Виктория Александрова – Окись серебра (страница 28)

— Я бы так не сказал, — тихо отозвался Штольц. — Сестра прекрасно со всем справляется, а я никогда не был силён в правлении. Об этом она мне, кстати, тоже постоянно напоминала, сил уже нет.

— Это как-то… — Она с трудом сдержала ругань. — По-дурацки с твоей стороны. У тебя было достаточно времени, чтобы после войны съездить домой, всё там проверить и поговорить с сестрой, хотя бы дать знать, что ты жив и цел, — заметила Кристина. — Она не писала тебе?

— Нет, — хмыкнул он. — Или писала, но не отправляла.

— А ты ей?

— И я не писал.

— Ну и мразь же ты, Хельмут.

Он гневно взглянул на неё, видимо, борясь с желанием отвесить пощёчину (ответную, между прочим), и она, отскочив чуть подальше, продолжила:

— Ты мог бы первым сделать шаг к примирению, а ты только тем и занимался, что тешил своё самолюбие, уверяя себя, что она тебя ненавидит — значит, она и виновата. Знаешь, мне кажется, иногда лучше извиниться первым, даже если не считаешь себя виноватым. Из-за чего вы поссорились?

— А тебе-то какое дело?

— Хорошо, не говори, если не хочешь. Но ведь у тебя нет никого, кроме неё, так?

— Пока — да.

— «Пока», — хмыкнула Кристина. — Как ты не понимаешь, что важнее семьи нет ничего на свете? Я поняла это, когда у меня вот какое-то время вовсе не было семьи… — Она вздохнула и тоже бросила взгляд на окошко, сквозь которое был виден занесённый снегом забор и редкие звёзды на тёмно-синем небе. Снег слабо мерцал, а лёгкий ветерок заставлял маленькие, едва заметные искорки снежинок водить замысловатые хороводы. — Какое-то время я была совсем одна на свете. Тогда — да и сейчас тоже — я бы всё отдала, чтоб у меня были родители, братья или сёстры, с которыми, может, я бы постоянно ссорилась, со зла бросая, что ненавижу их… Но на самом деле я бы дарила им всю любовь, на какую только была бы способна. Конечно, я помню, что у меня есть дядя, и вот он-то как раз ни разу не сказал мне, что ненавидит меня, но он доказал это своими поступками. А если твоя сестра просто сказала это в пылу ссоры, но при этом не причинила тебе никакого зла, то ты должен… можешь, по крайней мере, попробовать пересилить свою обиду и поговорить с ней. Попроси у неё прощения за то, что, по твоему мнению, заставило её ненавидеть тебя.

Хельмут молчал, не глядя на неё. Скорее всего, он не внял её словам, считая, что она не права… Кристина, впрочем, тоже не считала своё мнение священной истиной.

— Может, так оно и есть, — наконец сказал Штольц и как-то странно взглянул на неё. — Но даже если я поеду к ней прямо сейчас, то не успею вернуться к новасу.

— Давай я напишу Софии, и мы перенесём свадьбу, — предложила Кристина и зачем-то положила ладонь на его плечо. Хельмут усмехнулся, но не отстранился, не тряхнул плечом, чтобы сбросить её руку… Напротив, он поднял свою и легонько коснулся пальцев Кристины.

— Не стоит, — сказал он негромко. — Я и так слишком долго вынужден ждать.

Кристина облегчённо выдохнула — она была рада, что им невольно пришлось сменить тему. Разговор, который они вели, заставил её ощутить странную пустоту в груди. Казалось, она впервые за долгое время смогла осознать, что у неё действительно не осталось никого из родственников — дядя не в счёт… Последним был отец, но он погиб по её вине, из-за неё же у него не было других детей, а многочисленные дальние родственники давно уже рассеялись по стране и всему свету. Да и Кристина могла лишь догадываться об их существовании, а лично она не знала никого из них.

— Подожди ещё пару лун, — усмехнулась она и убрала руку. Штольц, кажется, тоже наконец повеселел. — А София, она тебе нравится?

Он помолчал, отвернувшись, и Кристине подумалось, что он просто пытается скрыть смущение. В Даррендорфе она видела, как Хельмут поглядывал на юную баронессу, а та ещё спрашивала у Кристины о нём… Тогда она не придала этому значения — и к Штольцу у неё в те дни не было никакого доверия, и на Софию она имела другие планы. Но теперь она поняла, что идея с их союзом очень удачна — не только из политических соображений, но и из-за того, что между будущими супругами вспыхнула взаимная симпатия.

— Да, нравится, а что? — наконец выпалил Хельмут и внимательно взглянул на Кристину.

— Ну, София такая красивая, умная, добрая, вежливая… Неспроста говорят, что противоположности притягиваются.

С этими словами Кристина быстро перебралась на свой край кровати, не дожидаясь, пока до Штольца дойдёт значение её слов (а дойдёт до него нескоро, с его-то ростом и умишком), и спряталась под одеяло. А чтобы пресечь его возмущения, сказала:

— Ладно, давай спать. А то вставать рано.

Когда он тоже улёгся (молча, что странно!), Кристина наконец решилась. Она повернулась к нему лицом, увидев, что он лежал, вытянувшись, словно струна, и сверля потолок пронзительным взглядом. Тогда она негромко проговорила:

— И… извини меня, пожалуйста. За то, что мразью назвала. И вообще за всё.

— Ты тоже извини. — В его голосе скользнула улыбка. — Тоже за всё… Я был не прав касаемо тебя. Можно сказать, я просто тебя недооценил.

Кристина поняла, о чём он. Как и многие другие, раньше Штольц считал, что она из-за своего пола не способна воевать и принимать какие-либо стратегические решения. Но она прекрасно ему доказала, насколько он ошибался. И не ему одному.

— Да ладно, всё в прошлом, — тоже улыбнулась она.

Вскоре они оба заснули спокойным, глубоким сном.

Оставшиеся три дня пути они преодолели спокойно. Вторую ночь провели в придорожном трактире, из-за сильных холодов — полупустом, третью — в башне вассалов графа Аллета, а к полудню последнего дня уже прибыли на Серебряный залив. Оттуда на небольшом корабле переправились на остров Зари. Кристина видела море впервые в жизни, и поначалу ледяные тёмно-синие волны с белыми пенными гребешками казались ей грозными, готовыми поглотить всё, что посмеет потревожить их, но со временем она привыкла и к качке, и к колючему ветру, и к шуму прибоя.

А вот Хельмут оставался в каюте: его укачало, а когда Кристина спустилась к нему, его стошнило на её сапоги.

На остров Зари они прибыли к вечеру.

Поначалу на встречу с королём и леди Элис Кристина хотела даже одеться в платье, которое предусмотрительно прихватила с собой. Но потом она поняла, что шагать по снежным сугробам, которые возвышались на поверхности острова едва ли не по пояс, в нём будет неудобно. Да и сама встреча должна была произойти не в замке, а на открытом пространстве.

Поэтому Кристина выбрала тёплый синий дублет, сверху накинув тяжёлый меховой плащ с капюшоном; на голову надела чёрный худ, на ноги — штаны и высокие сапоги. Полой плаща она прикрыла прикреплённые к поясу ножны с мечом: о том, что с собой нельзя брать оружие, нигде не было сказано, поэтому Кристина посчитала нужным его прихватить и Штольцу посоветовала сделать то же самое.

Штольц уже оклемался после плавания — он оделся совсем легко, заметив, что день по сравнению с предыдущими выдался тёплым. Но Кристина почуяла, что с замёрзшего моря веяло пронзительным холодом, а на небе сходились снеговые тучи. Да и вообще, сейчас всё-таки зима — не то время, когда можно выделываться богатыми камзолами и искусно вышитыми рубашками.

— Будете с Генрихом вдвоём чихать, — усмехнулась Кристина. — Тогда обоих заставлю над картошкой дышать, а это процедура, поверь мне, не из приятных. — Тоже совет Натали, кстати, причём довольно действенный. — Нечего тут заразу по замку разносить…

Хельмут только фыркнул и словам её не внял — даже шапку не захотел надеть. Ну и чёрт с ним.

Королевские гвардейцы проводили их к небольшому открытому шатру, где уже ждали король и леди Элис. Фернанд тут же бросился к Кристине, которая даже не успела присесть в реверансе, и принялся расспрашивать её о том, как она добралась. Девушка улыбалась, но когда Фернанд отвернулся, покачала головой — не таким должен быть король… В его поведении чувствовались подобострастие, принижение себя и полное отсутствие собственного достоинства. Вряд ли этот человек способен принимать сложные решения и совершать рискованные поступки. Подумалось, что такого короля легко свергнуть…

Кристина зажмурилась, прогоняя эти мысли. Свержение короля чаще всего идёт рука об руку с войной, а война — совершенно бесчеловечное событие, и сейчас всем жителям Драффарии нужно сделать всё, чтобы больше никогда, никогда не допустить войны в своей стране. Именно за этим, собственно, Кристина и приехала сюда.

Через мгновение девушка впервые увидела леди Элис Карпер. Как она подсчитала, сейчас ей должно было быть не меньше сорока четырёх, но выглядела эта женщина моложе своих лет. Маленькую сетку морщинок в уголках глаз разглядеть можно было с большим трудом. Фигура её скрывалась под изящным, но явно тёплым упеляндом чёрного цвета с зелёными узорами. Густые русые волосы Элис собрала в толстую косу, перекинутую через плечо, и накрыла лишь плотным зелёным покрывалом, расшитым мелким белым бисером. Она была не намного выше Кристины, но почему-то девушке подумалось, что со стороны Элис выглядит явно величественнее…

Она сделала реверанс и заметила, что Элис сделала ответный с явной неохотой. Этикет требовал спросить что-то у неё в знак вежливости, но ничего достойного в голову не приходило. Не спрашивать же, как она себя чувствует после потери единственного сына… Тут же Кристина осознала, что меч, которым был казнён Джонат, сейчас висит на её поясе, и плотнее запахнулась в плащ.