Виктория Борисова – Рабство по контракту (страница 9)
А вот финал был грубый.
Однажды Гарик не пришел на свидание, и Надя битый час напрасно ждала его у памятника Маяковскому. Она заволновалась, не случилось ли чего, и решила сама поехать к нему. Конечно, в новой квартире идет ремонт и жить там пока нельзя, но вдруг… Другого адреса она все равно не знала.
Чего она только не передумала по дороге до Юго-Западной! Может быть, он заболел и лежит один, беспомощный? Может, его отправили в срочную командировку? Или просто забыл о свидании, перепутал время?
Пальцы дрожали, когда Надя снова и снова нажимала кнопку звонка. Но того, что случилось дальше, она и представить себе не могла.
Дверь открыла женщина лет тридцати (тогда она показалась ей почти старухой!) в спортивном костюме и с шестимесячной «химией» на голове. В первый момент Надя подумала, что, должно быть, ошиблась квартирой, но прямо в прихожей громоздились знакомые рулоны обоев с цветочками, линолеума «под бук» и даже пеноплен, что Гарик недавно достал через знакомых с переплатой и был чрезвычайно горд своим приобретением.
— Вам кого? — спросила женщина, загораживая собой дверной проем, как будто нарочно не давая ей пройти. Так, наверное, в древние времена рыцари и простые горожане защищали крепостные стены своих замков от нашествия врагов.
— Простите… Мне Гарика, — еле вымолвила Надя.
К появлению незнакомки, да еще явно недружелюбно настроенной, она была совершенно не готова. В первый момент Надя еще надеялась, что все это просто недоразумение, которое вот-вот разрешится. Может быть, эта женщина — просто какая-то родственница ее любимого или малярша, нанятая для ремонта? Но она смерила Надю взглядом с головы до ног и процедила сквозь зубы:
— Нет его. И знаете, милая… Шли бы вы отсюда!
Она уже собиралась захлопнуть дверь, но в этот момент тихая, застенчивая девочка ощутила неожиданный прилив смелости. Ведь не может быть, чтобы ее просто так выставила из квартиры любимого какая-то чужая, посторонняя женщина!
— А вы кто? — спросила она.
— Я-то? — выщипанные «в нитку» брови незнакомки взлетели вверх, и в голосе зазвучали металлические нотки: — Я его жена, законная, а вот ты что тут делаешь? Ишь, приперлась, бледная немочь! Много вас тут таких шляется, прошмандовки!
Надя вышла на улицу ошарашенная и совершенно потерянная.
Стоял хмурый осенний вечер, накрапывал противный холодный дождь, у нее не было ни плаща, ни зонтика. Надя скоро вымокла насквозь, но даже не замечала этого — просто шла, не зная куда, не видя ничего вокруг. Обида застилала глаза серой пеленой, а в груди поселилась такая боль, словно кто-то сильный и недобрый вложил туда пылающий уголь.
Только сейчас она поняла, что Гарик с самого начала ее обманывал. Даже странно стало — как она могла быть такой дурочкой? Как могла верить во все эти сказки про секретную работу, скорую свадьбу, а главное — что он любит ее? И как теперь жить, если любимый способен предать так жестоко?
Тогда ей хотелось только одного — уйти, испариться, не жить, перестать существовать.
Надя бродила под дождем всю ночь. Не помнила, как пришла домой, как добралась до кровати. Кажется, именно тогда она потеряла бабушкин браслет с бирюзой, но до того ли ей было!
На следующий день Надя слегла с тяжелой простудой и проболела целую неделю. Снова и снова, то трясясь в ледяном ознобе, то задыхаясь в жару, она клялась себе, что больше никогда, никогда и никому не позволит так обмануть себя.
После болезни она встала с постели совсем другим человеком. Надя решила твердо — все, больше никаких глупостей! Если уж мир действительно жесток, то и она станет такой же. Ничто больше не должно напоминать о той девочке, которая зачитывалась Грином и Джеком Лондоном, плакала из-за того, что папа с мамой опять поссорились, и мечтала стать психологом, чтобы помогать людям. О девочке, которая так хотела быть любимой и однажды поверила, что это и вправду возможно…
Глупая девочка. Туда ей и дорога.
Казалось, что она умерла в ту ночь под холодным проливным дождем, а вместо нее появилась совсем другая — активная, целеустремленная, знающая, чего хочет от жизни и как этого добиться. Она порвала все старые фотографии, выбросила всю одежду, перекрасила волосы и сменила гардероб. Даже бабушкиных кукол и зверей безжалостно отнесла на помойку. Лишь на миг ей показалось, что друзья ее одинокого детства смотрят с укором, даже стыдно стало, но Надя быстро одернула себя — вот еще глупости! Нельзя же всю жизнь спать в обнимку с плюшевыми мишками, она уже взрослая. И вообще — надо избавляться от старого хлама.
Только в последний момент все же дрогнуло сердце. Узел с игрушками она не выбросила в мусорный ящик, а поставила рядом — осторожно, будто боялась причинить им боль. Вдруг кому-нибудь пригодится…
Но и этого ей показалось мало. Едва став совершеннолетней, она поменяла имя — вместо простецкой Надюши появилась Марьяна. Правда, сочетание «Марианна Воронина» выглядело глуповато, и, меняя паспорт, она взяла фамилию Шатова — мамину девичью. Так гораздо лучше.
Университет она закончила с красным дипломом. Пока подруги бегали на дискотеки, встречались с молодыми людьми, угрязая по уши в вечных проблемах вроде «позвонит — не позвонит?», «люблю — не могу!» или «как мне жить без него?», а некоторые, особо одаренные, успевали сбегать в загс и даже обзавестись пищащими отпрысками (вон, Наташу Кабанову в роддом прямо с экзамена увезли!). Надя стиснув зубы упорно училась. У нее были собственные планы на жизнь. Поначалу она хотела было пойти в аспирантуру, защитить кандидатскую, а потом и докторскую диссертацию, чтобы сделать карьеру в науке и ударными темпами достичь профессорского звания, но жизнь внесла свои коррективы.
После того как Советский Союз приказал долго жить и миллионы людей оказались в условиях дикого рынка начала девяностых, Марьяна немного растерялась.
Что делать, если профессорская зарплата в одночасье оказалась равной заработку продавца из коммерческой палатки? Престиж профессии тоже стремительно падал. Чай, у нас не Америка, где ни один приличный человек не обходится без собственного психоаналитика! Но вскоре оказалось, что и в новых условиях для психолога найдется достойное занятие — особенно если получить второе высшее, степень МБА и знать в совершенстве два иностранных языка. Появляющиеся как грибы филиалы западных компаний нуждались в грамотных специалистах HR.
Поначалу словосочетание «человеческие ресурсы» немного коробило, словно речь шла не о живых людях, а о полезных ископаемых, но постепенно Марьяна привыкла.
И вот теперь ей есть чем гордиться, есть за что уважать себя. Ее резюме практически безупречно, карьера уверенно идет вверх, на работе все уважают, зарплата позволяет посещать дорогие фитнес-клубы, бутики, несколько раз в год отдыхать за границей, она живет в хорошей квартире… Родительскую «двушку» она продала, добавила кое-что из собственных сбережений — и вот теперь удобная и современная жилплощадь в новостройке в полном ее распоряжении.
Конечно, у нее случались романы, но она с самого начала старалась расставить все точки над i — никаких обязательств, никаких бурных страстей, мы же взрослые люди! И если в груди хоть на миг шевелилось что-то отдаленно похожее на привязанность, она спешила расстаться с поклонником без всякой жалости.
Пока еще была жива мама, она иногда заводила разговор о том, что пора бы и замуж, но Марьяна либо отшучивалась: «не нашелся еще мой принц!», либо старалась перевести разговор на другую тему. О том, чтобы завести семью, она никогда не думала. Даже непонятно — зачем свободной и успешной молодой женщине такая обуза? Работать, развиваться, расти над собой и наслаждаться жизнью гораздо приятнее, чем варить борщи, стирать пеленки и вытирать сопли детям. Хорошо хоть, не перед кем стало отчитываться и оправдываться за то, что она живет и будет жить так, как считает нужным!
Но почему сейчас слезы заливают глаза и в горле стоит тяжеленный горячий комок? Почему все, к чему она шла столько лет, сейчас кажется таким мелким и незначительным, почти смешным?
Она почти с ненавистью посмотрела на ночную гостью.
— Зачем ты пришла?! — крикнула она. — Помучить меня, да?
Девушка отрицательно покачала головой. Лицо ее оставалось таким же безмятежно-спокойным.
— Нет, — ответила она, — я пришла… помочь. Предупредить.
— О чем?
Девушка ответила не сразу. Она помолчала, будто подбирая слова, и, наконец, сказала твердо и строго, как старшая:
— Твоя жизнь — это смерть. Медленная. Скоро будет… совсем поздно.
Этого Марьяна не ожидала. В первый момент она даже оторопела от такой наглости.
— Да пошла ты! — она рассердилась не на шутку. — Пошла ты… знаешь куда? У меня все хорошо! Это ты была неудачницей, а я — нет! Я всего достигла сама, понимаешь? Убирайся!
Девушка вздохнула. Она смотрела на нее с жалостью, и под этим взглядом Марьяна почувствовала себя такой одинокой и беззащитной! Неужели она — вовсе не успешная и целеустремленная женщина, а все еще та испуганная девочка, которая бродила всю ночь под дождем пятнадцать лет назад?
— Убирайся, — прошептала она, — уходи немедленно, слышишь ты, кто бы ты ни была, уходи, ну, пожалуйста, оставь меня в покое…
Лицо девушки постепенно расплывалось перед глазами. Потом стало совсем темно, и Марьяна почувствовала, что теряет сознание, просто выключается, как перегревшийся электроприбор. Последняя мысль была — а ведь утром на работу! На кого я теперь похожа буду?