Виктория Борисова – Дело о золотом коте (страница 38)

Андрей нахмурился:

— Но вам опять не повезло — нашлась добрая душа, которая спасла кота из помойки и повезла в ветклинику. Да еще ветеринар проявил похвальную бдительность и, услышав по радио об убийстве, вызвал полицию. А в результате — у наших экспертов оказались в руках неопровержимые улики, доказывающие причастность к убийству Завьяловой человека, являющегося ее биологическим сыном. Ну, и алиби ваше рассыпалось, потому что выбросить кота, не покидая Пивзавода, вы бы никак не смогли! Кота вы потом все-таки отвезли на усыпление… Как будто отомстить хотели.

Денис усмехнулся — кривой такой, нехорошей улыбкой.

— И что, за его смерть меня тоже будут судить? — осведомился он.

— Нет, — покачал головой Андрей, — за это — не будут. Кот жив-здоров, попал в хорошие руки и, кажется, совершенно счастлив. Хотя это, конечно, не ваша заслуга… Так сложились обстоятельства.

Казалось, что эта новость опечалила Дениса еще больше. Он досадливо покачал головой и прикусил губу.

Вспомнив, как кот Алекс уютно мурчит, как снует под ногами на тесной кухне, как умильно поднимает мордочку и заглядывает в глаза, выпрашивая что-то вкусное, Андрей вдруг почувствовал, как сильно ему хочется оказаться там, в этой маленькой уютной квартирке, рядом с Леной… Однако он тут же одернул себя: дело есть дело, остальное — потом! Подозреваемого надо дожать, и прямо сейчас.

— Второй раз — и совершенно фатально! — вам не повезло из-за того, что Григория живым довезли до больницы и он успел все рассказать. Совесть замучила, не совсем был пропащий человек… Понимаю, что для вас это слово — пустой звук, и, видимо, поэтому вы не смогли учесть этот фактор, хотя, надо отдать должное, продумали почти все! Осталось только узнать, где письмо с кодом, — продолжал Андрей, — хотя, надо думать, вы его давно уничтожили…

И тут произошло нечто непредвиденное — Денис вдруг начал смеяться. Он нелепо всплескивал руками, тело его сотрясалось в пароксизмах истерического хохота, слезы выступили на глазах, а он все не мог остановиться.

— Он не сработал… — повторял Денис, — не сработал… Не сработал!

Андрей наблюдал за ним, не совсем понимая, что делать дальше — то ли вызывать психиатрическую скорую помощь, то ли отправить обратно в камеру, то ли все-таки подождать, пока истерика закончится.

Раздался тихий, деликатный стук в дверь, и на пороге появился адвокат Постышев.

— Добрый вечер, — вежливо произнес он, — прошу прощения, что задержался, — пробки…

— Да ничего страшного, — произнес Новиков, задумчиво глядя на Дениса, продолжающего биться в истерике, — боюсь, что вашему доверителю сейчас не адвокат, а психиатр требуется.

Когда Андрей наконец вышел из здания управления, время уже подходило к десяти вечера. Пятница, короткий день называется… С Денисом пришлось немало повозиться, и Андрей склонен был думать, что истерический припадок он не симулировал. В конце концов, на помощь явился Кудеяр — не даром ведь был когда-то практикующим врачом, и в морге у него всегда хранится внушительный запас успокоительного для впечатлительных родственников усопших…

Крупные капли дождя стучали по лужам, били в лицо, норовили залиться за шиворот. Андрей накинул капюшон и быстрым шагом направился к своей машине.

Сев за руль и повернув ключ в замке зажигания, он на мгновение задумался. Он очень устал, но ехать домой, в пустую квартиру, чтобы лечь в холодную постель, так не хотелось.

Андрей достал телефон и набрал знакомый номер.

Глава 28

«Хей-хо, дождь и ветер.» Холодные тугие струи бьются в стекло, словно пытаясь проникнуть в дом. Серо-свинцовое небо опустилось так низко, что кажется, облака лежат прямо на крышах домов. В такие дни хорошо сидеть в теплой уютной комнате, завернувшись в пушистый плед, пить горячий чай или там глинтвейн какой-нибудь, слушать мурчанье кота под боком, смотреть в окно и думать о том, как хорошо, что не надо никуда идти!

Лена покосилась на спящего рядом Андрея. Устал, намаялся он за эти дни… Вчера вечером приехал совсем никакой — вымотанный, продрогший, — выпил стакан чаю и сразу рухнул в постель. Нет, не затем, зачем туда ложатся мужчины и женщины, неравнодушные друг к другу, а просто спать! И сейчас время уже половина одиннадцатого, а он все спит и чуть улыбается, будто ему снится что-то хорошее.

«Ну и пусть спит, — думала она, вылезая из постели, — а у меня есть чем заняться…»

Накинув халат, Лена направилась на кухню. Алекс мигом навострил уши и побежал за ней, очевидно предвкушая завтрак.

— Пойдем, только тихо, — шепотом сказала она, зная о привычке любимца орать противным голосом, требуя еду, — Андрей спит!

И кот как будто понял ее — безмолвно уселся у стола в позе египетской статуэтки. Лена покормила его, сделала себе кофе, вернулась в комнату, села у стола и включила компьютер. Личная жизнь — это, конечно, хорошо, но ведь и работать тоже надо!

«Беляна покорно выпила до дна горьковатую жидкость. В первый момент стало совсем плохо, показалось даже, что она умирает… Но совсем скоро она и в самом деле почувствовала себя значительно лучше — настолько, что смогла сесть на лавке, потом — осторожно спустить ноги.

— Не спеши, — предостерегла ее хозяйка.

Рыжий котенок спрыгнул с лавки и мельтешил в ногах, то и дело поднимая мордочку и громко мяукая.

— Кошь-то голодная, поди? — неожиданно улыбнулась хозяйка. — Ну, иди, иди, молочка налью…

Она и в самом деле достала крынку, плеснула молока в глиняную плошку, и котенок тут же принялся деловито лакать маленьким розовым язычком… А хозяйка, обернувшись к Беляне, коротко бросила через плечо:

— Иди к столу.

Беляна встала, превозмогая слабость, и направилась к столу, покрытому белой скатертью с красными вышитыми петухами. Мать таких тоже вышивала… Маленькая Беляна, бывало, спрашивала — почему именно петухи? — а мать только плечами пожимала и отвечала: «Так от веку заведено».

Хозяйка молча поставила перед ней глиняную миску с кашей, положила ломоть хлеба, налила в кружку молока.

— Ешь, — строго сказала она.

От запаха Беляна почувствовала, как рот наполнился слюной, и она жадно принялась за еду. Было немного стыдно — в чужом доме есть положено степенно, не спеша, но она не могла удержаться. Хозяйка села напротив и наблюдала за ней, подперев голову рукой.

Когда миска опустела и от хлебной краюхи ничего не осталось (ах, какой был хлеб! Пышный, теплый, ароматный. Беляна даже крошки аккуратно собрала и отправила в рот), хозяйка собрала посуду и приказала:

— Рассказывай.

Беляна немного растерялась. Она не знала, с чего начать… Все, произошедшее с ней, казалось странным, диким, нереальным, словно кошмарный сон, приснившийся в душную летнюю ночь, или безумные речи деревенской дурочки, которую все звали Лоскутовкой из-за того, что зиму и лето она ходила в одной и той же драной, латаной-перелатаной рубахе.

— С самого начала говори, кто ты есть, откуда, — велела хозяйка, — я же вижу — нездешняя ты.

— А где я? — решилась наконец спросить Беляна.

— Как где? — Хозяйка посмотрела на нее, как на неразумную. — Известно где — в Беловодье!»

Лена посмотрела на свой текст с некоторым сомнением. Как-то уж чересчур лихо — совместить раскольничью легенду о Беловодье, мифической земле праведников, обители свободы и всеобщего братства, возникшую в восемнадцатом веке, с временами совсем уж древнего язычества! Однако, рассудив, что роман в жанре фэнтези — это все-таки не диссертация, и историческая точность здесь не требуется, решила продолжать.

«Беляна сразу почуяла, ощутила всем существом: этой женщине врать нельзя, ни слова, ни полслова! И утаить ничего не получится… Наконец она решилась и, набрав побольше воздуха в грудь, принялась рассказывать все с самого начала — про налет кочевников на родную деревню, про то, как бежала через лес, как упала в овраг… Когда она дошла до камня, о который разбила голову, хозяйка как будто насторожилась.

— До крови разбила? — уточнила она.

— Да, вот. — Беляна коснулась пальцами раны на виске. Странно — она уже закрылась и даже почти не болела больше — ну, если не трогать, конечно.

— Ну-ну, сказывай дальше…

Девушка добросовестно рассказала обо всем — и о волшебном дереве, и о котенке, привязанном у корней, и о воронах, и даже о схватке непонятных призрачных, но, несомненно, могущественных сущностей, одна из которых пыталась ее поглотить, а другая, похожая на медведя, помешала это сделать. Когда она закончила и замолчала, ожидая, что будет дальше, хозяйка покачала головой:

— Ох, и натворила ты дел… Самого Чернобога обездолила! Но раз уж Лесной Хозяин за тебя вступился, так тому и быть. Оставайся!

Вспомнив облако, похожее на медведя, Беляна задрожала всем телом. Про Лесного Хозяина, Велеса, она, конечно, слышала — старухи в деревне рассказывали. Но чтобы вот так столкнуться лицом к лицу…

— Делать что умеешь? — деловито спросила хозяйка.

— Шить могу, прясть могу, вышивать тоже, кружева плести… — добросовестно принялась перечислять Беляна, — вязать умею, и крючком, и спицами! Бисер низать тоже… Меня матушка научила, она у нас лучшая мастерица в округе была.

Слушая ее, хозяйка одобрительно кивала, но неожиданно Беляна заплакала. Слезы текли ручьем по лицу, а она даже не вытирала их. Рыжий котенок, о котором она как-то позабыла, запрыгнул к ней на колени, принялся тереться головой, словно хотел утешить.