Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 58)

Сораса смерила его убийственным взглядом, шагая по палубе. Свою мантию она сбросила в каком-то из переулков Аскала, оставшись в одних поношенных кожаных доспехах.

– Когда буду планировать наш следующий побег, обязательно позабочусь о твоем комфорте, – ядовито произнесла она.

Наконец они выбрались из-под облаков дыма, и в ночном небе над их головами начали зажигаться звезды. Дом нахмурился, заметив, что созвездия подернулись розоватой дымкой, потеряв былую яркость. Он вдруг вспомнил закат, который они увидели в Аскале, когда сбежали из темницы. Небо было неестественно-красным, словно пролитая кровь. Это зрелище выбило Дома из колеи, и он с тоской подумал о холодном, прозрачно-голубом куполе неба над Айоной.

Сораса встревожилась еще сильнее. Она тоже щурилась, глядя в небо. Даже ее привычная бесстрастная маска дала трещину, и на лице проступило беспокойство. Убийца и Древний обменялись встревоженными взглядами, но так ничего и не сказали.

«Значит, мир раскалывается, – понял Дом, и его рука задрожала. – Пусть понемногу, но это уже происходит».

Пока они проходили по палубе, их провожали взглядами гребцы со своих скамеек, а остальные моряки – со снастей и мачт. Они были устрашающими настолько, насколько могут быть смертные, и держали при себе оружие даже на борту собственного корабля. Их загорелую кожу испещряли шрамы и татуировки. Сораса мрачно уставилась на них в ответ, изучая их лица так же внимательно, как и Дом.

– Как хорошо твоя команда умеет молчать, капитан? – спросила Сораса.

Мелиза обернулась через плечо и бросила на нее такой взгляд, от которого кровь могла бы застыть в жилах.

– На борту моего корабля нет ни единой души, которая продала бы вас Львице или ее Принцу Роз.

Слова капитана показались Домакриану правдивыми. Он посмотрел на Сорасу, пытаясь узнать ее реакцию – все-таки она разбиралась в смертных лучше его.

Судя по виду, ответ ее устроил, и Дом немного расслабился.

– Хорошо, – произнесла Сораса. Она не привыкла благодарить людей, поэтому это слово было практически равноценно «спасибо». – И повесь на флаг что-нибудь красное.

Мелиза снова нахмурилась, но на этот раз озадаченно, если не раздраженно.

– Хоть красную рубашку, хоть простынь или тряпку, – добавила Сораса. – Что угодно, лишь бы красное.

– Кому ты хочешь дать сигнал? – спросила Мелиза, прищурив глаза.

– Возможно, никому, – пробормотала убийца.

«Сигилле, – подумал Дом. – Где бы она сейчас ни находилась».

Единственная дверь на палубе открылась, и за ней показалась узкая лестница, уходящая в темноту. Мелиза, привыкшая к покачиванию волн и тесноте корабельных помещений, даже не сбавила шага, но Дому понадобилась вся свойственная бессмертным грация, чтобы не врезаться в стену и не упасть лицом вниз.

«Львица и Принц Роз». Его мысли крутились вокруг этих титулов. Казалось, речь шла о героях легенд, а не о живых людях из плоти и крови.

– Что вы знаете об Эриде и Таристане? – спросил Дом, наблюдая за Мелизой в тусклом свете фонаря.

Она нахмурилась и сошла с последней ступени. Ее горло под воротом плаща чуть заметно дернулось.

– Я мало что знаю о королевах и завоевателях… но того, что видела собственными глазами, достаточно, чтобы вселить в мою душу ужас, – сказала она, указав на свою шею, на которой виднелся край круглого шрама.

Дом сразу понял, что оставило этот след. Он вспомнил щупальца кракена с круглыми мясистыми присосками на внутренней стороне.

– Добавьте к этому слухи, которые ходят по миру, – продолжила Мелиза. Воздух на нижней палубе был спертым, и голос капитана звучал более хрипло, чем обычно. – Красное небо. Рассказы об оживших мертвецах.

По обнаженной спине Дома пробежал холодок. Он слишком хорошо помнил армию мертвецов – мужчин и женщин, зверски убитых и воскрешенных вновь. Перед его глазами возникли полуразложившиеся тела воинов Пепельных земель, которые покинули один мир, только чтобы отравить другой. А за всем этим стоял Тот, Кто Ждет – кукольник, дергающий Таристана за ниточки.

– С миром творится что-то неладное, и в этом, похоже, виноваты королева и ее принц, – пробормотала Мелиза.

Дом посмотрел на Сорасу. Она напряженно вглядывалась в тьму, поджав губы так сильно, что они превратились в тонкую белую линию. В ее взгляде светились те же воспоминания, которые в этот момент преследовали Дома.

– Вы даже не представляете, насколько правы, – сказал он.

Когда они оказались на нижней палубе, Дом ссутулился, прижавшись ухом к потолку. Половицы под его ногами издавали глухой звук. Внизу явно скрывалось несколько футов потайного пространства. Дом не представлял, что именно хранилось под нижней палубой «Бурерожденной», но его это совершенно не касалось.

Они прошли мимо ряда гамаков, на некоторых из которых спали моряки, и оказались наконец перед дверью в каюту Кайрима. Он оставил дверь открытой, фонарь – зажженным и даже принес кувшин с водой и таз.

Мелиза осмотрела каюту и фыркнула.

– Я прикажу, чтобы вам принесли еду и чистую одежду.

– В этом нет необходимости, – машинально произнес Дом, забыв о своей обнаженной груди.

Капитан наградила его испепеляющим взглядом.

– Еще как есть.

Покраснев, Дом издал неразборчивый горловой звук.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Надеюсь, ты достоин моей доброты, Древний, – отозвалась Мелиза, а затем развернулась, чтобы уйти. Подол ее плаща взметнулся, как и ее длинные черные волосы.

Сораса не стала терять время даром. Она протиснулась в каюту и начала быстрыми движениями ловких пальцев расшнуровывать истрепанную кожаную куртку.

Дом задержался в дверном проеме, с кислым выражением лица изучая узкую комнатку. В ней было всего одно маленькое окошко с таким толстым стеклом, что оно вряд ли пропускало хоть какой-то свет. У стены стояла маленькая кровать, а рядом с ней виднелась полка для таза.

– Конечно, это не дворец Древних, – сказала Сораса, нарушив тишину. Небрежным движением она стащи-ла с себя куртку и сбросила сапоги. – Но думаю, ты выживешь.

Ее сердечный ритм не изменился, но сердце Дома заколотилось так, что едва не выскакивало из груди. Он вдохнул спертый сырой воздух и почувствовал, как его обнаженная кожа загорается огнем.

С трудом сглотнув, он снова уставился в стену. В дверном проеме показался нервозный паренек-юнга. Он оставил стопку одежды для них и быстро исчез.

– В темнице и то места больше, – пробормотал Дом, мысленно прикидывая площадь каюты.

Покопавшись в стопке одежды, Сораса разложила на кровати две хлопчатобумажные рубашки-туники с кружевами на воротнике. Обе выглядели поношенными, но чистыми.

– Можешь вернуться туда, если хочешь, – отозвалась Сораса и повернулась спиной к двери.

Изодранная нижняя рубашка скользнула вверх по ее телу, оголяя мускулистую спину, а затем упала на пол. Дом резко отвернулся, чтобы не видеть ни обнаженную кожу Сорасы, ни ее свежие раны. Он знал, что некоторые из ее шрамов были оставлены морским змеем или воином Пепельных земель. Даже беглого взгляда хватило, чтобы ее татуировки запечатлелись у него в мозгу. Дорожка из букв вдоль позвоночника, скопление символов на линиях выступающих ребер. Последний из них болезненно выделялся на коже и больше походил на шрам, нежели на татуировку. Дом знал, что эта отметка обозначала изгнание из Гильдии амхара.

Это клеймо словно обожгло Дома изнутри, и его ребра отчаянно зачесались. Ему пришлось приложить немало сил, чтобы выбросить из головы образ обнаженной спины Сорасы. И это несмотря на то, что он хотел пересчитать все ее татуировки и шрамы, которые, как буквы, складывались в длинную и непростую историю Сорасы Сарн.

– Тебе нужно больше есть, – сказал Дом, не глядя на нее. Он услышал, как ткань скользит по коже: Сораса натягивала рубашку через голову.

– А тебе стоит хоть раз подумать о себе, Древний, – ядовитым тоном отозвалась Сораса. – Вот, возьми.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы поймать вторую длинную тунику. Сораса стояла к нему лицом, продолжая переодеваться. Туника была слишком велика и доходила ей почти до пят, поэтому она, не задумываясь, стянула с себя штаны.

Дому снова захотелось отвернуться, но это все равно что признать поражение. Каждая проведенная с Сорасой секунда была для него вызовом, несмотря на нынешние обстоятельства. Стиснув зубы, он просунул голову в тесную рубашку и с трудом натянул ее на плечи и широкую грудь. Его охватило мрачное удовлетворение, когда он заметил, что сосредоточенность Сорасы на мгновение дала трещину и ее взгляд скользнул по его коже.

Но она быстро вернула над собой контроль.

– Хочешь – стой на страже, хочешь – ложись спать, только займись уже чем-нибудь полезным. – Ее голос зазвучал резче. – Могу подежурить первой, если тебе очень нужен отдых.

Привычно нахмурившись, Дом огрызнулся:

– Я не могу расслабиться на корабле, полном пиратов.

– Ты не доверяешь даже матери Корэйн? – со смешком в голосе спросила Сораса, покачав головой. – Даже я знаю, что она заслуживает доверия. К тому же пираты явно лучше, чем Веретено.

– А что насчет Сигиллы? Думаешь, красной тряпки будет достаточно, чтобы она нашла нас среди бескрайних просторов этого мира?

Биение сердца выдало ее волнение. Дом услышал, как ускоряется пульс Сорасы, заметил, что на ее шее слабо пульсирует вена.

– Сигилла либо застряла в порту, либо плывет по морю, как мы, – наконец произнесла она холодным тоном. – Мне остается лишь надеяться на второй вариант. – Затем ее лицо немного смягчилось. – Нам предстоит долгий путь, Дом. Тебе нужно к нему подготовиться.