Виктория Борисова – Рабство по контракту (страница 36)
— Вот сюда, направо!
Марьяна возилась с дверным замком, а Павел смотрел ей в спину, видел тонкую белую шею, казавшуюся такой нежной и беззащитной, завиток золотистых волос — и просто млел от нежности.
Когда он перешагнул порог, его сразу же поразила атмосфера в доме. Веселые обои в цветочек, деревянная мебель, какие-то куклы, и из кухни пахнет чем-то вкусным, даром что хозяйка целый день на работе… Но главное — тут было ощутимо тепло, и не только от батарей. Павел сразу почувствовал себя легко и свободно, как будто здесь его давно ждали.
Из комнаты вылетел рыжий мохнатый комок с длинными болтающимися ушами и радостно запрыгал вокруг Марьяны.
— Ну, тише ты, тише! — смеясь, приговаривала она. — Ты меня с ног собьешь! Понимаю, что соскучилась, но что о нас гость подумает? Познакомьтесь. Это Найда.
Идея быть представленным собаке показалась Павлу забавной. Он присел на корточки и церемонно протянул руку.
— Очень приятно, Найда! Много о вас слышал.
Найда обнюхала гостя и вполне дружелюбно завиляла хвостиком. Потом подумала немного, села и важно протянула лапку.
— Вот молодец, — похвалила ее Марьяна, — надо быть вежливой собакой! А вы проходите, сейчас будем чай пить. Для кофе уже, наверное, поздновато.
Павел направился было вслед за ней на кухню, но тут его внимание привлекли картины — акварели в рамках, развешанные по стенам. Вроде бы ничего особенного — цветы, птицы, бабочки, но было в них что-то особенное! Казалось, что даже цветы улыбаются, хотелось стоять и смотреть на них подольше…
— Скажите, Марьяна… Чьи это картины?
— Картины? — она как будто смутилась. — Вам они нравятся?
— Да, очень. Я, конечно, в живописи мало что понимаю, но — очень! Смотришь — и смотреть хочется.
— Это я рисую… Иногда, — она улыбнулась, зарделась румянцем и показалась еще милее.
На кухне Марьяна поставила чайник, достала из шкафчика какое-то печенье, поставила на стол белые чашки с веселым цветочным рисунком… Как будто сам собой на столе появился пирог с румяной корочкой.
— Вчера испекла, — улыбнулась Марьяна. — Испекла, а есть некогда было. Попробуйте, это вкусно!
И правда было очень вкусно. Нежный бисквит просто таял во рту. Он вмиг умял три куска и потянулся было еще за одним, но в последний момент остановился. Как-то неудобно стало.
Они сидели за столом и болтали, чайник пришлось ставить уже два раза, и Найда суетилась у ног, выразительно заглядывая в глаза. Павел посмотрел на часы. Ничего себе, почти одиннадцать! Быстро же пролетело время… Уходить отсюда ему совершенно не хотелось, но и остаться было невозможно. Марьяна — это ведь не девчонка из клуба, из тех, с кем легко провести ночь — и наутро забыть даже имя! Очень хотелось обнять ее, зарыться лицом в волосы, прижаться губами к губам, почувствовать их на вкус, но страшно было — а вдруг она обидится? Лучше, наверное, не форсировать события.
Он отставил недопитый чай и поднялся из-за стола.
— Наверное, мне пора. Спасибо большое за этот вечер.
— Да, конечно…
Лицо ее вмиг погрустнело. «А ведь она тоже не хочет, чтобы я уходил! Но виду, конечно, не покажет, не сделает ничего, чтобы удержать. Черт, проклятые условности…»
Найда подошла к хозяйке и выразительно заскулила.
— Она, наверное, гулять хочет! — спохватилась Марьяна. — Если подождете минутку, я и ее выведу, и вас провожу заодно!
— Конечно, подожду! — обрадовался Павел.
— Сейчас, я только переоденусь.
Она скрылась за дверью спальни. Павел сидел на диване в гостиной, и Найда села у его ног так доверчиво… Почему-то было приятно, что она сразу его признала.
Он почесывал собачку за ухом и только усилием воли заставлял себя не думать о том, что сейчас Марьяна снимает юбку, расстегивает пуговки на блузке… На секунду он представил, какая она без одежды — и аж зажмурился от нахлынувшего желания.
Павел отогнал прочь эти мысли. Все в свое время. Сейчас главное не испортить ничего, не обидеть ее, чтобы Марьяна часом не приняла его за сексуально озабоченного идиота, а там… А там — все будет.
Сейчас он твердо в это верил.
— А вот и я!
Марьяна вышла в джинсах, полосатом свитерке, волосы завязаны в хвостик, на лице ни грамма косметики… Такая домашняя, простая, Павлу она неожиданно понравилась больше, чем в офисном костюме с укладкой и тщательно наведенным макияжем. Просто на школьницу стала похожа.
— Пойдемте?
— Что? Ах, да, конечно!
Павел встал, и, пока он надевал в прихожей пальто, Найда вертелась под ногами, всем своим видом выражая предвкушение прогулки. Она даже улыбалась — так, как только собаки умеют.
На улице было морозно и снег искрился в свете фонарей. Они дошли до маленького скверика, и Марьяна отстегнула поводок.
— Гуляй, Найда!
Дальше началось что-то непонятное. Павел и сам не понял, как вышло, что они с Марьяной вдруг расшалились, как дети. Он и не знал, что можно вот так беззаботно бегать по снегу, швырять друг в друга снежками, вязнуть в сугробах, смеяться… Найда с удовольствием разделяла общее веселье, носилась вокруг, радостно лаяла, и длинные уши болтались чуть не до земли.
Но все хорошее когда-нибудь кончается. Скоро все изрядно устали и замерзли (а Павел и ботинки промочил, но не сразу это заметил), и даже Найда притомилась и тяжело дышала, свесив на бок розовый язык. Стало понятно, что пора возвращаться.
Но когда Павел направился к своей машине, Найда решила проявить характер. Она словно не хотела его отпускать, рвалась вслед, а потом уперлась всеми четырьмя лапами и нипочем не хотела идти домой. Марьяна взяла ее на руки, но собачка все равно упорно пыталась освободиться и смотрела таким взглядом, как будто хотела сказать: ну почему ты уходишь?
— Найда, что же ты за непослушная собака? — выговаривала ей Марьяна. — Пойдем домой, поздно уже!
— Давайте я вас провожу! — предложил Павел.
— Мы вас, наверное, задерживаем… Даже неудобно!
— Ничего! Это был хороший вечер. Неожиданный… Но хороший. Так что пойдемте.
И вот он снова оказался в прихожей Марьяниной квартиры. Кажется, все… Девушка и собака благополучно доставлены, время позднее, дольше задерживаться поводов нет.
— Ну, спокойной ночи!
Марьяна стояла, держа на руках собаку. Она молчала, но ее взгляд он чувствовал на себе почти физически. Он уже повернулся к двери, когда она тихо сказала ему вслед:
— Не уходи…
Уже на улице погасли тусклые фонари и ночная темнота вот-вот сменится серыми предрассветными сумерками, а Павел с Марьяной все никак не могли оторваться друг от друга. Спать им сегодня не пришлось вовсе. Даже совершенно обессиленные, опустошенные, они лежали, тесно прижавшись, словно не хотели расстаться ни на минуту.
«Три вещи есть недоступные мне и четвертую я не постигаю — путь стрелы в небе, корабля в море, змеи на скале и путь мужчины к сердцу женщины», — сказал когда-то Соломон Премудрый — и ведь прав, прав был старик! Сотни и тысячи лет прошли с тех пор, люди научились летать в космос и расщеплять атом, но никто еще не постиг тайны волшебного мига, когда двое становятся как одно целое.
И даже не в сексе тут дело, хотя такой ночи давным-давно уже не было… А может, и вовсе никогда в жизни. Главное — совершенно в другом. Редко, очень редко происходит между мужчиной и женщиной чудо узнавания, когда чувствуешь каждой клеточкой и кровинкой, что рядом — твой человек, может быть, единственный в мире.
Так (или примерно так) думал Павел, лежа в широкой кровати на скользких шелковых простынях. Пожалуй, только они и портили удовольствие… Неудобные какие-то, холодные.
Голова Марьяны лежала у него на плече, так доверчиво, что он даже пошевелиться боялся.
Но всему приходит конец. Резко улюлюкнул будильник на тумбочке у кровати. Марьяна сразу как-то вся встрепенулась, очнувшись от забытья, встала и потянулась за часами. В сумраке она была как античная статуя — белизна кожи, нежные, чистые линии… Павел невольно залюбовался ею.
— Марьяна… Какая же ты!.. — выдохнул он.
— Нет, не Марьяна. Вообще-то меня Надя зовут.
Она обернулась, смущенно улыбаясь, и откинула назад пряди длинных волос.
Впервые за много лет она назвалась этим именем. И ей казалось, что теперь так — правильно.
— А почему — Надя? — удивился Павел.
Это имя, такое простое и обычное, почему-то понравилось ему гораздо больше.
— Ну, это долгая история. Когда-нибудь расскажу тебе — если захочешь. А сейчас… — она посмотрела на часы, — пора вставать, между прочим.
— Не рановато ли?
Очень хотелось задержать блаженный покой хоть ненадолго. Как в детстве, когда надо вставать в школу, а ты натягиваешь на нос одеяло: «Ну минуточку… полминуточки!»
— В самый раз! Еще Найду вывести надо.