Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 92)

В центре горел костер, отблески которого освещали золотистую броню рыцарей Эриды. Все они стояли на коленях в грязи, а к их горлам были приставлены ножи, которые сжимали в руках нависавших над ними убийцы-амхара. Еще двое убийц стояли в стороне и удерживали между собой нечто темное и похожее на мешок.

– Не переживайте за своих рыцарей, Ваше Величество, – сказал Меркьюри, взмахнув рукой. Словно его жест мог развеять шок Эриды или беспокойство Таристана.

– Лорд Меркьюри… – начала Эрида, но ее прервал чей-то крик.

На дальнем краю круга, образованного палатками, засверкали факелы и зазвенели мечи. Послышались крики стражников, за которыми последовал громкий топот. Быстрее всех бежал лорд Торнуолл, облаченный в одну лишь ночную пижаму, из-под которой в отблесках костра виднелись голые ноги. Наконец его красное лицо показалось на краю площадки. Позади него шествовал целый отряд солдат.

– Постойте! – крикнула Эрида и подняла руку, чтобы не дать Торнуоллу угодить в змеиное логово убийц.

Раскрасневшийся военачальник замер на месте. Солдаты последовали его примеру.

– Ваше Величество, – выдохнул он, широко распахнув глаза от страха.

– Постойте, – повторила Эрида. Ее голос прозвучал мягко, но властно. – Хорошо, лорд Меркьюри. Покажите мне ваш дар.

Амхара не заставил себя ждать.

– Ведите его сюда, – сказал Меркьюри, вскинув руку.

Двое убийц выступили вперед, по-прежнему сжимая с двух сторон какую-то фигуру.

«Ведите его».

Эрида почувствовала, как у нее сжимается желудок. Фигура пошатнулась и повалилась вперед. У этого человека, облаченного в изорванную и запачканную грязью одежду, были связаны руки, а на голову накинут мешок.

Она бы никогда не узнала этого мужчину, если бы не его сюрко, украшенное изображением зеленого льва – гербом Галланда с измененными цветами.

Гербом лорда Кониджина.

Львица внутри ее ликующе зарычала. Казалось, Эрида совершила еще одно завоевание, добавила очередной драгоценный камень на свою корону. «Нет, – вдруг поняла она, мысленно рассмеявшись. – Это приятнее, чем новые владения».

Один из убийц толкнул Кониджина, и тот упал на колени. Из мешковины донесся приглушенный скулеж.

Эрида смотрела на него, приоткрыв рот. Ночной воздух, холодивший кончик ее языка, на вкус напоминал победу.

– Милорд, это и правда весьма щедрый дар. – Ее руки дрожали, а кожа полыхала огнем. – Какую цену я должна за него заплатить?

К ее восторгу, Меркьюри снова поклонился. Из-под его одеяния выскользнула цепочка, блеснувшая в отблесках факелов. На ней висел нефритовый кулон с изображением змеи.

– Цена уже заплачена, – сказал убийца.

Эрида почувствовала взгляд Торнуолла у себя на лице. Солдаты, стоявшие позади него, сосредоточили внимание как на королеве, так и на рыцарях Львиной гвардии, к чьим шеям по-прежнему были прижаты кинжалы.

Она приподняла подбородок, вспомнив про свой долг.

– Мои рыцари.

Меркьюри еще раз взмахнул пальцами, и амхара отступили, двигаясь слаженно, как косяк смертоносных рыб.

Вскочив на ноги, рыцари Львиной гвардии поспешили отступить от убийц как можно дальше.

– Что насчет Корэйн? – спросила Эрида, снова переводя взгляд на Меркьюри.

Тот бросил на нее мрачный взгляд.

– Гильдия амхара никогда не терпит неудач, – прошипел он. – И не прощает предательства.

Душу Эриды наполнило радостное удовлетворение. В глубине ее сознания одобрительно заурчал Тот, Кто Ждет. «Он охотится за Корэйн и Сарн, – с восторгом подумала королева. – Он убьет их обеих».

– Лорд Торнуолл, подготовьте палатку для лорда Меркьюри и его спутников, – сказала она, а затем посмотрела на Кониджина.

В ее воспоминаниях кузен выглядел гораздо внушительнее. Раньше он носил отороченные мехом бархатные одежды и всегда – даже когда она восседала на троне – смотрел на нее сверху вниз.

Но теперь он, без сомнений, больше никогда не посмотрит на нее свысока.

Эрида схватилась за мешок, накинутый ему на голову, и почувствовала под пальцами грубую ткань. Медленным движением стащила его и уставилась в лицо сломленного человека, представшего перед ней. А Кониджин в самом деле был сломлен.

Уголки его рта покраснели от кляпа, зажатого между зубами. От роскошной светлой бороды и усов остались лишь воспоминания: красные щеки и подбородок были побриты. Некогда золотистые волосы полностью поседели. Он выглядел худее и старше, чем Эрида его помнила. Слезящиеся, налитые кровью глаза под покрасневшими веками трусливо смотрели на нее. В последний раз, когда Эрида видела этого мужчину, он подсыпал в чашу ее мужа яд. Однако попытка отравления провалилась, и он быстро сбежал из дворца.

Когда-то Кониджин был точной копией ее отца, и, глядя ему в лицо, Эрида испытывала боль. Она страдала от одной только мысли, что ее жадный до власти кузен жив, в то время как отца давно нет в этом мире. Теперь же бледный, тощий и обессилевший лорд Кониджин походил, скорее, на мертвецов из войска Таристана. От человека, который пытался захватить трон Эриды и убить ее мужа, ничего не осталось. Ничего не осталось от того, на кого возлагали последние надежды лорды-предатели – самодовольные мужчины, которым претила сама мысль о том, что ими командует женщина.

В голубых глазах Кониджина горела крошечная искра. Последняя капля его мятежного, непокорного духа.

– Ну, здравствуй, кузен, – прошептала Эрида.

Кониджин задрожал, и искра в его глазах угасла.

Рыцари затащили Кониджина в королевский шатер. Эрида услышала, как тело кузена тяжело ударилось о пол и из его рта вырвался еще один стон. Таристан зашел внутрь первым и обжег пленника жадным взглядом. Эрида разделяла чувства супруга. Ее губы растянулись в дьявольской усмешке. Мысленно сжимая сердце Кониджина в зубах, она повернулась к шатру, чтобы последовать за Таристаном.

Но у самого входа ее остановил лорд Торнуолл, и Эрида едва не зарычала. Она тут же опустила глаза, чувствуя, как к лицу подступает знакомый жар.

– Чего вы этим добьетесь, Ваше Величество? – торопливо спросил Торнуолл, заламывая руки. На нем по-прежнему была только ночная пижама, и он представлял собой странное зрелище. Особенно при сложившихся обстоятельствах.

– Вы шутите, милорд? – прошипела Эрида и зажмурилась, чтобы спрятать свою ярость. – Если при моем дворе есть предатели, мне непременно станет о них известно. И я поступлю с ними так, как посчитаю нужным.

Где-то в глубине сознания появилось болезненное жжение. Эрида задумалась, почему Торнуолл не хочет, чтобы она допрашивала этого вероломного лорда.

– При обычных обстоятельствах я бы согласился с вами, – пробормотал военачальник, оглянувшись на освещенные факелами палатки.

– Но? – Эрида быстро заморгала, чувствуя, как проясняется зрение. Как раз вовремя. У нее появилась возможность вглядеться в лицо лорда, чтобы распознать на нем признаки лжи. – Вы хотите в чем-то признаться, лорд Торнуолл?

Ее серобородый военачальник будто обратился в камень и стиснул зубы. Его глаза сверкнули, и Эрида увидела, что галлийский лев живет и внутри его тоже.

– Я командую армиями Галланда, – коротко сказал Торнуолл. Эрида поняла, что именно таким его видели солдаты: решительным и непреклонным. – Будь я виновен в измене, вы бы уже знали об этом.

Эрида едва не подавилась собственными словами.

К ее досаде, Торнуолл принял ее молчание за позволение продолжить.

– Лорд Кониджин примет казнь. Он знает это и понимает, что ваше справедливое наказание неотвратимо. Ничто в этом мире не сможет его спасти, – сказал Торнуолл. – Поэтому он разобьет вам сердце. Он назовет имя каждого благородного лорда, который хоть раз в жизни улыбнулся ему или выслушал его планы по захвату трона. Прежде чем Кониджин сделает последний вдох, он отравит вас.

«Так же, как когда-то пытался отравить Таристана. Так же, как пытался отравить умы всех дворян, настраивая их против меня». Эрида сжала руку в кулак, и ее ладонь пронзила волна боли. Это помогло ей удержать равновесие, хотя в ее крови клокотала обжигающая злость.

– Убейте его и покончите с этим, – произнес Торнуолл умоляющим тоном. Его строгое лицо смягчилось, а глаза округлились от отчаяния. – И позвольте его измене умереть вместе с ним.

Логика и здравомыслие Торнуолла раздражали Эриду. Она прекрасно понимала, что он прав насчет Кониджина, однако искушение было слишком велико, чтобы ему не поддаться.

– Вы дали мне хороший совет, лорд Торнуолл, – сказала она и вошла в палатку, оставив военачальника наедине с факелами, рыцарями и мерцающими звездами.

Таристан сидел на стуле, дожидаясь ее. На столике рядом с ним лежал нож. Он наблюдал, как Эрида ступает по коврам и останавливается в ярде от лежавшего на полу Кониджина. Когда она кивнула, Таристан полоснул ножом по кляпу. Кузен закашлялся и сплюнул на пол. Его руки по-прежнему были связаны за спиной, поэтому он мог лишь беспомощно лежать, прижимаясь щекой к ковру, и двигать глазами.

Старик выглядел так несчастно, что мог бы вызвать сочувствие. Только не у Эриды.

«Ты сам навлек на себя такую участь, милорд».

– Ты расскажешь мне все, – сказала она, жестом указав на нож.

Таристан мгновение мешкал. Выражение его лица оставалось отстраненым и непроницаемым, пока он смотрел на Эриду. Королева стиснула зубы и протянула вперед здоровую руку.

Сомкнув пальцы на рукояти, она почувствовала, что все делает правильно. Небольшое, хорошо сбалансированное лезвие идеально подходило для тонкой работы. Его острие сверкало в отблесках свечей.