Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 78)
– Волки Трекии, волки Трекии, – кричали они, поднимая сталь и железо. Несколько человек завыли. – Сегодня мы отпразднуем триумф!
Двигающаяся среди них Сигилла улыбалась безумной улыбкой и размахивала своим топором.
– Железные кости бойцов Бессчетного войска никогда не будут сломлены! – прокричала она свой боевой клич вместе с их собственным.
Сердце Корэйн грохотало в груди, подгоняемое шумными возгласами, зовом Веретена и мира за пределами Варда. Она чувствовала, что текущая в ее жилах кровь Древнего Кора стремится туда, откуда пришли ее предки, будто следуя за зовом сладкой песни сирены. Прикрепленный к седлу Веретенный клинок тоже взывал к тому миру, заключенная в стали сила нарастала, как гул какого-то мистического хора. Как и сама Корэйн, меч ощущал близость Веретена, охваченного пламенем сердца, в котором он был выкован. На мгновение Корэйн забыла, что они едут навстречу гибели, и позволила магии течь сквозь нее, наполняя. Так, как и должно было быть, так, как она должна была чувствовать. Она попыталась зацепиться за это ощущение, повернуться к свету Веретена, а не прочь. И стиснула зубы, крепко сжимая поводья.
Она собиралась рассечь этот портал на две части, как тот, что был в пустыне. И позволить Таристану ощутить это. А еще заставить Того, Кто Ждет пожалеть о каждом сне, в котором Он являлся ей.
Сердце девушки неистово колотилось, а земля сотрясалась от мощи трехсот лошадей, несущихся навстречу самой смерти.
Глава 24
Колокол смерти
Каждый тяжелый шаг лошади бессмертного был подобен удару меча в сердце. Дом не знал, останется ли от него хоть что-то к тому времени, когда они доберутся до храма. Или он станет лишь тенью, отголоском потерянного видэра? Но по мере того, как с каждым дюймом он все явственнее ощущал, как его разрывает на части, к нему пришло и оцепенение, а затем страх превратился в неясный гул в глубине сознания. Воспоминания о Кортаэле не причиняли боль. Ибо Домакриан вообще ничего не чувствовал.
Он ощущал лишь жажду мести. Ярость.
«Немногим дается шанс исправить прошлые ошибки. Возможно, это мой», – подумал он, подгоняя своего коня, и коренастый жеребец помчался через угрюмый лес. Сотни лошадей устремились мимо деревьев, армия людей с грохотом скакала по земле.
А потом появился холм.
Желудок Дома сжался, но он удержался в седле, наклонившись над шеей лошади. Он не помнил, как вытащил свой двуручный меч, но чувствовал в руке кожаную рукоять, ставшую потертой за годы службы во время многих десятилетий. Он знал ее на ощупь лучше, чем что-либо другое в мире, даже лучше, чем собственное лицо. Меч был старше его шрамов, старше окружавших его людей. Сталь отражала солнечные лучи, сверкая маниакальной усмешкой. Остальные последовали его примеру, слишком много лезвий, чтобы их можно было сосчитать, поднялось в воздух. Краем глаза он увидел Сорасу с луком, Сигиллу с топором. Эндри высоко поднял меч, синяя звезда мерцала на его груди. Оруженосец казался настоящим рыцарем.
Находившаяся за ним Корэйн, к огромному облегчению Дома, свернула в сторону. Не по своей воле, а по воле Чарли. Жрец схватил ее поводья, насильно уводя их прочь от схватки в безопасное место подальше в лес. Ни один из них не должен был драться.
Это было последнее, что увидел Дом перед тем, как они поднялись на вершину холма – несущаяся вперед волна воинов и лошадей. Он оказался на гребне, Осковко рядом, Сораса справа от него, с уже натянутой тетивой лука. Сигилла прокричала клич Бессчетного войска, сначала на своем родном языке, потом на верховном.
– Железные кости бойцов Бессчетного войска никогда не будут сломлены! – Дом молился, чтобы она оказалась права.
Он молился за всех них, даже за себя. Даже в мире, где его не мог услышать ни один бог.
Осковко завыл по-волчьи, и его люди ответили ему, подхватив боевой клич.
Дом снова попытался отправить сообщение. Он не обладал магическими способностями, но все равно мысленно обратился к тете, взывая к ней через многие тысячи миль. Он звал и Рию, где бы она ни находилась. Ответа не последовало. Не было ничего, лишь храм впереди.
Он маячил перед ними, поляна у подножия холма была расчищена. Сначала Дом взглянул на двери храма, на Веретено внутри и на Пепельные земли за его пределами. По-прежнему пустота, только тлеющие угли и пепел, раздуваемые горячим ветром. Армия мертвецов кружила вокруг белого камня и гладких колонн, как водоворот в море. Какое-то время они сохраняли свой странный строй, продолжая двигаться друг за другом. Дом задумался, смогут ли они нарушить строй без команды своего хозяина.
И быстро получил ответ на свой вопрос.
Заметив приближающуюся армию, трупы резко остановились и повернулись лицом к холму, глазницы в их черепах зияли пустотой, клинки были сломаны. Мечи, ножи и копья поднялись вверх, тысячи кусков ржавой стали жаждали проткнуть живую плоть.
– Сомкнуть ряды – держаться как можно плотнее! – крикнул Осковко своим людям.
Они выполнили приказ и соединились, образуя стену из лошадей и стали. Армия наступала.
Дом наклонился, и лошадь отреагировала, набирая скорость.
В воздухе воняло кровью и гнилью. Единственными звуками были крики людей и воинов из Пепельных земель. Небо над головой оставалось чистым и безоблачным, даже мирным, но внизу разразился ад. Скелеты и трупы выстроились в мрачную стену между армией и храмом. Дом не сводил глаз с земли перед собой. Трупы смотрели вверх, протягивая костлявые пальцы и гнилые руки.
Он был первым, кто взмахнул мечом, но далеко не последним.
Домакриан из Айоны был бессмертным, сыном Утраченного Глориана. Его учили не бояться смерти. Он не знал, что значит быть уязвимым как смертный. Но даже он понял, что стоит бояться. И сама мысль об этом ошеломила его, словно на него вылили ведро ледяной воды.
Каким-то образом смертным на лошадях удалось пробиться вперед, не нарушив ряды. Военный отряд Осковко не прекращал выть, даже когда трупы атаковали их, выбивая многих из седел. Их крики боли смешивались с криками ликования и даже радости. Сам Осковко кричал в перерывах между схватками, уверенно орудуя своим мечом. Вскоре его лицо оказалось покрыто грязью и кровью, но, похоже, ему не было до этого дела. Принц Трекии был опытным воином, и каждое новое сражение лишь воодушевляло его.
Теперь, когда тревога о Корэйн осталась в стороне, Дом старался сосредоточиться лишь на себе самом. То был лучший способ выжить. Но как он ни старался, он не мог забыть о Сорасе, Эндри и Сигилле. Даже когда из-за хода сражения они отдалялись друг от друга, бессмертный делал все возможное, чтобы оставаться поблизости, всего в нескольких ярдах от них.
Сигилла вела двоих за собой, держась в седле даже лучше, чем Дом. Она невероятно мастерски маневрировала, позволяя лошади сражаться вместе с ней и крушить копытами черепа и грудные клетки, в то время как сама раздробила топором не менее дюжины позвоночников. В своих кожаных одеждах на фоне неба она казалась горой, а трупы – разбивающимися о нее волнами.
Сораса следовала за ней по пятам, звон ее лука разносился по сторонам. Давно забытые поводья подпрыгивали на шее лошади. Она не нуждалась в них, потому что управляла животным с помощью бедер. Стрелы амхара поразили немало трупов, большинство заставив замедлиться, а нескольких даже убив.
Слева от себя Дом мельком увидел синюю звезду. Эндри мастерски двигался справа налево и обратно, его меч метался из стороны в сторону. Оруженосец умел сражаться верхом не хуже любого другого. Его смуглая кожа блестела, как отполированный камень, лучи восходящего солнца отражались от него, словно он был божеством. Если боги и могли защитить кого-то на поле боя, Дом надеялся, что они защитят Эндри Трелланда.
Сражение набирало обороты, конница пробивалась сквозь поток мертвецов. Но боевой отряд был в меньшинстве и на каждому шагу натыкался на копья и мечи. Дом оставил после себя десятки поверженных, однако впереди его ждало еще больше. Они поднимались и снова падали, кости, плоть и гниющие конечности летели во все стороны. Хуже всего было то, что армия мертвецов не испытывала страха. Они не дрожали. Не колебались. Преисполненные непоколебимой решимости, они подчинялись воле более ожесточенной, чем любая другая.
И тут лошадь Сорасы повалилась на землю, падая, животное качнуло головой, и его жуткий крик прорезал воздух. Ни секунды не раздумывая, Дом направил своего коня на звук и увидел, как Сораса Сарн исчезла в море тел, а ее лук упал в грязь.
– Амхара! – услышал Дом свое рычание, пока продолжал машинально двигать конечностями. Остальная часть его тела потеряла чувствительность, а руки и ноги действовали сами по себе.
Сигилла тоже увидела эту картину и издала громкий вопль, веля коню пронестись сквозь толпу тел.
Внезапно вверх взвился кнут, с подобным грому треском пронзая воздух. Он опутал труп, а после с сильным рывком оторвал череп от позвоночника. Воин Пепельных земель упал, открывая стоящую по щиколотку в грязи Сорасу Сарн, в одной руке она держала кнут, в другой – кинжал.
– Не умирать! – прокричал Дом через поле боя, слова на его губах казались слишком знакомыми. Он понял, что говорил на своем собственном языке, языке Глориана, неизвестном никому из них.