Виктория Борисова – Ожидайте перемен к лучшему (страница 27)
Очень захотелось искупаться. Прижимая к груди свернутую в узелок одежду, он спустился к реке. Тронул рукой воду – теплая! Он скинул казенные подштанники со штампом на заду и с отвращением отбросил от себя, как последнее напоминание о жалком больничном существовании. Потом одумался, скатал в тугой комок и спрятал под корнями старой, раскидистой ивы, росшей у самой воды. Не хватало еще, чтобы нашел кто-нибудь!
– Не выдавай меня, ладно? – зачем-то попросил он у дерева и погладил шершавую кору. Листья зашелестели не то от легкого ветерка, не то ива и впрямь услышала его просьбу.
Он вошел в воду – сначала робко, неуверенно, потом, когда стало глубоко, вытянул руки вперед и поплыл. Река приняла его тело, словно заботливая мать. Прикосновение воды было таким нежным и ласковым…
Он плескался, совсем как когда-то в детстве, и смеялся от счастья, а брызги воды сверкали в лучах утреннего солнца, как россыпи драгоценных камней. Да что там – гораздо красивее! Казалось, что все плохое и страшное, что довелось ему пережить, уходит, смывается, и сейчас он чувствовал себя таким же чистым и открытым миру, как новорожденный младенец.
Сергей вышел на берег. Он с удивлением рассматривал свое тело, словно впервые видел его. Тощие, бледные руки и ноги, колени выпирают несуразными шишками, впалая костлявая грудь… И это – я? Урод какой-то!
«Тебя ждут!» – прозвучал в голове тоненький детский голосок.
– Я иду! – зачем-то сказал он вслух и принялся быстро одеваться. Штаны оказались широки, и рубашка болтается, как на пугале… Но это ничего, ничего! Он может идти вперед, а остальное – не имеет значения.
Он шел целый день. Куда идет, Сергей не имел ни малейшего представления, просто двигался вперед, как заведенный автомат. Он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды… Даже по сторонам не смотрел, не видел ничего вокруг. Солнце припекало голову, и камни кололи босые ноги, но он боялся остановиться хоть на минуту.
Солнце уже клонилось к закату, когда Сергей оказался на холме. Отсюда открывался удивительно красивый вид: поляна внизу, дальше – узкая полоска леса, а за ним – Волга… Здесь она была особенно широка и полноводна – просто море, а не река! Но не это заставило Сергея остановиться. Там, на поляне, освещенной солнцем, он увидел нечто необычное и удивительное.
Сотни разноцветных палаток – армейских, камуфляжной раскраски, и ярких, туристических, похожих на детские игрушки – раскинулись в низине, создавая впечатление огромного цыганского табора. Кверху поднимался дым от костров и висел легкой дымкой в воздухе, не давая разглядеть, что там происходит. По утоптанной тропинке, тянущейся от железнодорожной станции, все время шли новые и новые люди…
Интересно, кто они? Зачем здесь собрались? Может быть, туристы, желающие отдохнуть на природе? Нет, слишком уж их много. Даже палаток не сосчитать! Сергей и сам не понял, как получилось, что он вдруг повернулся и начал спускаться с холма. Ноги сами несли его туда.
Вблизи лагерь оказался еще больше. Кажется, здесь, на поляне, собрались одновременно несколько десятков… да что там – сотен тысяч человек! Целый город.
Подойдя совсем близко, Сергей с удивлением обнаружил, что никто на него не обращает внимания. Присмотревшись, он понял, что были здесь персонажи и почуднее – какие-то люди в оранжевых балахонах на голое тело, другие – в драных джинсах, увешанные металлическими цепями, с диковинными прическами, похожими на петушиный гребень, многие ходили полураздетыми и босиком, вокруг бегали дети – от самых маленьких, едва научившихся ходить, до подростков, – и никто не говорил им, что надо хорошо себя вести и мыть руки перед едой.
Лагерь жил собственной жизнью – люди все время сновали туда-сюда, уходили, приходили, радостно и шумно приветствовали старых знакомых или знакомились попросту, без церемоний:
– Привет, я Валера из Нижнего!
– А я Света из Краснодара!
– Пойдем на концерт? «Иваси» выступают, у нас уже место колышками забито…
– Пойдем!
У многих костров играли на гитарах и пели, кто-то варил кашу, кто-то стоял в очереди за водой с большими пластиковыми канистрами в руках, мыл посуду в протоке, купался, оживленно спорил… Время от времени громкоговоритель рявкал на весь лагерь что-нибудь вроде:
«Турклуб из города Кинешмы! Срочно подойдите к радиопалатке. Вас разыскивает ваш земляк Федор Ступин».
Или:
«Концерт на второй эстраде состоится в девятнадцать двадцать! Исполнителям просьба подойти заранее».
Сергей еще долго ходил по лагерю. Постепенно начало темнеть, и усталость навалилась, сковала все тело. Отдохнуть бы хоть немного!
Он несмело подошел и сел к костру. Сосед тут же подвинулся, давая ему место, чьи-то руки передали пластиковую тарелку с кашей из котелка. Запах от нее шел такой вкусный, с дымком, что Сергей тут же почувствовал, как желудок свело от голода. Он благодарно кивнул и жадно принялся за еду. Тарелка быстро опустела. Сейчас он, пожалуй, весь котелок бы съел с удовольствием… Но добавки попросить не решился.
Какой-то парень с длинными волосами обнимал гитару, словно любимую женщину, задумчиво перебирая струны.
– Володь, давай нашу! – кокетливо протянула девушка в очень коротких шортах, открывающих на всеобщее обозрение ее длинные загорелые ноги.
Парень заиграл мелодию, простую и нежную, похожую на чьи-то быстрые, легкие шаги, и запел приятным, чуть хрипловатым баритоном:
Девушка вторила ему, и остальные подхватили:
В песне еще было много куплетов – про гитары, костры, точки и тире. Сергею песня понравилась. Хотелось сидеть и сидеть так подольше, слушать, греться у костра, чувствовать, как блаженное ощущение сытости и покоя постепенно разливается по телу.
– Давай про капитана! – потребовала девица в шортах, но парень покачал головой, словно давая понять, что концерт по заявкам окончен.
Он заиграл что-то совсем другое – затейливую, сложную мелодию, похожую на испанский танец. Музыка словно пела, говорила что-то о любви и разлуке, и слова для этого были не нужны.
Веснушчатый парень в бандане покачал головой и тихо сказал девушке:
– Э, Стаська, не скоро мы теперь «капитана» дождемся! Если уж Володька взялся за свое фламенко – это надолго.
Красавица мулатка в длинной пестрой юбке и белой рубашке, небрежно завязанной на животе, до этого стоявшая чуть поодаль, в темноте, подошла к костру и стала танцевать. В каждом ее движении была такая первозданная, дикая страсть, такая жизненная сила, бьющая через край, что у всех просто сердце заходилось! Пестрая юбка взлетала в воздух, обнажая смуглые бедра, звенели серебряные браслеты на руках. Танцуя в отблесках огня, она и сама была как огонь.
Парень, которого звали Володей, смотрел на нее не отрываясь. Его большие нервные руки с длинными пальцами черт знает что выделывали с гитарой, а глаза сияли восхищением – так хороша была эта дикарка! Если бы мог, наверное, играл бы вечно…
Но всему приходит конец. Вот уже мелодия стихла, закончившись эффектным аккордом, и танцовщица картинно замерла на несколько секунд, воздев руки к небу, и теперь шутливо раскланивается, словно балерина на сцене. Еще минута – и она уйдет, растворится в темноте, и как потом найдешь ее среди тысяч других? Лагерь-то огромный…
Володя отложил гитару в сторону и, наконец, решился заговорить, запинаясь и мучительно подбирая иностранные слова:
– What is your name? I am Володя… Where are you from?
Девушка улыбнулась:
– Да ты не напрягайся, говори как умеешь! Алена я, из Москвы.
Володя покачал головой – так непривычно прозвучали эти слова из уст смуглокожей красотки, которой жить бы где-нибудь в Сан-Франциско или на островах Карибского архипелага.
– А я думал, ты иностранка…
Алена рассмеялась, и белые зубы сверкнули в темноте.
– Да что ты! Я же русская, я выросла здесь! Это папа у меня в Лумумбарии[6] учился когда-то. Третий сын короля Мозамбика, между прочим!
Через несколько минут она уже сидела у костра и успела рассказать, что живет с мамой – переводчицей с французского, что в прошлом году закончила юридический, но работы по специальности пока не нашла и трудится теперь администратором в ночном клубе «Апельсиновый рай» – там специально набирали девушек экзотической внешности.
– Так что еще и удружил папенька, оказывается! – веселилась Алена.
Ребята еще долго сидели у костра, и гитара переходила по кругу. Они пели что-то про глухарей на токовище, про красотку Маргариту, которая все ждет и ждет своего капитана, потом про лошадей, тонущих в море, и Сергей даже почувствовал, как слезы навернулись на глаза – так жалко их стало.
Не было только Володи с Аленой – ушли куда-то к Волге. Наверное, хотели побыть немного вдвоем… Что-то живое и нежное, похожее на тонкую серебристую нить, уже протянулось между ними, и теперь им никто не нужен.
Сергей почувствовал, что засыпает. Веки почему-то стали тяжелыми, и по всему телу разлилась такая приятная, сладкая истома. Свернуться у костра в клубочек, и ничего, что ночью стало прохладнее. Главное, вокруг такие хорошие люди, может быть, необычные и странные, но хорошие. Сергей еще никогда таких не встречал.