Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 89)

– Если бы я только выучил этот урок несколько месяцев назад.

– Судя по тому, что мне известно, конец света уже наступил бы, – произнес Дириан, пронзая его внимательным взглядом. – Если бы не отвага Эндри Трелланда.

Лицо Эндри вспыхнуло.

– Не думаю, что это так, милорд.

– Да? – Дириан приподнял светлую бровь, окруженную веснушками. – Значит, я ошибаюсь? Значит, это не вы спасли Веретенный клинок, украв его из-под носа Таристана из Древнего Кора?

– Да, но… – Эндри запнулся и сжал руку в кулак, чтобы отогнать от себя новую волну болезненных воспоминаний. – Мне кажется, все это случилось очень давно.

– Возможно, в вашем понимании прошло много времени, – задумчиво произнес Дириан, не отводя от него взгляда.

Эндри покраснел еще сильнее.

– Вы правы, – пробормотал он, не найдя других слов. «Для него один год – все равно что пара дней».

Он еще раз взглянул на дверь. Стражники делали вид, что не замечают их обоих.

– Вы слышите, что они говорят?

– Конечно, – сказал Дириан таким тоном, словно ответ на этот вопрос был совершенно очевиден. Затем наступил его черед покраснеть: щеки залились не типичным для Древнего румянцем. – Ой, а вы не слышите?

Подавив смешок, Эндри покачал головой:

– Нет, милорд.

Глаза Дириана округлились от изумления. Пусть он и был Древним, прожившим в этом мире несколько дюжин лет, его реакция показывала, насколько он на самом деле молод.

– Как странно, – произнес он, скрестив руки на груди. – Мне рассказать вам?

Эндри было стыдно манипулировать ребенком, но он постарался отмахнуться от неприятного чувства.

– Я бы очень этого хотел.

Дириан широко ухмыльнулся, обнажив щербинку между зубами, идеальными во всех остальных отношениях.

– Изибель злится на дядю Вальнира, – сообщил он, прислушавшись к происходящему в тронном зале. – Она говорит, что им руководит чувство вины, а не здравый смысл.

Корэйн рассказывала Эндри об этом, когда он только прибыл в Айону. Кроме того, что Вальнир приходился братом леди Эйде, его также изгнали в Оллвард прежде, чем Древние утратили доступ к Глориану. Это случилось потому, что он боялся Веретен и создал оружие, способное их уничтожить.

«Он выковал Веретенные клинки, а теперь все мы вынуждены расплачиваться за это».

– Изибель говорит… – Голос Дириана дрогнул, и его заговорщицкая улыбка угасла. Он помрачнел. – Она говорит, что Вальнир и моя мать на своем собственном примере доказали, что война чересчур опасна. Они пролили слишком много крови Древних, и она не собирается повторять их ошибку.

Повелитель Ковалинна был слишком юн, чтобы уметь хорошо скрывать эмоции. В его глазах заблестели слезы, лицо и шея покрылись красными пятнами, и он весь напрягся, чтобы не расплакаться. Рука Эндри дернулась, и он едва не обнял Дириана, на мгновение позабыв, что тот является Древним лордом, а не скучающим по дому мальчиком-оруженосцем, который разревелся в дворцовых казармах.

– Соболезную, – пробормотал Эндри и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Дирианом. – Я горюю о ваших погибших родичах. И о вашем доме.

Дириан наморщил нос, как будто это могло помочь ему сдержать слезы, а потом смущенно провел по глазам тыльной стороной ладони.

– Ковалинн никогда не был нам домом. По крайней мере, не в полной мере. Мы дети Глориана, – сухо сказал он, словно повторяя слова молитвы, которые тем не менее совершенно не помогали ему справиться с тоской. – Однако Ковалинн был единственной родиной, которую я знал, – полушепотом добавил он.

«Да плевать на эти условности и титулы».

Не удержавшись, Эндри положил руку на плечо юному бессмертному. Стоявшие позади него ковалиннские стражники напряглись, но Дириан прильнул к ладони оруженосца и даже позволил себе всхлипнуть.

– У меня тоже не осталось дома, – произнес Эндри дрожащим голосом, вспоминая Аскал, дворец, рыцарей и оруженосцев, с которыми он прожил всю свою жизнь бок о бок. Он даже подумал о королеве, предавшей всех. Он горевал обо всем этом, равно как и о себе. И о своей судьбе, которой уже никогда не предстоит исполниться. – «Сожги свою жизнь», – пробормотал он, вспомнив слова Вальтик. Казалось, с тех пор как она произнесла их, минула целая жизнь.

Дириан бросил на него непонимающий взгляд:

– О чем это вы?

– Эти слова когда-то произнесла женщина, которая приходится мне другом, – ответил Эндри. – Она сказала, что я должен сжечь свою жизнь, чтобы спасти мир. Что ж, от моей жизни не осталось ничего, кроме пепла.

– Моя жизнь тоже сгорела, – проговорил Дириан, шмыгнув носом.

В этот момент айонские стражники выпрямили спины и потянулись к дверям в тронный зал. Эндри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелые створки распахиваются и на пороге появляются повелители Древних во всем своем великолепии.

Впереди шагала Изибель, по-прежнему облаченная в белые одежды. Серебристо-золотые волосы струились по ее спине, а серые, как луна, глаза смотрели сквозь Эндри, словно он был лишь сгустком тумана. Она решительно ступала по коридору, а ясеневая ветвь в ее руке дрожала и поблескивала. Вальнир с леди Эйдой, одинаково белокожие и рыжеволосые, следовали за ней вплотную.

На некотором отдалении шла Корэйн. Она выглядела растерянно, но старалась не отставать от трех грозных Древних.

– Пойдем, Дириан, – резко сказала Эйда.

Юный лорд бросил на Эндри ласковый взгляд, а затем подчинился приказу матери. Эндри, в свою очередь, торопливо поравнялся с Корэйн.

– Ну что? – спросил он, подстраиваясь под ее шаг.

Корэйн нахмурилась, и в ее черных глазах вспыхнул огонь.

– Мне позволили сказать всего несколько слов и не дали толком ничего объяснить, – прошипела она. – Они только и делают, что переговариваются между собой. Время для них ничего не значит.

Эндри знал, что Древние отлично слышат их разговор. Он готов был поспорить, что именно на это и рассчитывает Корэйн.

– Таристан и Эрида скоро будут здесь. Они захотят убить меня и забрать Веретенный клинок, – продолжила она, шагая по коридору. – Единственный вопрос состоит в том, сколько времени нам осталось. И что мы можем сделать, прежде чем Эрида обрушит на нас всю мощь своей короны.

Эндри, как никто из ныне присутствующих в Айоне, представлял силу войска Эриды. В ее многотысячных легионах служили профессиональные солдаты, которых всю жизнь учили воевать и покорять новые территории. В распоряжении королевы были не только кавалерия и пехота, но и осадные орудия. Эндри покачал головой, чтобы отогнать возникшую перед его взглядом картину того, как катапульты осыпают снарядами городские стены Айоны.

– Хорошо, что хоть Чарли проявил благоразумие, – горько проговорила Корэйн.

Эндри кивнул. Какой бы маленькой ни была Левана, Чарли и Гарион могли узнавать там новости, в отличие от кокона Айоны, полностью отрезанного от мира смертных.

Изибель стояла у настежь распахнутой входной двери. Снаружи дул промозглый ветер, а клочья разорванных им облаков напоминали длинные ленты. Сквозь них проглядывало солнце, лучи которого оставляли на мраморном полу лужицы света.

Изибель вышла на крыльцо первой, и ее волосы засияли на солнце подобно лезвию клинка. Ей даже не нужно было надевать броню, чтобы производить впечатление яростной воительницы, или брать в руки меч, чтобы внушать всем страх. И того и другого она могла добиться одним лишь взглядом.

Все остальные последовали за правительницей и ступили на площадку перед воротами, с которой открывался вид на весь город и на долину за его пределами. Холмы по-прежнему окутывал туман, сокращая видимость всего до нескольких миль.

Внезапно ворота распахнулись, и в них ворвались двое стражников. Они бежали так быстро, что человеческому глазу было тяжело отследить их движения. В то же мгновение по городу пронесся рев охотничьего рога. Эндри и Корэйн подпрыгнули на месте и, не раздумывая, бросились друг к другу.

Их руки соприкоснулись, и Эндри вздрогнул еще раз, превратившись в комок нервов.

– Миледи, разведчики, – сказал один из новоприбывших стражников, упав на одно колено перед правительницей Айоны.

Изибель взмахнула ветвью, приказывая ему молчать. Она осмотрела долину, находившуюся за пределами серых стен и башен Айоны, а затем устремила взгляд на юг – туда, где среди тумана виднелась зеркальная поверхность Лохлары, Рассветного озера.

Она прищурила глаза и нахмурилась.

Ни Эндри, ни Корэйн не знали, что она пытается рассмотреть: их смертные глаза были бессильны против завесы тумана. Эндри взглянул на Вальнира, потом на Эйду и Дириана. Хотя они тоже выглядели бесстрастными, их лица были не столь непроницаемы, как у Изибель, которая всегда оставалась отстраненой и бесчувственной, словно звезда.

Эйда выпрямилась во весь свой грозный рост и сжала рукой плечо сына. Глаза Дириана округлились, но на этот раз от страха.

По спине Эндри пробежали мурашки.

Похожий на ястреба Вальнир всматривался в туман, мрачно поджав губы. Он потянулся рукой к луку, висевшему за плечом, и коснулся его древка, словно это была икона или божественная реликвия.

– Может быть, кто-нибудь скажет нам, что происходит? – взорвалась Корэйн. – Или мы должны угадать?

На лице Изибель промелькнула тень раздражения. Она посмотрела на Корэйн с таким видом, словно только что заметила ее присутствие.

– Армия смертных движется на север, – мягко сказала она. Ее голос не звенел от страха, но в нем также не слышалось ноток храбрости. На лице застыло каменное выражение. – В сторону Айоны.