Виктория Александрова – Серебро и сталь (страница 8)

Но только с виду непокорённым. Джонат окончательно перестал ощущать робкий страх перед этим, впрочем-то, обычным предметом мебели, когда сел на него. Окружающий мир – и зал, и застывший у входа Тодден, и то, что было за стенами, – вмиг показался ему ничтожно маленьким, крошечным, беспомощным… Чуть надави носком – и всё будет растоптано, угроблено, обращено в пыль.

«Нельзя», – напомнил себе Джонат. Он приложил столько усилий не для того, чтобы всё враз уничтожить.

– Ну так где она? – повторил он вопрос. Тодден сделал пару шагов вперёд и снова замер. Казалось, что вид сюзерена, сидящего на троне, его пугал. А ведь раньше они были друзьями… Или на самом деле не были ими никогда.

– Я не… Мы не знаем, милорд, – отозвался он и нервно пригладил свои рыжеватые волосы, убранные в хвост. Геральдическими цветами Тодденов были оранжевый и белый, но Виктор не носил их, словно не желая показывать свою причастность к семье. Лишь с волосами, естественно, он ничего сделать не мог. – Может, местные знают…

– Так вы ещё никого не допросили? – Джонат не стал повышать голос, но Виктор всё равно весь сжался.

– Допросили кое-кого… – Виктору для большей жалкости не хватало только в затылке почесать. – Они все называют разные места, причём, в большинстве своём, названия несуществующих мест.

– Ну, а кто, по-твоему, может точно знать?

Тодден пожал плечами.

– Хотя бы капитан, милорд. Точнее, тот, кто вместо него.

– Тащи, – приказал Джонат, зевнув. – Того, кто там за главного сейчас, или… Неважно.

Тодден кивнул и спешно покинул зал, словно боялся, что если замешкается, то будет убит сам. Лорд Карпер довольно усмехнулся. Он пока ещё не сделал ничего, что заставило бы приближённых бояться его, однако в глубине души хотел, чтобы его боялись. Впрочем, держать их в сильном страхе всё равно не стоит – иначе они могут втайне его возненавидеть, наплести заговоров или попросту дезертировать. Но строгость, разумеется, не повредит.

А вот кто точно должен его бояться, так это нолдийцы. Бояться – и уважать, почитать, признать своим правителем и безоговорочно подчиниться. И Джонат понимал, что иначе, чем запугиванием, этого не добиться. Северяне упрямы, их мозги промёрзли до самого основания, и добровольно они его не признают. А строить из себя милого, мягкого, покладистого правителя, творящего насилие лишь в случае самой крайней необходимости, Джонат не собирался.

Через несколько скучных минут Виктор и целый конвой стражников втащили в зал новоиспечённого капитана гвардии. Со связанными впереди руками и опущенной головой, он выглядел хоть и жалко, но всё же совсем молодо, будучи, наверное, даже моложе Джоната. Его спутанные волосы неопределённого цвета (какого-то серо-каштанового) падали на лицо, но он всё же смог разглядеть на нём пару царапин и синяков. Это заставило его улыбнуться. Многие шингстенские солдаты были смышлёными и, зная, что именно им могут приказать сделать в захваченном замке, выполняли приказ едва ли не заранее.

Тодден считал, что допрашивать больше особо некого, и Джонат был с ним согласен. Он догадывался, что Кристину наверняка спрятал Джеймс, выслал прочь из замка, из Нолда, может, вообще из королевства… И хитрый старик наверняка мало распространялся об истинном укрытии своей дочери. Вероятность того, что о нём знал новый капитан, была небольшой, но всё-таки да, Виктор прав: он – единственный, кто может знать хоть что-то. Гвардейцев осталось раз-два и обчёлся, их настоящий капитан уехал с сопроводительным отрядом, а тому, кто выполнял его обязанности, лорд Коллинз вряд ли доверял в той же степени. Но выбора не было.

Джонат внимательно взглянул на капитана. Надо бы имя спросить… Хотя зачем? Втираться в доверие и пытаться выудить информацию с помощью пряника – дело гиблое.

– Его Гарет зовут, милорд, – словно прочитав мысли Джоната, заметил Виктор негромко.

– Ага, замечательно.

Капитан не смотрел на своего нового лорда. Тот кивнул Виктору, но Виктор и не шелохнулся. Вместо него один из шингстенских стражников пнул Гарета коленом в спину, и тот, ослабевший и явно не ожидавший удара, рухнул на пол. Стражник же вцепился в его волосы и заставил задрать голову. Джонат увидел глаза пленника – будто ослепшие, застланные пеленой выступивших слёз. Увидел – и ничего не почувствовал. Ни ненависти, ни презрения, ни жалости.

– Ты знаешь, куда сейчас направляется твоя бывшая леди? – холодным тоном спросил он.

Гарет молчал, и лишь пальцы стражника мешали ему снова опустить голову. Его перевязанные толстой верёвкой руки дрожали, и Джонат заметил, что на одном пальце не хватает ногтя, а на другом – куска кожи. Одежда на нём была разорвана во многих местах, а на предплечье красовался жалкий обрывок некогда белой, а ныне окровавленной ткани – видимо, почти бесплодная попытка забинтовать одну из оставленных ран.

– Может, у тебя уши кровью заложило? – наигранно заботливым тоном повторил лорд Карпер и чуть подался вперёд. Гарет смотрел на него с непроницаемым лицом. – Что ж, я повторю вопрос. Ты знаешь, куда направилась твоя бывшая леди?

– Она не бывшая, – прошипел вдруг капитан осипшим, надтреснутым голосом, словно у него была сломана гортань, так, что даже его тон было сложно разобрать. – Она – наша законная правительница, и она, а не ты, должна сидеть на этом троне.

Повисла тишина. Джонат дал знак, чтобы стражник отпустил Гарета. Стражник разжал пальцы, и капитан, словно мешок картошки, снова рухнул на пол ничком с характерным звуком, но из его груди не вырвалось ни стона.

– Что ж, если тебе не нравится, что я сижу на этом троне, – вздохнул лорд Карпер, – я постою.

С этими словами он правда поднялся, и Гарет стал казаться ему ещё меньше и жальче. В глубине души хотелось поскорее прикончить его, чтоб не мучился.

– Но меня не очень-то интересовало твоё мнение по поводу трона и того, кто должен на нём сидеть, – продолжил он, дождавшись, когда пленник поднимет на него взгляд. Взгляд без каких-либо чувств и эмоций. Ослепший, пустой, непроницаемый взгляд. В любой другой момент его бы оторопь взяла от этого взгляда, но сейчас Джонат понимал, что следовало сдерживаться. Нельзя проявлять даже самую ничтожную слабость, которую и не заметит никто. – Куда направилась Кристина? – проговорил он, чётко произнося каждое слово и делая между ними большие паузы. – Куда лорд Джеймс её отправил? Ты знаешь?

Ему показалось, что капитан покачал головой. Он мог соврать, что не знает, и знать на самом деле. Или соврать, что знает, и назвать очередную вымышленную местность. Тогда он умрёт, разумеется. И умрут все, кто посмел солгать Джонату. Он снова кивнул.

Один стражник резко и бесцеремонно поднял Гарета, заставив встать на колени, а другой, не церемонясь, тут же врезал ему по лицу. На пол полетело несколько капелек крови, а губы капитана окрасились в алый цвет. Он как-то неестественно вздрогнул и через мгновение выплюнул зуб.

– Отвечай своему новому лорду, – посоветовал Виктор на удивление твёрдым, но всё таким же тихим голосом.

Гарет медленно поднял голову и смерил Джоната этим своим жутким взглядом.

– Он мне не лорд, – заявил он.

Может, пару дней назад эти слова были правдой, но сегодня они стали изменой. Может, сейчас – довольно уставший, несколько скованный, далеко не в парадной одежде и без драгоценностей на пальцах и шее – Джонат и не был похож на лорда. Однако то, что он завоевал Эори, и делало его таковым. Капитан ведь наверняка это понимал, но принимать отказывался.

– Но всё же ответь, – будто бы попросил лорд Карпер. – Это ведь в твоих интересах. Ты скажешь, где сейчас Кристина, и я тебя отпущу.

Гарет, словно раздумывая, опустил взгляд. Джонат знал, что допрос займёт немало времени, но всё же надеялся, что его жертва скоро сломается. Не был он похож на волевого человека, на сильную личность… Скорее был из тех, кто начнёт врать – и доврётся до того, что выдаст всю правду. Поэтому и бахвалится теперь. Стоит ему хоть заикнуться по делу, и со временем он выдаст всё, что знает.

По очередному знаку стражник снова ударил пленника, выбив из него весь дух, но упасть и отдышаться тот не мог – его всё ещё держали.

– Я вот думаю, – начал Джонат, медленно спускаясь по ступенькам, – левый глаз тебе выколоть или правый? Или, может, выбить ещё пару зубов? В конце концов, зачем они тебе, правда?

Он всё такими же медленными, ленивыми движениями потянулся к ножнам на поясе и извлёк из них остро заточенный кинжал с простой костяной рукояткой. Поднёс лезвие к лицу, вгляделся в своё искажённое отражение, наблюдая за тем, как на смертельно светлой стали пляшут блики солнца, заглядывающего в узкие стрельчатые окна. Затем он небрежно подбросил кинжал, поймал, схватив на лету, и протянул руку. Кончик лезвия оказался в паре сантиметров от лица пленника.

– Ты мне всё скажешь, – не спросил, просто сообщил, – или умрёшь. Но не сразу, а медленно, мучительно, с болью и слезами, крича и проклиная. Жизнь будет уходить из тебя капля за каплей, выдох за выдохом, и ускорить этот процесс никак не получится. Хотя, как я погляжу, ты уже умираешь… – Джонат окинул пленника оценивающим взглядом. – Но ты ещё можешь выжить. Если всё скажешь, разумеется. Где Кристина?