Виктория Борисова – Рабство по контракту (страница 14)

— Да, слушаю!

— Паша… Паша, это я.

«Вот привычка у людей — звонить и не называться! — подумал он с раздражением. — Как будто я обязан всех помнить…»

— Паша, ты меня слышишь? Ну говори что-нибудь!

Он уже хотел было ответить резкостью, но в этот момент до него дошло, что это Юлька! В первый момент он даже не узнал голос.

В последнее время он как-то совсем перестал думать о ней. Даже по ночам больше не вспоминал. Где уж тут… Работы столько, что, добравшись до постели, Павел немедленно проваливался в сон, а по выходным тоже времени немного — то спортзал, то бассейн, то корпоративный тренинг… Жизнь была наполнена событиями до предела, времени суток явно не хватало, и это было по-настоящему здорово!

И вот — этот звонок, словно привет из прошлого. Павел немного подосадовал на себя за то, что, купив новенький телефон, зачем-то поставил переадресацию звонков со старого номера.

— Юлька! Извини, я за рулем, не очень удобно говорить. Что ты хотела?

— Я… я хотела увидеться с тобой.

— Ну, хорошо, — Павел мельком глянул на часы. Конечно, не ко времени все это, но ведь он все равно собирался заехать куда-нибудь поужинать!

— Давай через час в ресторанчике на Лубянке?

— Да, конечно! Это на Лубянке? Хорошо, я буду непременно.

В трубке что-то тоненько пискнуло, и Юлька отключилась. Павел старался сосредоточиться на дороге — впереди как раз образовалась пробка — но прежнего хорошего настроения уже не было. Предстоящая встреча тревожила его.

Через час он уже сидел в небольшом, но уютном зале неприметного, но очень дорогого ресторана. Он успел съездить домой, побриться, переодеться и теперь благоухал ароматами. Машину Павел предусмотрительно оставил в подземном гараже и приехал на такси — пятница, вечер, можно немного расслабиться и позволить себе выпить хорошего вина, ну, а потом… Кто знает! Как говорится, ночи чреваты сюрпризами.

Юлька опоздала минут на двадцать. Павел уже начал было надеяться, что она и вовсе не придет, когда ее фигура показалась в дверях.

— Привет! — она помахала ему рукой и быстро зашагала к столику. — Извини, в городе такие пробки, да еще таксист идиот попался, завез совсем не туда…

Павел даже сам удивился, что при виде бывшей любимой женщины остался совершенно спокоен. Будто и не было тех лет, что провели они вместе, общих планов, надежд, тоски по ней, отравившей ему последние месяцы.

— Ну, как ты? Как дела? Новую работу нашел? Выглядишь хорошо, — тарахтела по своей привычке Юлька.

— Да, тружусь помаленьку, — Павел чуть пожал плечами. Говорить с ней о своей новой работе ему почему-то совсем не хотелось.

— Ты какой-то новый стал. Совсем другой. Я тебя когда по телевизору увидела — даже не сразу узнала!

Ага, понятно. Сначала ушла, потом молчала больше трех месяцев, а теперь объявилась! Думать такое о Юльке было неприятно, но Павел неожиданно для себя увидел особый, влажный блеск в ее глазах — совсем как в тот день, когда под окном сигналил черный джип. Видать, с его владельцем отношения не сложились, и теперь ей срочно требуется надежное мужское плечо.

Павел сглотнул неизвестно откуда взявшийся тяжелый и горький комок в горле, но вслух сказал только:

— Может быть. Люди меняются.

Но Юлька все не унималась:

— Я много думала о нас.

— В самом деле? — вежливо ответил Павел. Развернув меню, он сосредоточенно решал трудную задачу: что лучше выбрать? Жареные морские гребешки или медальоны из телятины? А может, просто взять суши с лососем? Хотя нет, суши надо заказывать только в известных, проверенных местах, а здесь могут бог знает что подсунуть!

— Паша… Ты не слушаешь меня!

— Нет, нет, Юль, очень внимательно слушаю! Ты что будешь? Ризотто или куриное филе в клюквенном соусе?

— Мне все равно.

Юлька нервно закурила. Павел видел, как дрожит ее рука с длинной тонкой сигаретой, как бьется на шее тонкая голубая жилка. Все-таки много она курит, слишком много! В офисе курить запрещено, чтобы зловредный табачный дым не портил стерильно-кондиционированную атмосферу, и сотрудников нещадно штрафуют за нарушение правил. Тем бедолагам, у кого не хватает силы воли отказаться от пагубной привычки, приходится в обеденный перерыв выходить из здания, почти бегом покидать огороженную территорию, чтобы затянуться своей «раковой палочкой». Понятно, что поесть толком никто потом не успевает, и ходят до вечера с голодными, серыми лицами.

— Ну хорошо. Молодой человек! — Павел подозвал официанта. — Пожалуйста, медальоны из телятины, а для девушки — куриное филе. Ты за рулем, Юль? Нет? Белое вино будешь? Тогда — «Оппенхаймер Шлосс» девяносто второго года! Гулять так гулять.

Официант отошел, и за столом вновь воцарилось неловкое молчание. Юлька все медлила начать разговор, а Павел смотрел на нее новым, все подмечающим, внимательным и безжалостным взглядом — как на чужую.

И то, что он видел, ему совсем не нравилось.

Перед ним сидела уже не сказочная принцесса, явившаяся в провинциальный городок из далекой Москвы, до которой ему было как до луны, даже не жена, а просто женщина не первой молодости, которая почему-то никак не выберет времени всерьез заняться собой. Только сейчас он заметил морщинки у глаз, начинающую увядать кожу, увидел, что ее волосы плохо покрашены и седина мелькает кое-где среди темных, чуть вьющихся прядей. К тому же и одета неправильно, почти нелепо — слишком тесные джинсы, модные, но дешевые туфли на высоких каблуках…

Павел покосился на легкомысленную маечку с ярким принтом на груди и вздохнул про себя. Ах, Юлька-Юлька! Ну почему никто не намекнет ей, что давно пора сменить давно не подходящий даме за тридцать джинсово-молодежный прикид на что-то более респектабельное?

— Ты хотела поговорить? Я слушаю.

— Может, давай попробуем начать все сначала?

Павел молчал, задумчиво вертя в руках зажигалку. Правду сказать — не знал, что ей ответить. Вроде бы — вот оно, все, о чем он когда-то мечтал! Дорогой ресторан с тихой музыкой и изысканным интерьером, вежливые официанты приносят блюда с витиеватыми названиями, и не надо больше нервно хвататься за бумажник, прикидывая — хватит ли денег, чтобы рассчитаться?

Но главное — Юлька сидит напротив, нервно облизывает губы и смотрит просящим взглядом. Только руку протяни — и она твоя. Еще и благодарна будет, если он простит ее и позволит вернуться!

Разве не представлял он себе в деталях их встречу, не прокручивал многократно, как кино, перед внутренним взором? А теперь, когда все сбылось именно так, как он и мечтал, Павел не испытывал ни-че-го — ни малейшей радости, ни удовлетворения, ни даже злорадства… И думал только о том, что уже одиннадцать и девчонкам звонить поздновато. Пропал вечер!

— Ну, что скажешь? Мирись-мирись-мирись и больше не дерись?

Юлька смешно сморщила нос и протянула вперед руку, согнув мизинец. Когда-то они и вправду так мирились — сцепляли пальцы и трясли, пока оба не начинали смеяться и повод для ссоры не становился для них мелким и незначительным.

Но сейчас этот детский ритуал казался ему вовсе не милым, как раньше, а напротив — глупым и раздражающим. Он смотрел на Юльку с тоской. Как ей объяснить, что, когда взрослая женщина вдруг начинает вести себя как шаловливое дитя, это выглядит вовсе не трогательно, а, наоборот, нелепо?

И что будет дальше? Опять ее капризы, истерики, поздние возвращения домой со словами «извини-опять-на-работе-задержали», посиделки в богемных компаниях… Все-таки они разные люди, слишком разные, и скоропалительный брак был нелепой ошибкой! Только сейчас он понял это. Многовато времени понадобилось, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Павел подумал о своей квартире, где все так удобно, продуманно, нет никаких лишних вещей… Про себя он называл новое обиталище «своим просторным холостяцким флэтом». При одной мысли, что там появится Юлька с ее безалаберностью и вечной привычкой все разбрасывать, Павлу стало не по себе.

Очень захотелось ему сейчас оказаться там, остаться одному, включить хорошую музыку, может быть, немного почитать перед сном. А еще лучше — поработать, еще раз посмотреть пленумы верховного суда для дела о… Интереснейший прецедент есть! Но ведь нельзя просто так встать и уйти. Воспитание, будь оно неладно, не позволяет.

А Юлька ждет ответа, и глаза у нее такие… Ах, как некстати сейчас все эти заполненные посиделки с выяснениями отношений!

Можно было бы, конечно, сказать что-то неопределенно-обтекаемое — про то, что очень занят на работе, что нужно все обдумать, разобраться в своих чувствах — и скоропалительных решений не принимать. Чай, уже не дети оба… А там, глядишь, и само рассосется как-нибудь.

Павел уже совсем приготовился сказать что-то в этом роде, но взглянул Юльке в глаза — и не смог. Это было бы нечестно по отношению к ней. Все-таки не один год провели вместе, и она тоже старалась помочь ему, чем могла, так зачем же мучить человека, давая напрасные надежды?

Он глубоко вздохнул и бухнул, словно с моста в реку — совсем как много лет назад, когда впервые пригласил ее танцевать в кафе:

— Юль, ты извини… Но что прошло, то прошло.

Видно, такого она не ожидала. Глаза у Юльки стали такие, точно он ударил ее.

— Ах, вот как? — она еще старалась «сохранить лицо» и старательно улыбалась, но улыбка выходила жалкая, кривая, будто у нее зубы болят.