Виктория Анкай – Было, но прошло (страница 2)
— Хорошо! — я с облегчением улыбнулась, тоже поворачиваясь ко входу в дом. — Зайду…
Наверное, это даже отлично, что я её встретила. Скорее всего, уже завтра вся улица будет в курсе о том, что я приехала, и мне не придётся испытывать неловкость в отношении ближайших соседей, мысленно оправдываясь перед ними за своё присутствие в давно заброшенном доме…
Дверь поддалась не с первого раза — её прилично повело из-за осевшей веранды, да и древесина разбухла в такую погоду. Но всё-таки она открылась, тяжело и нехотя, сталкиваясь с места с громким визгливым скрипом…
Здесь мало что изменилось. Кроме того, что всё отсырело и покрылось пылью — старый сервант, ещё более древний шкаф, вешалка для одежды, на которой остались висеть какие-то фуфайки…
Со вздохом закатила чемодан на веранду. Зябко поёжилась от стойкого ощущения того, что влажность внутри дома чувствуется даже больше, чем снаружи, толкнула резную филёнчатую дверь в кухню…
Здесь стоял такой же холод. И царило унылое запустение…
Безусловно, первое, что я увидела — это большая печь у стены. Когда-то её жаром можно было согреть весь дом и две комнаты на чердаке в тридцатиградусный мороз, да… Я хорошо помню, как зимой бабушка топила её каждое утро и каждый вечер, и этого тепла хватало настолько, что я спокойно могла ходить в шортах и футболке. Даже дома в квартире не было так сухо и уютно, как здесь…
Кастрюли на полках, серый от пыли сервиз за мутным стеклом буфета, смешной старенький электрический чайник на массивном круглом дубовом столе, когда-то застеленном яркой клеёнчатой скатертью, а теперь казавшемся голым и сиротливым… Некогда жёлтые обои с подсолнухами совсем выцвели, но почти не пострадали от времени, лишь местами отклеились от стены. Стулья оказались аккуратно расставлены в углу — кто-то здесь явно прибрался, прежде чем закрыть этот дом на неопределённое время…
Осторожно нажала выключатель, особо не надеясь на чудо. Но чудо неожиданно произошло — под потолком загорелась тусклая лампа. Надо же, даже энергосберегающая, бабушка у нас была весьма продвинутым пользователем современных технологий.
Грустно усмехнулась с какой-то ностальгией…
Если есть свет, значит, всё не так страшно. Значит, должен работать водяной насос, электрическая плитка, даже обогреватели. И да, надо, наверное, выяснить заодно, есть ли какая-то задолженность по квитанциям… Земельный налог я исправно платила все эти годы — счёт приходил прямо в личный налоговый кабинет. А вот об остальном я даже не думала…
Но это всё потом. Сейчас надо переодеться в тёплый спортивный костюм, попробовать растопить печку, помыть чайник, разобрать вещи. Вечером можно сходить в ближайший магазинчик — к тому моменту благодаря Варьке многие уже будут в курсе, что приехала какая-то городская, и необоснованных подозрений у местных будет значительно меньше. Надеюсь, по крайней мере…
Комнаты тоже остались в том виде, в котором я их запомнила. Только они словно стали меньше, ниже, обрели очертания чужих предпочтений и удобств… Это в детстве мне наивно казалось, что весь мир крутится вокруг меня, и вся эта обстановка сделана с учётом и моих потребностей, а сейчас я чётко вижу, что была здесь всего лишь гостьей, а в моё отсутствие тут кипела совсем иная жизнь…
Острое одиночество уже не давило на плечи. Как ни странно, оно наоборот трансформировалось в какое-то небывалое спокойствие — мне не нужно никуда бежать, нет необходимости срочно что-то готовить, не требуется постоянно быть на связи с коллегами в своём стремлении оставаться лучшим офисным клерком нашего ЧОПа, необязательно испытывать беспокойство и тревожность из-за Андрюшки и корить себя за то, что я так и не стала идеальной матерью, ибо вечно занята на работе…
Нет, эта тоска непременно накроет, я точно знаю. Особенно в этой непривычной деревенской тишине, где слышно даже то, как по крыше мягко и ненавязчиво стучит мелкий осенний дождь и падают в саду яблоки. А самое удивительное — за окнами не шумят машины… Наверное, уже завтра меня придавит тоской и безнадёжностью, да. Но пока почему-то хорошо…
*2*
Перед выходом из дома выключила обогреватель — я так и не рискнула затопить печь. Наверняка её требуется прочистить перед тем как разжечь, а тепла хотелось уже сейчас…
Дождь прекратился. Остался туман… Он стелился над дальним полем серой матовой дымкой, и сквозь эту неплотную пелену виднелся осенний лес — жёлтые россыпи лиственных деревьев, оранжевые всплески клёнов, багряные пятна кустов, ярко-красные кроны осин. А за всем этим великолепием чёрной стеной стояли хвойники, макушки которых терялись в рваных клубах хмари…
Воздух пропитался ароматом спелых яблок, чуть отдавая горечью перезрелых падальцев. Он казался навязчивым, но от него было как-то уютно даже на улице, несмотря на сырость. Да и как можно не чувствовать это природное умиротворение, когда осень неотвратимо и безжалостно вступает в права, оставляя позади зной и беспечность летней зелени? Я всегда любила осенние месяцы…
От старого каменного магазина остались лишь полуразрушенные стены, вдоль и поперёк исписанные краской из баллончика и мелом. Зато буквально в сотне метров от разрушенного здания стоял современный павильончик с примитивной надписью "Продукты". А чуть правее через дорогу в бывшем доме пионеров располагался Магнит, дальше по улице и вовсе виднелось новое двухэтажное здание с логотипом "Пятёрочки" и знакомая вывеска пункта выдачи… Да, цивилизация сюда добралась значительно раньше меня. Прекрасно. С голоду я точно не умру. Даже приятно, что деревня не загибается под гнётом времени, а очень даже живёт и развивается в своём темпе…
— Маринка! Привет! — едва я открыла тяжёлую дверь маленького магазинчика, обклеенную какими-то рекламными плакатами, как меня уже поприветствовали. — Варя говорила, что ты приехала! Я так и думала, что сегодня-завтра забежишь…
Вгляделась в добродушное лицо единственной женщины за прилавком, напрягая память. Виновато улыбнулась…
— Здравствуйте…
— Да Наталья я! Наталья Вячеславовна! Мамка Варькина! Ну?! — женщина рассмеялась, грузно опираясь о стол. — А ты-то… Не признать совсем… Замуж вышла?
— Вышла. И развелась, — я прошлась по крошечному магазинчику. — Нечего там делать, тёть Наташ, честное слово… — фривольное обращение нечаянно вырвалось само собой по старой памяти…
Но тёть Наташа только понимающе усмехнулась.
— Ну тоже хорошо, — она не спускала с меня глаз, явно радуясь возможности с кем-то поболтать. — А дети, Мариш?
С готовностью кивнула, поворачиваясь к ней.
— Сын. Андрюшка… — я невольно улыбнулась, с гордостью произнося имя сына. — Пять ему скоро…
— Папашка алименты-то платит? — Наталья Вячеславовна чисто по-женски вздохнула, готовая поддержать меня что в осуждении бывшего мужа, что в одобрении.
— Платит, — я недовольно махнула рукой, давая понять, что не хочу говорить на эту тему. — Да если бы и не платил… Больно надо от него что-то…
— М-м-м-м… — тёть Наташа согласно закивала. — Но всё-таки лучше, когда платит, Марин. А то есть такие… О-о-ой… Ни копейки не дождёшься! Вон у нас в том году Светка-то тоже на развод подала, так этот ейный, Виталик-то, как запил, так и с концами. Не работает, таскается вон железо по лесу собирает… Она и в суд ездила, и письма писала… А что толку?! Волындается теперь одна с двумя детьми…
— С двумя — да, тяжело конечно… — я согласилась исключительно в попытке увильнуть от дальнейшего развития этой неприятной темы. Демонстративно обвела взглядом забитые всякой всячиной полки за её спиной… — Чего у вас пожевать есть, тёть Наташ? Чтоб сильно не заморачиваться, желательно. Салат овощной, может…
— Тю-ю-ю… — Наталья Вячеславовна нахмурилась, словно услышала матерное слово. — Чего там этот салат-то? Ты вот лучше сала возьми! — она оживилась, включая режим продавщицы. — Хоть наешься! С хлебом знаешь как вкусно? — она достала из-под стекла огромный кусок прослойки. — С чесночком, с перчиком, с зеленью… — она со знанием дела покрутила шмат в руках, демонстрируя его со всех сторон. Понизила голос, заговорщически подмигивая. — Ко мне мальчишки, ну с поляны, за ним каждый день бегают! Потому что такого сала нигде нет! Оно ж наше, своё, деревенское! Не то что в этих… — она с красноречивым презрением кивнула в окно на здание супермаркета. — Там разве сало?! Пф-ф-ф-ф…
— Оставьте сало мальчишкам тогда, — я натянуто улыбнулась, мысленно признавая тот факт, что пахнет прослойка действительно умопомрачительно. — Стройка там, смотрю, на поляне-то… — сама не заметила, как перешла на местечковый говор, который, как оказалось, я ещё помнила.
— Ага, — Наталья Вячеславовна нисколько не расстроилась, убирая сало обратно на витрину. — Ну что тебе предложить, Мариш… Капустка квашеная вот есть…
— Капустку давайте! — я радостно закивала. — Только у меня банки нет…
— Так я в контейнер положу, не переживай! — она схватилась за черпак, принялась ловко накладывать остро пахнущую капусту, измельчённую на удивление очень тонко и красиво. — Свеженькая, рассольчик вкусный… Это не магазинная с уксусом! Это настоящая, ферментированная…
— А чего строят, тёть Наташ? — я прищурилась, разглядывая хлебный прилавок. — Коттеджный посёлок какой-нибудь?