Виктория Анкай – Капкан (страница 9)
Но я ничего не сделала для того, чтобы изменить происходящее. Теперь осталось лишь подписать какое-то там заявление…
Осторожно вылезла из машины. Поплотнее запахнула плащ, проклиная чёртов ветер… Неторопливо поплелась к крутым ступенькам, спустилась на нижнюю площадку, отчего-то воровато поглядывая на проходящих мимо людей, словно я собираюсь что-то украсть в этом дурацком подвале… Дёрнула массивную ручку, открывая тяжёлую дверь…
Внутри длинного и достаточно широкого коридора, освещённого лампами дневного света, почему-то ненавязчиво пахло хлоркой. А ещё то ли тёплой корицей, то ли просто дрожжевым тестом и булочками… Какие-то странные запахи для этого места, словно далёкие воспоминания из детства — осталось только добавить аромат тушёной капусты и яблочного компота, и я определённо ощутила бы себя в родной детсадовской группе. И стены под низкими потолками такие же — огромные рисунки на кирпичной белёной кладке, сделанные в стиле советских плакатов о пользе здорового образа жизни и о великой силе дружбы…
Справа стоял обычный письменный стол с открытым рабочим ноутбуком — явно место вахтёра или охранника, пустующее в данный момент. Кое-где вдоль стен стояли странные спортивные снаряды, то ли ожидающие своего часа для перемещения в спортивный зал, то ли наоборот выставленные сюда за ненадобностью. На полу валялись какие-то канаты, в углу между выступающими укреплёнными несущими балками приютились свёрнутые плакаты, несколько луков…
Чуть задержала взгляд на этих изогнутых рукоятках с натянутой между ними тетивой — никогда не думала, что они в реальности такие огромные. Все мои познания в сфере стрельбы из арбалета начинались и заканчивались несколькими киношными сериалами, где на оружие эльфов или разбойников я обращала внимание меньше всего. И всё-таки мне казалось, что они реально меньше… Ну там как в известном стихотворении — "ломит он у дуба сук и в тугой сгибает лук", всё просто и понятно. А тут… Какая-то разборная конструкция, по всей видимости даже с прицелом. И размер почти с меня…
Осторожно прокралась дальше, стараясь не цокать каблуками…
Вокруг царила относительная тишина, если не считать привычного для любой спортивной секции шума — командных реплик тренеров, громких подбадривающих криков детей, характерного эха до самого потолка, отчего совершенно невозможно определить, откуда именно доносятся все эти звуки…
— О, идёт, — резюмировала высунувшаяся из ближайшей приоткрытой двери довольная Верка. — Я уж думала, ты опять заблудилась и тебя спасать надо, — она хитро ухмыльнулась, снова исчезая за стеной. — Заходи, Олесь!
Как будто у меня есть выбор…
Машинально выпрямила спину, заправила за ухо волосы, мысленно перекрестилась зачем-то. Шагнула в кабинет, стараясь унять бешеный стук сердца и сохранить нейтрально-приветливое выражение лица…
Застыла на пороге, переводя дыхание и сдерживаясь изо всех сил, чтобы не броситься прочь отсюда.
Один взгляд. Всего один короткий мрачный взгляд серых глаз, исподлобья брошенный в мою сторону… И намертво пригвоздивший меня к месту. Ни разу не дружелюбный, ни капли не доброжелательный, совсем не равнодушный даже. А скорее раздражённый и злой, полный угрюмой ненависти и сдерживаемой ярости. Словно я пришла не сына в общественный кружок записывать, а вторглась на личную территорию этого человека…
Почему-то захлестнула волна обиды…
Я же знала, что не стоит! Знала, что ничем хорошим эта затея не кончится! Нахрена только дала Верке убедить и Игоря, и себя?! Идиотка… Хотела необычных ощущений? Интриг? Это явно не по адресу…
— Ну проходи, Леся-я-я! — Верка рассмеялась, снисходительно поглядывая в мою сторону. — Никто тебя не съест, ну! Вот Игорёк не боится… — она задорно подмигнула Игорю, совершенно не обратившему на меня внимания.
Сын стоял посреди этого странного тёмного кабинета и с осторожным интересом крутил в руках лук. Простенький небольшой лук, совсем не такой, какие я видела в коридоре. Тоже сравнительно большой по моим представлениям, но сейчас уже кажущийся вполне сносным.
Перед ним на корточках сидел и что-то тихо объяснял Адам, держащий в ладони тонкую стрелу…
Мазнула взглядом по его антрацитовому спортивному костюму — плотные штаны и толстовка с капюшоном, почему-то обратила внимание на фирменные белые кроссовки, невольно задержалась на закатанных до локтей рукавах и крепких жилистых руках, на длинных пальцах, бережно шлифующих оперение стрелы…
— Здрасьте… — я закусила губу, опустила глаза.
Адам хотел проигнорировать моё приветствие, я ощутила это совершенно точно. Даже вздрогнула, когда в ответ всё-таки раздалось холодное:
— Привет.
Это он из-за Верки и Игоря поздоровался, да. Иначе вышло бы неловко.
Чёрт его подери, если всё так сложно, то какого хрена он сейчас стоит и чего-то там рассказывает моему сыну? Отказал бы сразу! Или дети не в ответе за грехи своих родителей что ли? Как благородно, блядь, а!
Или всё гораздо проще…
Он изменил Верке со мной. Возможно, он ожидал большего, а получил всего ничего… И теперь ему просто жаль потраченного времени и запачканной совести из-за того недоразумения, что случилось между нами. Я просто не стоила того, чтобы теперь мучится угрызениями совести…
Мать вашу, ненавижу мужиков, которые изменяют своим бабам только потому, что надеются, будто там поперёк, а не вдоль! Лезут проверить сами, а потом разочаровываются, видите ли…
И этот такой же, да?! Не понравилось ему… А чего он ждал, интересно?! Убедился, что Верка лучше меня в сексе? Так это и ежу понятно — она и замужем дольше меня просидела, и потом от одиночества не маялась… Я тоже не маялась, да, но всё-таки с перерывами…
— Иди подпиши, — Адам бросил на меня ещё один нечитаемый короткий взгляд, кивнув в сторону стола. Вновь сосредоточился на Игоре…
Послушно шагнула в указанном направлении, ненавидя в эту секунду всех вокруг, даже, кажется, Верку и Игорька. Схватила протянутую подругой бумажку и ручку, быстро нацарапала пару подписей…
— Медкомиссию когда последний раз проходили? — Адам поднял всё тот же полный ненависти горящий взгляд на меня. На этот раз смотрел неотрывно поверх плеча Игоря, дожидаясь ответа…
Почему-то растерялась от этого простого вопроса, лихорадочно напрягая память…
— М-мы… Ну… Месяца три назад, наверное… Я точно не помню…
Он сдержанно кивнул, наконец опуская глаза на Игоря, задавшего какой-то вопрос. Что-то быстро ответил ему.
— Хорошо, — он больше не смотрел на меня, но это единственное слово предназначалось именно мне, я не могла ошибиться в этом ледяном тоне. — Там ещё разрешение на выезд ребёнка за город подпиши, и я тебя больше не задерживаю. Мы закончим минут через десять…
Едва не задохнулась от обиды… Это он мне прямым текстом дал понять, что я здесь лишняя?
Верка тоже бросила на своего ненаглядного Адама чуть удивленный взгляд, явно озадаченная его негостеприимностью. Покосилась на меня, развела руками, мол она сама в непонятках…
Я быстро чиркнула ещё одну подпись на найденном поблизости распечатанном листке. Буркнула сквозь зубы:
— Подожду в машине…
Уже в дверях оглянулась, невольно на миг став свидетелем того, как Верка присела рядом с Адамом, положила ладонь ему на плечо, чуть погладила сквозь плотную ткань, явно желая выразить ему свою поддержку и понимание несмотря ни на что…
Чёрт! Ещё передо мной, чего доброго, извиняться начнёт за этого своего… мудака. Господи, вот угораздило же нас всех…
*6*
Десять минут ожидаемо длились полчаса. Всё это время я просто сидела в машине, бездумно пялясь в серое дождливое небо, накрывшее город непроницаемым ватным одеялом. Тупая абсурдная ситуация…
Наверное, в глубине души я представляла нашу реальную встречу с Адамом несколько не так. Почему-то думала, что он будет прятать глаза, что я сама буду смущаться и краснеть, поглядывая на него с неприкаянной таинственной улыбкой, что мы непременно перебросимся парой произнесенных шёпотом фраз вроде "Верке не говори" и "Не скажу, конечно", что каждый из нас будет чувствовать вину и волноваться из-за этого…
А на деле я лишь подкинула Адаму лишних проблем со своим сыном. И он не смог отказать…
И теперь со всем этим тоже придётся жить. Обоим. Точнее, всем нам…
Чуть повернула голову, словно интуитивно угадав нужный момент — железная дверь медленно приоткрылась, наконец выпуская на волю сначала Игоря, потом Верку.
Ну неужели…
Тот факт, что сын пребывает в совершенном восторге, пришлось признать даже на расстоянии. Он светился изнутри, прыгал перед Веркой, пятился задом, рискуя наступить на ноги прохожим, всё время вскидывал голову, засыпая её вопросами…
Тяжело вздохнула — когда у сына пропадёт желание заниматься стрельбой, мне, пожалуй, впервые будет стыдно за своего неусидчивого отпрыска. Точнее нет, мне будет неловко от того, что я не смогла воспитать в нём эту самую усидчивость…
Верка протиснулась между машинами, открыла Игорьку дверь. Тот полез в салон, возбуждённо договаривая начатую фразу:
— …Да там не трудно, тёть Вер! Адам Тимурович сказал, надо просто привыкнуть… — сын наконец уселся ровно. — Мам, мне завтра на занятие! В шесть вечера. Если ты не сможешь, тёть Вер меня отвезёт, я с ней договорился!
Адам Тимурович? Хорошо, что не Робингудович, мать его…