Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 31)

На что она могла лишь опустить глаза.

– Верно.

К счастью, эта оплошность не оттолкнула Таристана. Во всяком случае, он снова погрузился в воспоминания, его взгляд стал расфокусированным. Огонь свечей играл в рыжих волосах; отблеск золота на фоне алого. Несколько прядей упали ему на глаза, и, к радости Эриды, он не стал их убирать. Свет смягчил его черты, даже когда тени собрались на резких линиях его скул.

– Я не хотел ловить рыбу, не хотел ходить под парусом, не хотел торговать. Едва научился читать, – сказал он. – Большинство из нас в итоге заканчивали тем, что попрошайничали или воровали. У меня лучше получалось последнее.

Эрида продолжала держать рот на замке, наблюдая за тем, как он говорит. Она не могла представить, чтобы Таристан из Древнего Кора умолял кого-то о чем-либо.

– Но я не мог оставаться. Мне постоянно хотелось двигаться, словно нечто тянуло меня вперед. – Таристан сглотнул, подавляя что-то, чего Эрида не могла увидеть. – Теперь я знаю, причина в моей крови.

– Кровь Древнего Кора, – сказала она, почти коснувшись его упирающейся в стол руки. Под его ногтями виднелась красная корка.

Он искоса посмотрел на нее, взгляд черных глаз был таким же острым, как нож.

– Благословение или проклятие, в зависимости от того, кого спросить.

– Ну, вас осталось только двое, – пробормотала Эрида, пожимая плечами. – Корэйн может сказать, что это проклятье.

Уголок его губ приподнялся.

– Возможно, она права.

Таристан барабанил пальцами по дереву, полумесяцы его ногтей походили на красные луны.

– Мне было двенадцать, когда я оказался в трекийском военном лагере. Они накормили меня, вложили в руку меч и велели сражаться. – Глаза Таристана вспыхнули, оставаясь черными, как агат. – В этом деле я был лучшим.

Судя по тому, что напряжение в его плечах ослабло, воспоминания о Трекии были гораздо приятнее остальных. Эрида сомневалась в этом. Жившие в трекийских лагерях солдаты напоминали волков, они рыскали по сельской местности, защищая границы и охотясь на разбойников. Хотя Эрида знала, что большинство из них являлись наемниками, когда-то они были рабами, своего рода живым щитом. «По крайней мере, с этой отвратительной практикой давно покончено», – нахмурившись, подумала она.

– Однажды я видела военный лагерь, – сказала она, вспоминая мрачное зрелище. Ничего, лишь грязь и безмозглые, любящие поглазеть мужчины, которые не мылись лет десять. Все как один обладающие мускулами и скверным характером, такие же непреклонные, как сталь, на которой Трекия построила свое королевство. – На моей северной границе.

Таристан поднял бровь.

– И?

– С ними был принц Осковко. – Она с отвращением сморщила нос. – Видимо, ему нравится такая жизнь.

Таристан едва заметно улыбнулся.

– Еще один разочарованный воздыхатель?

Эрида кивнула, рассмеявшись.

– Он сказал, что они защищали Трекийские врата от джидийских налетчиков. Но думаю, единственное, с чем он боролся, – это гравитация. – Она покачала головой при воспоминании о грубом принце, одежда которого была испачкана кровью и выпивкой. – Осковко едва ли видел что-то за пределами своего кубка. Думаю, за час нашего разговора он даже не понял, кто я такая.

– Я удивлен, что ты не вышла за него замуж и не убила его, как только твой ребенок достиг совершеннолетия. Забрав его корону и его страну, – сказал Таристан низким голосом, в котором не было и намека на юмор.

Эрида наклонила голову.

– Предпочитаю передать своим детям мир целиком.

Слова отдавались эхом в ее голове и будто еще звучали в шатре, повисшие между ними двумя. Как и всегда, упоминание о детях и королевском роде, берущем начало из их разделенных родословных, сбивало с толку обоих. Эрида позволила себе ощутить неловкость. Она уже давно поняла, что это единственный способ преодолеть свои страхи. И хотя дети были необходимым условием для их царствования, она все равно боялась этой идеи, как и любой здравомыслящий человек.

Таристан отреагировал так же, как и всегда, – замкнулся в себе. На самом деле, то был единственный раз, когда Эрида видела его в таком состоянии. «Он тоже боится? – размышляла она. – Или просто не заинтересован?»

Такой человек, как он, выживал, принимая решения на основании происходящих событий, а не выстраивал долгосрочную стратегию. «Я не могу позволить себе думать так же».

– Не могу поверить, что ты выжил в военном лагере, – сказала она, возвращая разговор к безопасной теме. Если взросление в военном лагере вообще можно считать безопасным. – Ты сражался с джидийскими налетчиками?

Таристан пожал плечами:

– И с Бессчетным войском во время войн императора Темуриджена.

Она попыталась представить себе эту картину. Двенадцатилетний мальчик сражается с безжалостными налетчиками, а затем против Темуриджена, против самой грозной кавалерии в этом мире. Глупая затея, невозможная даже в ее воображении.

– А потом тебя нашел Ронин? – вздохнула она, пытаясь проследить историю его жизни.

– Полагаю, мы нашли друг друга. – Таристан посмотрел на вход в шатер, как будто Красный маг мог вернуться. Эрида почти ждала, что так и будет. «Этот маленький опасный человек обладал удивительным талантом прерывать беседу». – Я снова отправился странствовать. Зимой джидийцы не совершают набеги, и, взяв те монеты, что у меня были, я отправился на юг, не зная, куда именно. Но что-то взывало меня к Ронину. И взывало Ронина ко мне.

Эрида почувствовала, как ее глаза расширились. Она задыхалась, воздух будто силой вырывался из легких.

– Тот, Кто Ждет.

Таристан снова посмотрел на нее, буквально впиваясь ей в душу темным взглядом. Он медленно наклонился вперед в своем кресле, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица Эриды.

– Что же еще?

От его близости по спине королевы пробежали мурашки, они играли вдоль каждого позвонка. Эрида не двигалась, по-прежнему держа спину ровно и упираясь ногами в ковер. Она не собиралась доставлять Таристану удовольствие и отодвигаться, даже если ощущала его дыхание на своих щеках. Вблизи его глаза не казались пустыми, как она думала раньше. Они больше походили на поверхность пруда под беззвездным небом, слишком глубокие, чтобы постичь их, и скрывающие больше, чем она смогла бы когда-нибудь узнать.

Таристан ожидал, что она отстранится. Об этом свидетельствовали стиснутые зубы и нахмуренные брови. Неподвижность Эриды раздражала супруга, однако он тоже не привык отступать. Так они и сидели, оба оставались непреклонными и практически касались друг друга носами.

Эрида наслаждалась происходящим.

– Я бы не поверила ему, – сказала она, победно улыбаясь. Потому что ощущала себя победительницей. – Какой-то странный маг подходит к тебе и говорит, что в твоих жилах течет Веретенная кровь, что ты наследник Древнего Кора и твою жизнь украли?

Таристан не рассмеялся.

– Ты верила своему отцу.

Королева моргнула, упоминание об отце было похоже на пощечину. Она быстро взяла себя в руки.

– Что?

– Когда он сказал тебе, кто ты, для чего рождена. Когда объяснил, что означают твоя корона и твой трон, – пояснил Таристан. Она старалась не смотреть на его рот, когда он говорил. – Почему ты поверила ему?

Скорбь, которую сдерживала Эрида, мгновенно завладела ею, словно первый симптом болезни. Слезы навернулись на глаза, подступая слишком быстро, чтобы она могла их скрыть. Королева сделала судорожный вдох, силясь найти ответ. «Потому что он был моим отцом, я доверяла ему и любила его. Потому что я хотела стать тем человеком, в котором он нуждался, заменить ему сына, о котором он мечтал. И…»

Слезы исчезли так же быстро, как и появились. Печаль отступила, вновь превратившись лишь в воспоминание.

Таристан ждал, как всегда терпеливо.

– Потому что я чувствовала, что это правда, – ответила Эрида. – Каждой частичкой души.

Его прикосновение почти обожгло кожу, пальцы с легкостью сомкнулись вокруг запястья королевы.

– Как и я, – ответил он, изучая ее руки, как художник изучает картину, а солдат – поле битвы.

Она не смела пошевелиться, не двигалась ни вперед, ни назад. Таристан и Эрида сидели рядом, связанные странным сжимающимся кругом. Эрида почувствовала, как он обвился вокруг ее горла, словно ожерелье, которое она никогда хотела снимать.

Свечи замерцали, на мгновение затрепетав на несуществующем ветру, хотя воздух не шелохнулся. Огонь плясал в глазах Таристана, и сквозь черноту пробивался красный цвет – струйка крови из раны, слишком глубокой, чтобы Эрида могла ее разглядеть.

Затем супруг выпустил ее запястье и встал с кресла. Он взял в руку окровавленную ткань и сосредоточился на пятнах, а не на королеве. Внезапно в шатре стало слишком жарко, как будто сейчас был разгар лета, а не осень.

– Тебе нужно поспать, – выдавил Таристан, направляясь к выходу из шатра.

Эрида сжала кулаки, каждый мускул ее тела напрягся от разочарования.

– Уснуть будет легко. Нам предстоит долгая осада.

Он дошел до входа в шатер, отодвинул ткань в сторону и, не оглядываясь, сказал:

– Не такая долгая, как ты можешь думать.

Когда Таристан ушел, в шатер ворвался свежий ветерок, и внутри Эриды вспыхнул огонь, пот уже охлаждал ее кожу.

Ей отчаянно хотелось пойти за ним. Желание было крайне сильным.

– Хорошо, – ответила она в пустоту.