Виктория Борисова – Рабство по контракту (страница 4)

Развод прошел на удивление просто — пошли в загс, заявили усталой тетеньке с выражением вечного недовольства на лице и вытравленными волосами, уложенными в замысловатую прическу, о «несходстве характеров» и через месяц вместо свидетельства о браке получили другую бумажку, удивительно похожую, но — о разводе.

Помнится, в тот день они с Юлькой очень веселились — шутили друг над другом, шли по улице, держась за руки, даже целовались! Со стороны казалось, наверное, что не разводиться они пришли, а заявление подавать. Потом после загса заглянули в кафе — отметить столь знаменательное событие — и пили шампанское, бравируя своим презрением к условностям…

Дураки-то!

Поначалу и правда все было как прежде — Юлька приходила по вечерам домой, тарахтела что-то о своих делах, о каких-то дедлайнах и верстках, о том, что главный цепляется попусту, а Машка новый плащ купила, и ложилась на продавленный диван рядом с ним, так, что даже во сне можно было дотянуться рукой или прижаться всем телом. Но какая-то трещина уже пролегла между ними, и Павел чувствовал, что с каждым днем она становится все глубже и глубже. Словно проклятая бумажка и вправду обладала какой-то мистической силой…

Разговоры о той квартире, ставшей камнем преткновения, мало-помалу сошли на нет — сначала Ада Степановна затеяла там грандиозный ремонт, а потом, когда цены на недвижимость улетели в космические пределы, предпочла с выгодой продать жилплощадь, чтобы обзавестись домом в ближнем Подмосковье. Даже Юлька охотно ездила туда летом, возвращалась посвежевшая, загорелая — и такая чужая.

— Дача — просто рай! — говорила она. — Лес, река совсем близко… Мама настурции на участке посадила. Может, махнем как-нибудь вместе?

Павел мрачнел и угрюмо отнекивался. Встречаться с Адой Степановной ему совершенно не хотелось. Даже странно было, как Юлька, такая чуткая и умная, не понимает самых простых вещей? Он чувствовал, что с каждым днем они все больше отдаляются. В какой-то момент ему стало казаться, что они вовсе не семья, а просто два человека, которые проводят вместе по два-три часа в день и мало что знают друг о друге. У каждого — своя жизнь.

Может, все было бы по-другому, если бы у них был ребенок… Но Юлька детей не хотела, по крайней мере в обозримом будущем. Стоило только заговорить об этом, как на ее лице сразу появлялась недовольная гримаска и разговор шел по раз и навсегда укатанным рельсам: да, конечно, когда-нибудь, но-не сейчас. Надо сначала достичь чего-то, чтоб ребенку дать все самое лучшее, пожить для себя, и тогда… Говорила она вполне убедительно и разумно. Павел пытался было спорить поначалу — ведь не только миллионеры детей рожают! — но скоро сникал и каждый раз с горечью соглашался, что Юлька совершенно права. В самом деле, какие дети в съемной квартире? В конце концов, у них вся жизнь впереди, будет время и для детей, а пока… Куда их — нищету плодить?

Зато было для чего жить и работать! Казалось, стоит поднажать еще немного — и откроется волшебная дверь в счастливое и обеспеченное будущее. Павел закончил университет, устроился юрисконсультом сразу в две конторы, сдал адвокатский экзамен… Когда они с приятелями открыли собственное бюро и он впервые вошел в офис, сердце радостно екнуло. Ну, вот оно, свершилось! И пусть предприятие их помещалось в небольшой комнатушке, арендуемой в здании бывшего НИИ, где чего только не было — и турфирма, и издательство, и даже магазин инструментов на первом этаже, зато — свое дело!

А потом оказалось, что новоиспеченных адвокатов за эти годы развелось, как собак нерезаных, и никто не ждет их с распростертыми объятиями. Если есть у тебя опыт и клиентура, имя наработано в громких делах — тогда, конечно, ты в шоколаде, а если нет…

Волка ноги кормят! Приходилось хвататься за что ни попадя, вплоть до споров о неправильной меже на дачных участках, ходить «назначенным защитником», часами просиживать в следственном изоляторе, защищать каких-то воришек, хулиганов и нарушителей правил дорожного движения — всех, кому адвоката нанять не по средствам, а по закону положено. Денег такая работа приносила не слишком много, но все равно — была перспектива, а это уже немало!

Павел работал денно и нощно, без праздников и выходных. Юлька все чаще и чаще исчезала из дома, путано объясняя что-то про бесконечные болезни мамы, командировки, тусовки, на которых она должна появляться не просто так, а по долгу службы, а он все явственнее ощущал присутствие рядом с ней другого мужчины. Когда однажды Юлька явилась за полночь с очередного светского мероприятия и он случайно увидел из окна, как она выпорхнула у подъезда из огромного джипа, Павел не слишком удивился.

Только почувствовал тяжелый комок слева под ребрами, там, где у человека сердце.

Потом Юлька оправдывалась: «Это просто коллега по работе!», возмущалась его глупой ревностью и даже плакала. Павел очень хотел бы ей верить, но все равно не мог. В каждом слове, каждом движении угадывалась ложь. К тому же и на работе дела пошли хуже и хуже… Адвокатское бюро «Шустов и партнеры» просуществовало всего полгода — не по силам стало платить аренду. Павел лихорадочно искал работу, но, как назло, подходящих предложений не поступало. Он все больше мрачнел и замыкался в себе. Юлька это чувствовала. Были ночи, что проводили они в одной постели спиной друг к другу, а любая попытка поговорить, как раньше, выливалась в тяжелые, нескончаемые споры. В конце концов, они так измучили друг друга, что Юлька сказала:

— Милый, нам лучше пожить отдельно… Подумать, разобраться в наших отношениях…

В то утро, когда она собирала свои немногие вещи, застегивала сумку и сердилась, что заедает молния, Павел чувствовал себя так, будто ему делают операцию без наркоза. Руку там отрезают или ногу… Он хотел было остановить ее, сказать, что жить без нее не может, попросить остаться — и начать все сначала. Да, конечно, у всех бывают в жизни трудные периоды, может быть, он мало внимания уделял ей в последнее время, может быть, сам все испортил своей дурацкой подозрительностью, и все же… Ведь должен же быть у них еще один шанс!

Может быть, если бы ему удалось сказать это, выплеснуть, выкричать, достучаться до нее, все было бы иначе, Юлька бы и осталась… Но под окном уже сигналил черный джип — тот самый.

Этот момент вспоминать было особенно больно. Павел почувствовал, как сердце сначала забилось быстро-быстро, а потом будто замерло на мгновение. Вот так и случаются инфаркты у молодых еще мужиков — напряженная работа без отпуска и выходных, стрессы и вечный страх что-то упустить, не достичь, стать выброшенным на обочину жизни неудачником… Ему ли не знать об этом? Все-таки не зря в медицинском учился!

Павел вдруг подумал о том, что уже больше десяти лет прошло с тех пор, как он бросил медицину и перебрался в Москву. И каждый день, каждый час приходилось сражаться за выживание… Так ради чего все это было? Чтобы сидеть сейчас в опостылевшей съемной квартире одному и надеяться неизвестно на что?

Проклятая песня.

А если уж откровенно — нечего ему больше ловить. И сегодняшнее собеседование, скорее всего, окажется пустым номером. Сколько раз уже приходилось ходить на такие встречи? В самом лучшем случае — стандартная зарплата юриста составляет тысячу долларов, а это совсем не так уж много. Будет на что пообедать и заплатить за квартиру, до не более того. Собственного жилья в Москве ему не видать как своих ушей, особенно сейчас, когда даже на окраине, где-нибудь в Жулебино или Митино, квартира стоит, как пентхауз в Монте-Карло. Так стоит ли и напрягаться? Сколько можно уже? И сколько ее там, той жизни, которая проходит так быстро и незаметно, в беготне и суете, а оглянешься — и вспомнить-то нечего?

Нет уж, хватит!

Повинуясь внезапному порыву, он сложил листки заполненной анкеты, разорвал наискось и выбросил в корзину. «Вот вам! — думал он. — Больше я в ваши игры не играю».

Почему-то ему стало немного легче, словно свалился груз, давящий на плечи. Он чувствовал себя как человек, освобожденный от тягостной и неприятной обязанности, как школьник, отпущенный на каникулы. Значит, остается только одно — бросить свои великие замыслы и возвращаться в родной Ухтомск. Предупредить хозяйку, что жилплощадь освобождается, собрать вещички — и вперед, на вокзал за билетом… Что там делать — тоже непонятно, но, по крайности, не будет постоянной изматывающей гонки за призраком успеха.

Он окинул взглядом заваленный бумагами стол, сгреб, не глядя, все, что там находилось, и засунул в мешок для мусора. Если уж с прежней жизнью покончено, то все это ему больше не пригодится. Компьютер вот только надо взять с собой… Павел смахнул пыль с монитора и подосадовал на себя, что плохо ухаживал за дорогой техникой.

Почему-то захотелось проверить электронную почту — в последний раз. Даром, что ли, за выделенку уплачено за месяц вперед! Он включил компьютер, привычно вошел в сеть. Посмотрим, посмотрим, что там в ящике накопилось… Ух ты, аж восемь непрочитанных сообщений!

Ну, это ерунда — горящие туры, заказ подарков к праздникам, грузовые перевозки… Как только не лень кому-то рассылать всю эту ерунду! А это что такое? «Предложение о сотрудничестве». Скорее всего, очередной спам, но чем черт не шутит.