Виктория Борисова – Просто приворот (страница 38)
Сотни женщин — окровавленных, искалеченных, в изорванных платьях, стояли длинным живым коридором и неотрывно смотрели на него. Они молчали, не двигались, но в лицах их не было милосердия. Взгляды обжигали, словно прикосновение раскаленного железа, и некуда было деться от них. Он шел между ними, содрогаясь от ужаса и боли, а впереди видны были отблески багрово-алого негасимого пламени. И не было другой дороги… Только туда.
Лишь перед самым концом настал краткий миг просветления. Отец Иоганн открыл глаза. Жар спал, и боли почти не было, но тело почти не чувствовалось.
В комнате было темно, только на столе догорала свеча. Первое, что он увидел, — лицо экономки под кружевным чепчиком. По пухлым румяным щекам текут слезы, глаза красные… Видно, что уже не первую ночь она не спала.
Отец Иоганн и сам плакал. И вовсе не потому, что чувствовал, что часы его сочтены и дыхание смерти уже коснулось его лица. В конце концов, христианин не должен бояться умирать, а лишь молиться и уповать на милосердие Божье, дарующее жизнь вечную!
Сердце разрывалось от горя и стыда, потому что увидел место в геенне огненной, уготованное его душе. В последний час своей жизни он понял, сколько зла сотворил собственными руками, и ужаснулся.
Собрав последние силы, чуть приподнялся на постели и хотел было сотворить крестное знамение, но рука бессильно упала.
С трудом он разлепил запекшиеся губы. В голосе звучала невыразимая печаль:
— Там огонь, Эльза! И я… иду туда.
Василий упал на колени, обхватив голову руками. Он плакал, все тело его сотрясалось от рыданий. Эти слезы обжигали сильнее раскаленного железа или расплавленного свинца.
Огонь как будто пожирал его изнутри, причиняя невыразимые страдания. Юноша извивался, но не мог сойти с места, словно сам был привязан к столбу, как те, другие, на площади.
«Так вот, оказывается, что испытывает человек, сгорая заживо…»
Эта мысль стала последней для него. Еще миг — и в ночное небо взметнулись языки пламени. Тело вспыхнуло, как факел, и через несколько секунд все было кончено. Осталась лишь маленькая горстка пепла.
Адский огонь не оставляет следов…
Ирина проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Значит, уже не утро — день на дворе! Непонятно было, почему она легла спать одетая, а главное — что это за дом и как она тут оказалась.
Комната просторная, стены обшиты деревянными панелями, окно выходит в сад… Ирина лежала на низкой и широкой тахте, покрытой пестрым тканым покрывалом. Как ни странно, выспалась она хорошо и впервые за несколько месяцев чувствовала себя легкой и отдохнувшей.
Лишь вспомнив события вчерашней ночи, заволновалась. Теперь, при ярком дневном свете, все казалось лишь дурным сном, раз она здесь, значит, это на самом деле было — погибшая Альвина, убийца в черных перчатках, человек, который привел ее сюда, и тот, другой… А что будет дальше? Она ведь дома не ночевала, там, небось, все с ума сходят. И что скажет Витя? Ужас, просто ужас.
Ирина посмотрела на часы и ахнула. Надо же, почти двенадцать! Проспала полдня. Где бы она ни оказалась, надо поскорее выбираться отсюда.
Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая красивая девушка с распущенными черными волосами. Прямо как фотомодель… Даже в журналах Ирина таких не видела.
— Доброе утро! — приветливо поздоровалась незнакомка. — Меня зовут Диана. Хорошо ли тебе спалось, сестра?
Ирину немного покоробило, что молодая особа, которая, наверное, ей в дочери годится, фамильярно обращается на «ты». И потом, это странное слово «сестра»… У них тут что, секта, что ли?
Словно прочитав мысли, девушка чуть улыбнулась и сказала:
— Все мы братья и сестры. Наша мать — земля, а отец — небо!
«Ну если в этом смысле, тогда ладно. Каждый имеет право на свои убеждения».
Ирина вовсе не расположена была спорить, тем более о таких абстрактных понятиях. Гораздо важнее было другое — поскорее добраться до дома. Она встала, пригладила растрепавшиеся волосы и поискала глазами свою сумку. Ах вот она, стоит себе спокойненько на полу в уголке… Надо бы проверить, не пропало ли чего, но в присутствии незнакомки Ирина постеснялась это делать.
— Мне надо идти! — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал строго и уверенно. — Подскажите, пожалуйста, как отсюда быстрее добраться до Москвы?
На секунду стало страшно. Промелькнула нехорошая мысль: а что если ее вообще не выпустят? Мало ли кто эти странные люди, а ведь она совсем одна и никто на свете не знает, где она находится…
Но Диана только рассмеялась.
— Не бойся! Никто не собирается тебя здесь задерживать. Через час ты будешь дома.
Она помолчала минуту и добавила уже серьезно:
— Но на твоем месте я не стала бы так торопиться.
Да уж… Ирина подумала о том, что ожидает ее по возвращении, о Викторе, и сразу сникла. Зачем ее вообще понесло к той колдунье? Вляпалась теперь из-за нее в нехорошую историю!
— И в самом деле зачем? — вдруг спросила девушка.
Ирина подозрительно покосилась на нее. Она что, мысли читает? И какое ей дело? Кто она такая, что так бесцеремонно лезет в ее жизнь?
Но девушка ничуть не смутилась.
— Я про Альвину, которая называла себя ведьмой, — объяснила она. — Что тебе от нее было нужно?
Ужасно не хотелось признаваться в том, что пыталась прибегнуть к помощи магии, но Ирина покорно ответила:
— Мужа хотела приворожить.
Собеседница, кажется, ничуть не удивилась. Она повернула голову и с любопытством спросила:
— Приворожить? А для чего?
Ирина задумалась. Как рассказать этой молодой красивой девушке, у которой наверняка от кавалеров отбоя нет, о своем горе? О чувстве, когда земля уходит из-под ног и кажется, что жизнь кончена? Об одиночестве, которое подкрадывается, как хищный зверь, и вонзает в сердце свои когти? Она, наверное, не сможет понять такое… По крайней мере сейчас.
Ирина сглотнула комок в горле и сказала:
— У него появилась другая женщина. А я… я его любила!
Но красотка не унималась:
— И как, помогло?
Ирина кивнула.
— Помогло… Но лучше бы не вышло ничего!
— Это почему же?
— Он стал… как будто бы не он.
Неожиданно для себя Ирина стала рассказывать все с самого начала: про колдунью, про лес, про осинку, про то, каким стал Виктор… И про то, зачем собиралась к Альвине в тот вечер, когда застала ее мертвой.
— Я так больше не могу! Он меня просто возненавидел, понимаешь? И уйти никуда не мог, каждый вечер после работы — сразу домой! Я хотела снять это…
Ирина вдруг вспомнила, что теперь, когда Альвины больше нет в живых, снять наложенные чары уже невозможно, и тихо всхлипнула.
— А теперь и помочь некому…
— И она бы тебе тоже не помогла, — усмехнулась Диана.
— Почему?
— Ну, это долгая история. И знать ее тебе, наверное, не нужно… Скажи лучше, ты и сейчас этого хочешь?
— Да.
— И готова его отпустить?
— Да, готова.
— Ладно! Пойдем со мной.
Диана потянула Ирину за руку. Они вышли из комнаты, спустились по винтовой лестнице и через несколько минут оказались в маленькой темной комнатушке без окон.
Девушка плотно закрыла дверь, и они остались в полной темноте. Ирина даже испугалась и зачем-то прижала к себе сумку. Час от часу не легче… Чего еще ждать?
Вспыхнул крошечный огонек, и темноту осветило колеблющееся пламя светильника, похожего на бабушкину керосиновую лампу, только поменьше. Ирина увидела круглый стол, покрытый затейливой резьбой, массивный шкаф, кресло… Девушка достала старинную медную чашу, украшенную узорами в виде сложных перекрещивающихся узлов, кувшин с водой и толстую черную свечу.
Ирина наблюдала за ней со страхом и любопытством. Она стала в углу, боясь лишний раз пошевелиться, а Диана вовсе не обращала на нее внимания. Лицо ее было сосредоточено, словно она занималась каким-то важным делом. Девушка прилепила свечу ко дну чаши, осторожно налила воду, щелкнула пальцами — и свеча зажглась, как будто сама по себе.
Она долго смотрела на нее, потом водила руками над пламенем, что-то приговаривая, и тут Ирина задрожала всем телом. Она почувствовала присутствие того существа, что видела в лесу в ту самую ночь, которую теперь так хотела забыть навсегда. Вот оно, совсем рядом, так, что можно коснуться рукой, вот давит на плечи, сжимает грудь… Ирина хотела было закричать от ужаса — и не смогла. Прямо перед собой она увидела круглые желто-янтарные глаза.