Виктория Авеярд – Разрушенный трон (страница 40)
Остальные собираются на палубе, раскладывая еду на ящиках или прямо на палубе. Двое детей, Мелли и ее старший брат, которого, как я узнал, зовут Саймон, уже наелись и спят, прижавшись к своим матерям. Родители, которых звали Дарья и Джем, разделили свои припасы поровну, прежде чем предложить немного нам.
Риетт отмахивается от них раньше всех остальных и широко улыбается им, демонстрируя щербатые зубы. В мягком электрическом свете лодки она выглядит измученной, ее шрамы становятся более заметны. Она на десять лет старше меня, но на реке ее можно считать новичком. Едва ли год провела на моей палубе. Она родилась в Свободных землях, и ее растили, не прививая ей преданность какому-либо королю. Так же, как и мне, и Хэллоу. У нас, Красных Свободных земель, все по-другому.
– Долгая дорога? – ласково спрашивает Риетт у женщин, указывая печеньем на их детей.
Смуглая женщина, Джем, с черными, как порох, волосами и глазами, кивает.
– Да, – говорит она, одной рукой рассеянно перебирая кудри Мелли. – Но Мелли и Саймон прошли через это как настоящие воины. Потребовалось много времени, чтобы добраться до Спорной территории.
«Спорная территория».
Так нас называют жители Земель королей. Как будто Серебряные должны сражаться за нас и мы – не отдельная страна, свободная от их правления.
– Мы держим путь из Археона.
Перед моим мысленным взором разворачивается карта. Археон находится в сотнях миль отсюда. Я откусываю кусок вяленого мяса и говорю:
– Вы служанки.
– Были ими, – отвечает Джем. – Когда мятежники устроили нападение на короля во время его свадьбы, началась суматоха. Было легко ускользнуть, сбежать из дворца и выбраться из города.
Новости быстро разносятся по реке. Мы слышали о короле Норты и его злополучной свадьбе. Это произошло месяц назад. Король выжил, но, очевидно, Алая гвардия и Монфор нанесли Серебряным весьма чувствительный удар. С тех пор, как мы слышали, все стало только хуже: в Норте началась гражданская война, Алая гвардия устроила в стране мятеж, Монфор неумолимо продвигается на восток. Новости обо всех этих событиях, в конце концов, текут вниз по реке, уносимые течением военного времени.
Из-за пределов нашего круга раздается голос.
– Ты служила Мэйвену? – спрашивает принцесса. Она пристально смотрит на Джем, ее лицо непроницаемо в слабом свете киля.
Джем не дрогнула под ее пристальным взглядом. Она сжимает челюсти.
– Дарья работала на кухнях. Я была горничной у одной леди. Мы мало контактировали с королем.
Серебряная даже бровью не повела. Она, казалось, совершенно забыла о еде.
– То есть ты служила его жене? Принцессе Озёрного края?
– У нее были собственные слуги из ее страны, – Джем пожимает плечами. – Однако я была служанкой королевы, и в отсутствие королевы служила пленнице. Не напрямую, конечно, – Красным было запрещено к ней приближаться, – но я уносила ее постельное белье, приносила еду и тому подобное.
Большой Иан смахивает крошки печенья со своей короткой бороды и проводит руками по своим скрещенным ногам.
– Пленнице? – озадаченно спрашивает он.
Голос принцессы суров.
– Ты говоришь о Мэре Бэрроу.
Недоумение Большого Иана становится только сильнее. Он смотрит на Риетт, ожидая объяснений.
– Кто она?
Она громко вздыхает, закатывая на него глаза.
– Девушка из Алой гвардии.
– Ах да, – отвечает большой Иан. – Та, которая сбежала с тем принцем.
Риетт снова испускает раздраженный вздох.
– Нет, идиот. Та, у которой есть способности. Молнии. Та, что похожа на Серебряных, но не Серебряная. Как ты мог о ней забыть?
Большой Иан просто пожимает своими массивными плечами.
– Не знаю. Красная, которая сбежала с принцем, – это звучало более интересно.
– Это один и тот же человек, – ворчу я, заставляя их обоих замолчать.
То, что до нас доходят новости, не значит, что они доходят до нас без искажений, в правильном порядке или без прикрас. Некоторые Речники и жители Свободных земель целыми днями пытаются разобраться в том, что происходит за нашими границами, в хаосе, который царит в Землях королей. Лично мне плевать на сплетни. Я просто наблюдаю и смотрю, какие из них окажутся правдивыми.
– И Бэрроу – не пленница, – добавляю я. Я сам видел одну из ее трансляций, когда был далеко вверх по реке. Тогда Красная девушка осудила Алую гвардию и их планы. На ней были драгоценности и шелка, и она говорила о том, как добр и милосерден король. – Она присоединилась к королю Норты по собственной воле.
Неожиданно принцесса Пьемонта фыркает в свою чашку с водой.
Я бросил на нее быстрый взгляд, но увидел, что она уже ухмыляется.
– Я сказал что-то смешное?
К моему удивлению, отвечает Джем.
– Девушка определенно была пленницей, сэр. В этом нет никаких сомнений. – Рядом с ней Дарья торжественно кивает. – Большую часть времени она была взаперти, под охраной и в цепях. Ее выводили на люди только тогда, когда этот коварный маленький мальчик хотел поиграться с ней или использовать ее голос, чтобы посеять смуту.
Упрек звучит мягко, но мой желудок неприятно сжимается. Если она говорит правду, я просто не представляю, как это жестоко. Я пытаюсь вспомнить больше о девочке-молнии. Я помню трансляцию, ее голос, но черты ее лица словно ускользают от меня. Я точно видел ее раньше. Каштановые волосы, проницательные глаза. Это все, что я могу вспомнить. Я могу сказать то же самое о монархах, правящих Землями королей. Нортой правит мальчик-подросток, в Пьемонте управляет обвешанный драгоценностями принц Бракен, король и королева нимф контролируют Озёрный край.
Джем все еще не сводит с меня взгляда внимательных глаз, и я чувствую, что меня ругают от имени девушки-молнии. Я сам виноват. Я стараюсь держаться в стороне, сосредоточиться на том, что прямо передо мной. Мне плевать на великих и ужасных мира сего. Я знаю о них только то, что я должен, чтобы остаться в живых, двигаться вперед – и ничего больше.
И даже у такого подхода, похоже, есть недостатки.
Я молча возвращаюсь к своей еде.
– Вы были знакомы с кем-нибудь из них? – спрашивает Джем. Чтобы обратиться с таким вопросом к принцессе, нужно обладать недюжинной храбростью.
Я не жду, что она ответит. В этом мире много Серебряных, но не все они такие знатные или важные. Особенно – те, кто живет в Свободных землях. Им плевать на далеких людей, формирующих мир позади нас. Но она продолжает меня удивлять.
Один уголок ее рта приподнимается в мрачной ухмылке.
– Я встречалась с Мэйвеном и его изгнанным братом. Давным-давно, когда мы были детьми, а между нашими королевствами был заключен союз. Не могу сказать, что знаю Айрис из Озёрного края. – Ее голос становится более резким. – Но достаточно хорошо знаю ее семью.
Как и в случае с пальто, она выливает оставшуюся воду в реку, наблюдая, как она выплескивается за борт и как ее поглощает тьма.
Больше она ничего не говорит.
Глава 3
Мне доводилось спать в местах и получше – но доводилось спать и в местах похуже.
Скудная скамья парусной лодки стала моим королевством, единственным владением, которое мне принадлежит. Раньше, когда я жила в доме своего дяди, где у меня грозили отнять все, что давали, я не могла заявить своих прав и на это.
Спустя несколько часов ночи я жалею, что выбросила куртку охранника, а не постирала ее, или отбелила, или разорвала в лоскуты. Надо было сделать хоть что-то. Воздух над рекой остывает, и мне остается только дрожать и пытаться заснуть. Правда, в том пальто умер человек. Но это еще не значит, что оно не могло принести пользу.
Может быть, какой-нибудь Красный найдет его и приведет в порядок.
Или его найдет Орриан. И тогда он поймет, куда двигаться дальше.
Эта мысль пугает меня больше, чем ночной воздух.
«Нет, – говорю я себе. – Орриан думает, что ты погибла в сотне миль отсюда. С остальными его стражниками, с милой Магидой. Что ты – обугленный в яме труп. Убита в засаде, Алой гвардией или Монфором, или и теми, и другими. Убитые Серебряные, еще одни жертвы множества войн, которые мы сейчас ведем. Он никогда не найдет тебя, если ты будешь продолжать бежать. На этой реке ты в безопасности».
Я почти верю в это.
Когда я просыпаюсь перед рассветом, на мои плечи и ноги накинуто одеяло, окутывающее меня незнакомым теплом. Я почти могу притвориться, что я дома,
Я моргаю и вспоминаю.
Я плыву на лодке Красного Речника совсем одна, меня ненавидят все вокруг и мне некуда идти. Я могу двигаться только вперед. Мертвая девушка в бегах.
И хотя каждый мой вдох отравлен страхом, страх мне здесь не помощник. Эти Красные не должны знать, что я в ужасе от того, что осталось позади, и от того, что все еще может произойти.
Поэтому я сажусь, поднимаю подбородок, натягивая на лицо презрительную усмешку при виде накинутого на мои колени потертого мягкого одеяла. Как будто это самая оскорбительная вещь в мире, а не доброта, которой я не заслуживаю.