Виктория Балашова – Фабрика современных игрушек (страница 3)

– Герман Борисович, так понимаю? Аркадий Феоктистович, – представился мужчина, – а это Клавдия, можно без отчества.

– Для протокола отчество нужно будет и фамилия. Пока проведем осмотр места происшествия. Фото я уже сделал. Сейчас осмотрим, я на диктофон при вас надиктую, в отделении запишу, вы подпишите. Врач из города едет. Подождем его, опишем труп и запротоколируем предполагаемую причину смерти. – Герман начал надиктовывать, описывая положение трупа и окружающую обстановку. – Вы можете опознать этого человека? – обратился он снова к понятым.

– Да, конечно, – опять заговорил мужчина. – Кто же его не знает.

– Я, например, – встрял Герман. – Итак, кто это?

– Райф Владислав Михайлович. Простите, забыл, что вы не местный. Влад – хозяин туристического комплекса «У плотины». Там несколько домиков и административное здание, которое мы с ним делим. Нам-то много не надо, кроме того, у нас еще есть научная лаборатория неподалеку, где мы проводим большую часть времени. Жаль парня. Он хоть и зожник, но человек хороший.

Тут Герман увидел людей в белых халатах, которые быстрым шагом направлялись к ним со стороны дороги. Врач осмотрел тело и подтвердил вердикт Германа.

– Заберем в больницу на вскрытие, но не думаю, что обнаружим что-то новое. Скорее всего, умер от удара дерева. Это не ваши бобры постарались? – обратился врач уже к Аркадию Феоктистовичу. – Их зубов дело?

– Мои бобры? Да вы что! Они бы увидели, что человек идет. А если никто не идет, то рубят они деревья до конца. То есть, не могли чуть подрубить и уйти, а потом пошел Влад, а дерево и упало, – сбивчиво затараторил Аркадий Феоктистович.

– Тем не менее, давайте поговорим и про бобров. Очень интересно. Только сначала покажите мне, пожалуйста, окрестности и расскажите, где вы работаете. – И Герман кивнул врачу: – Буду ждать результаты, всяко бывает.

– Пойдемте, все расскажем, все покажем, – недовольно буркнул Аркадий Феоктистович и, дождавшись, когда врач вместе с санитарами, которые несли на носилках труп, удалились к машине, продолжил: – Я работаю директором ООО «Бобры», а Клавдия у меня служит менеджером. На самом деле, она молодой ученый, но так было проще ее оформить. – Он пошел вперед, за ним решительным шагом молчаливая Клавдия. Замыкал группу Герман.

Возле реки компания остановилась. Повсюду виднелись поваленные деревья, а в реке, близ берега, стояло несколько бобровых хаток, сильно смахивавших на шалаши.

– Вот здесь они живут, – снова начал говорить Аркадий Феоктистович. – Когда-то, одновременно с НИИ робототехники, открыли нашу лабораторию по изучению бобров. Они и тогда тут жили в большом количестве. Во многих местах в то время изучали повадки животных и возможность их сделать разумными, точнее, степень, до которой они могут стать разумными. Мой отец был начальником лаборатории. Когда я окончил университет, то присоединился к его команде, в которую входила и мать тоже. В конце восьмидесятых мама умерла, а вскоре и отец – не смог долго без нее… Да, так вот, когда в девяностых решили закрывать НИИ, про нас как-то подзабыли. С одной стороны, хорошо. С другой стороны, полностью прекратилось финансирование. Бобры пропитание и сами славно добывали, мы с ними продолжали эксперименты бесплатно, однако, кушать нам хотелось. Потихоньку сотрудники отсюда поуезжали. Потом НИИ приватизировали. Директор приехал ко мне и предложил бобровую лабораторию тоже приватизировать. Так мы открыли ООО «Бобры».

В этот момент на берег из ближней хатки вышел здоровый бобр. Он без стеснения подошел к людям и присел на сваленное дерево, явно приготовившись слушать.

– О, это наш долгожитель! Епифанию почти тридцать пять лет! – с гордостью представил бобра директор «бобрятника». – Так вот, при помощи наших побратимов из итальянского Фраскати мы наладили поставки древесины на их мебельную фабрику. Сейчас, правда, из-за сложностей в основном поставляем на нашу, российскую фабрику во Владимире. Денег меньше, зато и хлопот поубавилось. Деревья забирает, обрабатывает, пакует и отправляет на фабрику небольшое предприятие в ближайшей деревне на аутсорсинге…

– На чем? – переспросил Герман, чья голова и так уже трещала от поступавшей информации.

– Аутсорсинг – это, когда какую-то функцию компания выполняет не сама, а делегирует другой компании, – неожиданно заговорила Клавдия. – Нам не имело смыла в это вкладываться, а в деревне делают народные деревянные игрушки, у них дело поставлено.

– Хорошо, давайте поговорим о Владиславе.

– Влад тут объявился лет десять назад. У него сеть экоотелей. Он ездит и смотрит разные локации. Ездил… У нас попросил в аренду часть земли – мы тут все в свое время приватизировали, а всего было довольно много. А нам зачем? Незачем. Мы и оформили долгосрочную аренду. Он домики построил. Народ ездит чуть ни круглый год. У него питание здоровое – там есть ресторанчик в административном здании, тренажеры, летом можно купаться в реке – сделали бобры им запрудик, вода довольно неплохо прогревается. К бобрам народ ходит на экскурсии – вот, Клавдия навострилась их здесь водить.

– Так, перейдем к бобрам, – постарался не забывать о цели беседы Герман, – почему вы считаете, что они не могли недогрызть дерево, и оно упало в самый неподходящий момент, когда там шел потерпевший? Или, почему они не могли подгрызать дерево, а Влад шел, и дерево опять упало в самый неподходящий момент, так как он не заметил бобров, например, а те грызли и догрызли?

Клавдия поджала губы и фыркнула. Аркадий Феоктистович проявил меньшее ехидство и начал объяснять:

– Бобры в основном работают по ночам. Бобры прекрасно видят приближающегося человека и вполне способны его предупредить, тем более, что работают они довольно громко. Кроме того, работают они очень быстро и не оставляют надгрызенные деревья.

В этот момент у Германа зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но Герман без колебания ответил, так как на новом месте пока никого в список контактов еще внести не успел. Оказалось, звонил врач, решивший не только отправить результаты вскрытия, но и позвонить лично. Поблагодарив доктора, Герман снова обратился к представителям ООО «Бобры»:

– Влад погиб примерно три часа назад. От удара по голове весьма тяжелым предметом, предположительно деревом, так как в его волосах нашли мелкие кусочки коры. Эх, жаль мы ваших бобров допросить не можем, – посетовал Герман. – Все-таки неплохо было бы уточнить, где они находились, а может и кого видели…

– Почему нельзя допросить? – перебил его Аркадий Феоктистович. – Можно допросить, раз вы нам на слово не верите. Епифаний, твои тут играли часа три назад? – обратился он к бобру, по-прежнему сидевшему на дереве. – Вот господин начальник полиции спрашивает, потому что человека деревом прибило. Влада, – говорил директор с бобром, четко, медленно и немного напевно произнося слова.

Бобр, как старый дед, кряхтя, встал, подошел к воде и шлепнул по ней три раза хвостом. Из хатки вышло три бобренка. Епифаний издал несколько звуков, похожих на свист. Герману показалось, что бобрята в чем-то провинились – их ответный свист явно не понравился главе семейства.

– Шалили, шалили, нашальник, – вдруг заговорил по-человечески Епифаний, все шипящие буквы произнося со свистом, пришипетывая. Понимал его Герман с большим трудом, так как все слова сливались для неопытного уха в одно сплошное «ш-ш-ш».

– Так, пошли в отделение, – принял он решение, понимая, что пора все фиксировать и подписывать, иначе потом до правды не докопаешься. – Все пошли в отделение. И эти трое, которые «шалили-шалили», – передразнил он Епифания. – Вы, Аркадий Феоктистович, будете переводить своих подопечных.

Через полчаса к сержанту Гуськову подошла странная процессия: впереди шагал хмурый Герман, за ним шли, едва поспевая, Аркадий Феоктистович и Клавдия, еще чуть дальше ковылял Епифаний, а замыкали шествие три бобренка, пихавшие друг друга и кидавшиеся шишками, несмотря на постоянный свист главного бобра, пытавшегося призвать хулиганов к порядку. Входная дверь в бывший особняк была открыта, а внутри на кухне чаевничали Карл Эрнстович и Федор. Нина, которую включили гости, увидев Германа, заметила:

– Загулялся! Давай за стол!

Герман проигнорировал призыв и направился сразу в левую, рабочую часть.

– Садитесь, – он показал на стулья, в количестве присланные щедрой фабрикой. Они хранились на складе, будучи списанными из старого кинозала после его ремонта. Поэтому стулья стояли по два-три, соединенные между собой. – Начнем. Где были эти бобры примерно с часу до двух дня?

Аркадий Феоктистович начал шипеть и напевать, переводя вопрос, но Епифаний махнул лапой: мол, он понял, и принялся свистеть молодняку.

– Нашальник, шалили, но не нарошна. Дерефо грыжли, шренирофались, хто быштрее. Но, нашальник, никафо не пришибли. Нашальника Флада фидели, он шел, они убешали. Но, нашальник, Флад шел шивой, дерефо уше лешало. Они шалили шуть-шуть, жнают, што дерефо нада акуратна, шоб на шелофека не падала.

Как ни странно, Герман в общих чертах все понял и старался протоколировать без ошибок.

– А что ж малые у вас не разговаривают? – спросил он между делом директора бобрятника.

– У всех бобров, которые сызмальства у нас растут и предрасположены к человеческой речи генетически, способности к говорению развиваются с разной скоростью, – заговорила Клавдия. – Они все начинают говорить гораздо позже, чем людские дети. Важно и то, что между собой бобры пересвистываются или колошматят хвостами по воде, передавая сигналы. Практики мало. Мы, правда, с ними занимаемся почти каждый день. Однако процесс медленный и быстрого успеха ждать не приходится. Они могут не говорить, но речь нашу в основном понимают.