой муж, король Хильдегард, правил достойно и справедливо много лет и где, я надеюсь, о нем навсегда сохранится добрая память.
Она вздохнула и, поднеся к сухим глазам кружевной платочек, добавила:
– Остается только радоваться, что он не видит того, что происходит сегодня.
Эта короткая речь была ее последней надеждой. Однако на лицах собравшихся не отразилось ничего – может быть, кроме некоторого облегчения от того, что неприятный разговор подошел к концу. Председательствующий Аризантий развернул перед Гвендиленой пергаментный свиток и протянул ей перо.
– Подпишите вот здесь, госпожа королева.
Пальцы противно дрожали, но Гвендилена все же сумела справиться с собой и подписать свое имя.
– Теперь я больше не ваша королева! – ответила она. – Прощайте, господа.
Глава 9
Гвендилена вышла из зала совета с гордо поднятой головой, однако, едва она переступила порог, силы покинули ее. Ноги стали будто ватные, в глазах потемнело, и к горлу подступила тошнота… Она прислонилась к стене, чтобы не упасть.
Прикрыв глаза, Гвендилена старалась дышать ровно и глубоко, как когда-то давно ее учила Гила, чтобы побороть дурноту и не потерять сознание. Мысль о том, что слуги и придворные найдут ее лежащей на полу, жалкой и беспомощной, была невыносима и потому придавала сил.
– Матушка, – услышала она совсем рядом знакомый голос, – матушка, что с тобой?