Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 89)
Чарли вздохнул и поднялся на ноги, по-прежнему закутанный в накидку.
– Интересно, смогу ли я убедить Сигиллу отпустить меня после того, как все это закончится, – пробормотал он, выпрямляясь.
Стоило ему сделать движение, как что-то маленькое и коричневое выскользнуло из его одежды и упало на землю. Чарли нагнулся, но Корэйн оказалась проворнее и схватила сложенный лист пергамента. Она повертела его в руках, но поняла, что лучше не открывать.
– Отдай, – сурово сказал Чарли, мгновенно став серьезным.
Корэйн испугалась его тона и быстро протянула бумагу. Она вздрогнула, когда он резко выхватил ее.
– Надо было отправить письмо с девочками и их сопровождающими, – сказала Корэйн, прищурившись. – Сомневаюсь, что в Джидаштерне остались гонцы.
Чарли покраснел.
– Я не могу отправить письмо, если не знаю местонахождение адресата.
Эндри приподнял бровь.
– Ты не знаешь, кому оно предназначено?
– Нет, я знаю, для кого оно, – ответил Чарли с горечью в голосе. – Но понятия не имею, где он находится.
– Ах, – сказала Корэйн, понимая. – Гарион.
Эндри мысленно повторял имя, пытаясь вспомнить, где слышал его раньше. Выражение лица Чарли было красноречивее слов.
Некоторое время назад Гарион был его любовником. Один из братьев Сорасы по Гильдии.
– Твоя сообразительность очень раздражает, – пробормотал Чарли.
– Мне ли не знать, – ответила Корэйн, пожимая плечами. – Прости.
Но Чарли отмахнулся от нее, все еще держа в руке сложенное письмо.
– Все нормально. Это не любовное письмо или что-то в этом роде.
Она приподняла бровь.
– Да?
Лицо Чарли вытянулось, накидка соскользнула с его плеч. Он поджал губы.
– Это письмо прощания.
– Сожги его, – сказала Корэйн резким голосом. – Ты не умер в оазисе, не умер в храме и не умрешь в Джидаштерне. Никто из нас не умрет. Я не допущу этого.
Оскалившись, она оглянулась на Эндри. И снова она была больше похожа на солдата, чем на девушку, которую он встретил впервые. Он подумал о своих командирах во дворце. По сравнению с ними она казалась устрашающей. После встречи с ее матерью-пиратом было легко догадаться о причине.
Угроза подействовала на Чарли, и он уныло кивнул. Но Эндри понял, Корэйн произнесла эти слова не только для него, но и для себя. Это было необходимо, и он поддерживал ее убежденность, даже если для нее не было оснований.
Поморщившись, Эндри встал. Он пошатнулся, но удержался на ногах, не обращая внимания на боль.
– За мной, – сказал он, протягивая руку.
Старый боевой клич Львиной гвардии согрел ему сердце.
– За мной, – ответила Корэйн, сжимая его предплечье.
Они выжидающе смотрели, как Чарли переводит взгляд с одного на другого. Смерив их соединенные руки испепеляющим взглядом, он брезгливо скривился.
– Глупость какая, – сухо сказал жрец и побрел прочь.
Эндри и Корэйн рассмеялись ему вслед, с каждой секундой смеясь все сильнее, пока оба не согнулись пополам, задыхаясь от недостатка воздуха. Они вели себя нелепо, даже немного странно, но казалось, смеясь так открыто, когда неподалеку пылает огонь, они обретали свободу.
Что-то холодное прикоснулось к щеке Эндри, когда он пришел в себя, вытирая глаза. Он посмотрел вверх, вглядываясь в холодную синеву над головой. Над ними не было облаков, только дым, дующий с востока.
Но все равно пошел снег, хлопья падали один за другим, кружась на ветру, которого никто не мог видеть.
Глава 29
Истерзана до кости и крови орда
Снег падал на военный отряд, хлопья кружились в пропахшем дымом воздухе. Снегопад был не настолько густым, чтобы скрыть из виду горизонт, хотя Дому этого очень хотелось. Сначала он увидел Джидаштерн – пылающую на востоке выбоину, выбрасывающую клубы черного, подсвеченного пламенем дыма. Он ожидал увидеть там и дракона, но над Джидаштерном не было ничего, кроме дыма.
Как и любой галлийский город, этот окружали высокие башни и стены, центр которых украшали зубцы. Теперь защитные сооружения были бесполезны против врага, который уже находился внутри. Более того, стены служили еще одним оружием, запирая город в кольцо. Все, что находилось внутри, являлось топливом для неистового огня, наполнявшего воздух запахом обугленного дерева и пепла. Дым стелился по побережью, словно черные чернила над Зорким морем.
Дому снова захотелось упереться пятками в бока лошади и проскакать последние несколько миль галопом, а затем ударить по воротам и погнаться за Таристаном по всему городу. «Или он, или я. Одна из двух жизней сегодня оборвется», – пообещал себе бессмертный. Лишь так он мог продолжать двигаться в этом сводящем с ума своим спокойствием темпе.
«Но что если Таристан уже ушел?»
Дом не знал, какой вариант пугал его больше. Шанс не найти Таристана или его меч.
Он снова окинул взглядом город и посмотрел на старую дорогу Древнего Кора, пересекающую прибрежную равнину. Она вела прямо к воротам Джидаштерна, разрезая окружающие земли фермеров. К ужасу Дома, на дороге не было ни человека. Найдя тех девочек в лесу, он ожидал увидеть больше беглецов, но никто не направлялся ни в город, ни прочь. Были только снег и дым, кружащие в адском сером вихре. Даже скрытое облаками море исчезло в нескольких сотнях футов от берега. Казалось, они погружались в небытие.
Сораса держалась поблизости, ее отороченный мехом капюшон был опущен. Прищурившись, она вглядывалась вдаль, черные брови были сведены вместе, полные губы сжаты в мрачную линию. Ее смертные глаза не могли видеть так далеко, как могли глаза Дома, но облаков дыма было достаточно, чтобы ее лицо помрачнело.
– Сколько людей живет в Джидаштерне? – тихо спросил Дом. В нос ударил резкий запах дыма, и его сердце сжалось.
Она равнодушно посмотрела на него.
– Тысячи.
Боль сковала сердце Дома, и он поморщился, издав низкий рык.
– Королеве Галланда едва ли есть дело до собственного народа.
– Неужели ты никогда раньше не имел дело с правителями? – усмехнулась Сораса. – Нет, ее интересует лишь власть. Как и всех остальных.
Дом проглотил возражение, вспомнив о своей собственной правительнице дома, в Айоне. Послание Изибель все еще было свежо в его памяти, ее белая фигура следовала за ним, как тень. «Возвращайся домой». Однажды он уже назвал ее трусливой, и до сих пор не изменил свое мнение.
Сложенные из известняка и камня стены все росли и росли, теперь став, по крайней мере, в три раза выше человека. Они держали в клетке огонь и город, их ворота были плотно закрыты. Дом старался не думать о том, кто или что заперло ворота горящего города.
Из примерно двухсот людей Осковко многие были ранены. Дом не верил, что они способны на штурм чего бы то ни было, не говоря уже о горящем городе.
Он наклонился к Сорасе и понизил голос:
– Учили ли тебя в гильдии искусству осады крепостей?
– По какой-то причине я пропустила этот урок. Я могу проскользнуть за ворота или перебраться через стену, но не с армией на буксире, – проворчала она, оглядывая солдат. Затем задержалась взглядом на Корэйн и Соратниках, избитых, но не сломленных. – Возможно, у Осковко есть идеи.
Дом нахмурился.
– Скорее всего, он лишь еще сильнее замедлит наше продвижение.
– Его отряд ранен и недавно пережил битву, к которой он не имеет отношения. И они все равно едут дальше, – парировала она. – По крайней мере, он заслужил несколько добрых слов.
Бессмертный почувствовал, как его охватил гнев.
– Обычно ты не отдаешь должное людям или их поступкам.
Сораса отмахнулась от него, ее покрытые чернилами пальцы потрескались от холода.
– Про меня можно сказать многое, но я сторонница реализма.
– Что ж, думаю, скоро и принц станет реалистом, – сказал Дом. Он дернул подбородком, указывая на переднюю часть колонны, где ехал Осковко. Сигилла держалась рядом.
Как и Сораса, смертные не могли хорошо видеть город. И все же с каждым шагом принц Трекии все меньше походил на себя прежнего, его лицо казалось обескровленным, от улыбки не осталось и следа. Он то смотрел вперед на город, то поворачивался в седле, чтобы взглянуть на военный отряд. Его практически белые губы были поджаты.
Сораса выглядела такой же ошеломленной.