Виктория Авеярд – Оллвард. Разрушитель судеб (страница 5)

– Многим повезло меньше, – добавил он, бросив взгляд в сторону берега.

Однако позади не было ничего, кроме тьмы. Там, где они оставили горящий город, не виднелось даже тусклого света.

«Нет смысла оглядываться», – знал Эндри.

– Сколько людей у вас осталось? – резко спросил он.

Его тон явно застал Осковко врасплох. Принц побледнел и обвел рукой палубу. Бегло осмотрев корабль, Эндри насчитал двенадцать пассажиров, включая Вальтик и его самого. Остальные выжившие – как смертные, так и бессмертные – выглядели не лучше Осковко. Налетчики, Древние и солдаты. Кто-то был ранен, кто-то забылся во сне. Но всех их обуревал страх.

Позади кормы корабля, равно как и перед его носом, ритмично мелькали крошечные огоньки. Прищурившись, в свете луны и фонарей, похожих на спустившиеся с неба звезды, Эндри различил на воде темные силуэты.

Другие лодки.

– Сколько ваших людей выжило, милорд? – спросил Эндри еще суровее, чем прежде.

Люди и Древние начали оборачиваться и прислушиваться к их разговору. Вальтик осталась стоять на носу корабля, обратив лицо к луне.

Осковко фыркнул и покачал головой.

– Какая тебе разница?

– Разница есть не только для меня, но и для всех нас. – Несмотря на холод, щеки Эндри вспыхнули. – Нам нужен каждый солдат, способный сражаться…

– Я уже предоставил их вам. – Принц взмахнул усеянной синяками рукой, рассекая воздух подобно ножу. Его лицо исказилось от печали и отчаяния. – И посмотри, куда это привело нас. Нас обоих.

Эндри не отступал, пусть перед ним и стоял принц Трекии. Дни, когда он служил при дворе, остались в далеком прошлом. Он уже не был оруженосцем, и правила приличия больше не имели значения. Сейчас его волновали лишь Корэйн, Веретенный клинок и судьба этого мира. Он не мог позволить себе сдаться.

– Поешь и напейся вволю, Трелланд, а потом перевяжи раны, – наконец произнес Осковко, вместе с выдохом выпуская из легких злость. На смену ярости пришла жалость; его взгляд потеплел, а лицо приняло выражение, которое Эндри терпеть не мог. Осковко медленно положил ладонь ему на плечо. – Ты молод. Раньше тебе не доводилось видеть битвы, подобные этой, и ты не знаешь, какую цену за них приходится платить.

– Я видел больше, чем вы, – пробормотал в ответ Эндри.

Принц лишь печально покачал головой. Всю злость, которую он испытывал, затмила боль.

– Тебе будет сложнее добраться до дома, чем мне, – сказал Осковко, положив руку ему на плечо и сочувственно сжав его.

В груди Эндри вспыхнуло злое пламя. Он скинул с себя руку и встал прямо перед принцем, преградив ему путь.

– У меня не осталось дома. И у вас его тоже не останется, Осковко, – прорычал он. – Вам некуда будет возвращаться, если сейчас мы бросим мир на произвол судьбы.

– Бросим мир? – Осковко снова овладел гнев, умножившийся десятикратно. – Ты прав, Эндри Трелланд. Ты больше не оруженосец. Но и рыцарем ты тоже не стал. Ты даже не представляешь, чем пожертвовали эти люди. Раз уж требуешь от них новых жертв.

– Вы видели город, – парировал Эндри. – Видели, что Таристан сотворит с вашим королевством и со всем миром!

Поскольку Осковко был не только принцем, но и воином, ему потребовалась лишь доля секунды, чтобы схватить Эндри за воротник. Смерив его яростным взглядом и скрежетнув зубами, он понизил голос до хриплого шепота.

– Позволь этим людям вернуться к семьям и умереть славной смертью, – прорычал он тихим тоном, в котором таилась опасность. – Грядет война, и мы будем сражаться на своей земле, со всей мощью Трекии за нашими спинами. Позволь им хотя бы эту малость, Трелланд.

Эндри в ответ решительно посмотрел на принца и тоже понизил голос до яростного шепота:

– Вы не сможете умереть славной смертью, если не останется никого, кто мог бы вспомнить ваше имя.

По лицу Осковко пробежала тень, а потом он зарычал, словно лишенный добычи зверь.

– В треснувший стакан воды не налить.

Голос, такой же холодный, как ночной ветер, разнесся по палубе. Эндри и Осковко резко обернулись и обнаружили у перил женщину. Она превосходила ростом Эндри и даже Дома. Ее темно-рыжие волосы были заплетены в косы, а бледная, как молоко, кожа сияла ярче луны. Подобно Дому, она была одной из Древних – бессмертной и отрешенной, умудренной годами и не похожей на своих спутников.

Эндри тут же склонил голову в знак уважения.

– Леди Эйда, – проговорил он.

Он помнил, как она присоединилась к их армии вместе с другими бессмертными и джидийцами. Помнил, как их корабли выплыли из-за завесы снежных облаков. Леди Эйда была бесстрашной воительницей и матерью Древнего короля Ковалинна. Практически королевой.

Осковко отпустил воротник Эндри и обратил свое негодование на бессмертную.

– Если хочешь говорить загадками, лучше попытай удачу с ведьмой, – рявкнул он, махнув в сторону Вальтик, по-прежнему стоявшей на мысу. – Волки Трекии не станут терпеть вашу бессмертную чушь!

Эйда шагнула вперед – бесшумно, словно смертельно опасный хищник. Она двигалась совершенно беззвучно, и это внушало страх.

– Древние из других поселений размышляли так же, как и ты, принц смертных. – Она произнесла титул Осковко таким тоном, словно это слово было оскорбительным. – Изибель из Айоны. Вальнир из Сиранделя. Кариас из Тиракриона. Рамия. Шан. Азаро. И все остальные тоже.

В памяти Эндри сохранились воспоминания об Айоне и Изибель, тете Домакриана и правительнице этого поселения. У нее были серебряные глаза, золотистые волосы и каменное выражение лица. Она призвала Соратников к себе в замок и отправила многих из них на верную гибель. Большинство других Древних разделяли ее точку зрения. Они отсиживались в собственных поселениях, делая вид, что не замечают наступления конца света.

Сейчас высокие и каменные своды дворцовых залов Древних казались Эндри невозможно далекими. Наверное, так было всегда.

Не отрывая взгляда от звезд, Эйда вновь заговорила, и из ее слов сочился яд.

– Мои сородичи безмятежно прячутся за крепостными стенами и за спинами своих воинов, словно острова посреди моря. Вот только волны потопа настигнут нас всех, – прошипела она, обернувшись к Осковко и Эндри. – И вода уже подступает к воротам.

– Легко смеяться над людскими потерями, когда ты бессмертна, – ужалил в ответ принц.

Может, Эндри уже и не был оруженосцем, но эти слова заставили его поморщиться.

Древняя не смутилась. Она нависла над ними обоими, и в ее глазах засверкали искры, словно высеченные огнивом.

– Пересчитай наши ряды, волк, – печально усмехнулась она. – Мы отдали столько же, сколько и вы.

Леди Эйда выглядела не многим лучше Осковко. На ее броне виднелись многочисленные следы прошедшей битвы. Некогда великолепная сталь была погнута и поцарапана, а темно-красная мантия порвана на лоскуты. Если раньше у Древней был меч, то она давно его лишилась. Принц осмотрел ее, а затем перевел взгляд на море и на продирающиеся сквозь ночь лодки.

Осковко продолжал стоять на своем, но поддержка Эйды приободрила Эндри. Он встретился глазами с бессмертной леди, и ее немигающий взор наполнил его яростной решимостью.

– Я вынужден просить всех вас отдать еще больше.

Эндри с трудом узнал собственный голос, прогремевший на всю палубу. Он звучал взрослее, чем Эндри себя ощущал, и храбрее, чем он сам себе казался.

Вздохнув, Осковко обернулся на Эндри и посмотрел в его горящие праведным гневом глаза.

– Я не могу этого сделать, – лихорадочно произнес он.

Теперь наступила очередь Эндри положить ладонь на плечо принца. Он чувствовал, как бессмертная буравит его спину стальным взглядом, но это лишь укрепляло твердость его духа. «Один союзник лучше, чем их полное отсутствие».

– Остался лишь один Веретенный клинок, – сказал Эндри. Он хотел, чтобы Осковко ощутил отчаяние, которое камнем лежало у него на сердце. Но и надежду тоже, какой бы крохотной она ни была. – Это единственная вещь, с помощью которой можно расколоть мир. И у Таристана из Древнего Кора ее нет.

Слова вылетали из его рта четко и размеренно, и каждое из них врезалось в броню Осковко, словно нож.

– Клинок у девчонки, – пробормотал Осковко и про-вел рукой по голове. В его глазах отражалось изумление.

Эндри наклонился ближе, крепче сжимая плечо принца.

– Ее зовут Корэйн, – произнес он голосом, напоминавшим звериный рык. – Она наша последняя надежда. И она может надеяться только на нас.

В ответ Осковко не произнес ни слова. Он не выразил согласия, но и спорить тоже не стал. Эндри Трелланду этого было достаточно. По крайней мере, пока.

Он отступил на шаг назад, сняв руку с плеча принца, и вдруг содрогнулся от осознания того, что все присутствующие на палубе наблюдают за ним. Джидийские налетчики, Древние, люди Осковко. Даже Вальтик повернулась к нему лицом, и ее голубые глаза сияли словно две звезды, сошедшие с ночного неба.

Раньше Эндри бы стушевался от столь пристального внимания к своей персоне. Но сейчас подобные вещи его не волновали. Он слишком многое успел повидать и пережить.

– Ты даже не знаешь, выжила ли она, – сказал Осковко так тихо, чтобы его услышал только Эндри.

Его слова вызвали у Эндри приступ отвращения, но он не поддался эмоциям.

– Если она умерла, то мы все обречены, – огрызнулся он, не понижая голоса.

«Пусть все услышат то, что я говорю».

– Вы видели, как выглядит расколотый мир. – Эндри указал на темноту за их спинами, где не было видно ни единой звезды. – Видели, как по горящему городу разгуливают мертвецы и нас атакуют адские гончие и дракон. Вы прекрасно понимаете, какая участь ждет весь Оллвард и каждое живущее в нем существо. Знаете, что случится с вашими домами и семьями.