Виктория Александрова – Между закатом и явью (страница 5)

— Алиен, не делай этого! — крикнул я, но ее дивный огненный меч одним движением снес демону голову. Белый череп, покатившись, несколько раз подпрыгнул на ухабах и остановился.

— Твоя дорога, — проскрипел он, уставившись на Алиен, —

— Приведет тебя совсем не туда, куда ты направляешься, —

— А твоя… твоя и вовсе свернута в кольцо. Ты заплутал, ястреб, — и он захохотал беззубым ртом.

— Да пошел ты!.. — и Алиен, выразившись совсем не по-дамски, пнула череп носком сапога, отчего тот скатился на обочину.

— Путь свободен, — повернулась она ко мне и вложила вибрирующий меч в ножны, —

— Мы можем ехать дальше.

И, как ни в чем не бывало, села в седло.

А потом мы расположились с ней в придорожной таверне, пили подогретый эль, и она задумчиво молчала, пропуская меж пальцев мокрые пряди пшеничных волос.

— Тебе даже не интересно знать, кто это был? — спросил я.

— Да, какая разница? Чудовищем больше — чудовищем меньше, — вполне резонно заметила она.

Одним из качеств, всегда удивлявшим меня в Алиен, было полное отсутствие праздного любопытства, что так несвойственно для представительниц ее пола.

— А ты хочешь мне что-то об этом рассказать?

— Ну, это был маг. Темный маг, предсказатель.

— Во всяком случае, сражаться он не умел, — подытожила моя спутница.

— Знаешь, справедливости ради надо сказать, вряд ли он мог сделать что-нибудь против волшебного меча, — заметил я, —

— Да и зачем? — Думаю, существенного урона ты ему не нанесла.

— Что значит «не нанесла»? Я отрубила его проклятую башку.

— Должен тебя разочаровать. Это была не просто пешка, а довольно сильный чародей. Неужели он мог оказаться настолько наивен, чтобы ни за что, ни про что подставляться под непобедимый меч? — Как ты считаешь? Наверняка, все шло по его собственному сценарию, возможно, то была лишь уловка, игра, а сам он остался цел и невредим.

Алиен подперла кистью тонкий подбородок.

— У вас, магов, свои правила, конечно, — произнесла она задумчиво.

— Вот если бы ты не вмешалась, — продолжил я, —

— Исход мог бы стать совершенно иным.

Она иронично усмехнулась:

— Ага, например, наша смерть.

— Например, наша смерть, быть может, — серьезно подтвердил я, —

— А быть может, и нет. Не все так прямо, как дорога, и не все так бескомпромиссно, как отточенный клинок.

Алиен взглянула на меня чуть искоса, с грустинкой в глазах.

— Кстати, что он там бормотал насчет дорог? Можно ли верить этим предсказаниям?

Хотелось бы мне ее успокоить!

— Не знаю. Я предпочитаю не думать об этом. Что хорошего может пообещать темный предсказатель?

— Да, ты прав, — кивнула она, —

— Ну, что, пойдем?

И мы поднялись из-за стола.

Воспоминания о том, что последовало дальше, были настолько сладки, что я сам не заметил, как погрузился в глубокий сон. И приснилась мне девушка. Не Алиен — другая. Смуглая, черноглазая, смоляные волосы, блестящей волной покрывающие плечи и темным покрывалом спускающиеся ниже, до самой талии, тонкой, как у осы. Вокруг ее хрупкой шеи звенело-переливалось монисто, а платье из красного шелка ровно облегало точеную фигурку.

Девушка улыбалась и смотрела на меня уверенным, чуть зовущим взглядом. Мне вдруг захотелось сказать ей что-нибудь, но я не успел, так как первые лучи восходящего солнца беззастенчиво пробились под мои сомкнутые веки, прогнав сон.

Я поднялся, перекусил, разыскал пасшегося в лугах Джокера. Он казался не слишком довольным, когда я взгромоздил на его высокую холку седло, и мне было понятно его настроение, но нам нельзя было отдыхать слишком долго: по моим внутренним ощущениям не так уж много времени всем нам оставалось.

Когда мы добрались до очередного жилого селения, я вновь взялся за расспросы. И напрямую, и обходными путями я пытался выяснить, не проезжал ли здесь интересующий меня рыцарь, и не знает ли кто-нибудь случайно живописную поляну, скрытую в лесу, на которой стоит деревянная изба с алыми петушками на ставнях и двумя раскидистыми дубами вместо ворот — место из моих видений.

Но, несмотря на подробное мое описание, повторенное не один десяток раз, я лишь впустую потратил более двух часов: никто не сумел рассказать мне ничего конкретного.

Поэтому я продолжил путь на запад, дальше и дальше, и поскольку никакие приключения пока меня не находили, и я сам их искать не собирался, а монстры и прочие творения тьмы на время, видимо, решили держаться от меня подальше, делать в дороге было все равно нечего, я вновь погрузился в воспоминания.

В этих воспоминаниях Алиен — не рыцарь в блестящих доспехах, с забралом, закрывающим лицо, — а уставшая девушка с грустными глазами, сидела, опираясь о мое плечо и задумчиво глядя в пламя костра. Светлые волосы длинными прядями закрывали лопатки, которые казались чуть ли не хрупкими — тому, кто не знал, какая сила в них таится. Тонкие, но мускулистые руки выглядывали из рукавов суконной мужской рубахи, которая, как ни странно, придавала еще более женственный вид ее обладательнице.

Я вдруг увидел ее воочию, словно она вновь была рядом, словно не разделила нас эта неожиданная пропасть. Как она склонилась чуть ближе и, дохнув на меня ароматом мяты, одними губами произнесла:

— Помнишь земляничную поляну?

Еще бы я не помнил! Мое зимнее колдовство, когда среди белых сугробов я создал для нее кусочек лета. Мне хотелось тогда произвести на нее впечатление, и, замечу без ложной скромности, мне это удалось. Но сколько сил было потрачено впустую, из одного лишь бахвальства, — об этом ей знать было вовсе необязательно.

— Да, конечно, помню, — ответил я, —

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто вдруг захотелось чего-то такого же, похожего. Чтобы вновь мы вдвоем, и доброе волшебство, словно нет никакой войны, нет бесконечной битвы, и нет ощущения, будто все катится в пропасть, — Алиен подняла на меня взгляд, и в ее зрачках плясали крохотные искорки костра.

— Не могу. И хотел бы, но не могу. Ты знаешь, что сейчас не время. Любая мелочь может внести перевес, поэтому нам пока не до игры — выжить бы, на самом деле!

— Да, я понимаю. Извини, — она обхватила плечи руками, словно ей стало зябко, —

— Иногда я становлюсь совсем слабой.

Я улыбнулся, привлек ее к себе.

— Мне сложно представить тебя слабой. Это нонсенс, оксиморон.

Алиен улыбнулась в ответ, но в глубине ее глаз, по-прежнему, таилась печаль.

Значил ли на самом деле что-нибудь этот миг? Изменилось бы хоть что-то, если бы я ответил тогда по-другому? Разумом я понимал, что нет, но сердце начало придавать значение всякой мелочи, отыскивая причину ее поступка, причину, которой попросту не существовало! Видимо, я тоже становился слабым. И этому тоже не умел найти объяснения. Прежде мне не доводилось столь глубоко копаться в собственных чувствах, я считал, что не подвержен подобному пороку, которым обычно почему-то так гордятся люди. С моей точки зрения это всегда было не более чем глупым способом времяпрепровождения. А мне всегда было, чем заняться. Но сейчас…

Резкий толчок седла вывел меня из задумчивости. Джокер остановился и тревожно втягивал воздух широко раздутыми ноздрями.

— Ну, чего ты испугался на этот раз? — спросил я как можно бодрее.

Конь повел чуткими ушами и скосил на меня один глаз.

— Поехали? — но он не сдвинулся с места.

— Все ясно. Опять решение проблем полностью на моих плечах, — я спрыгнул с седла и, покрепче перехватив посох, шагнул вперед, раздвигая зеленые заросли.

Моему взору открылась река. Абсолютно черная, непрозрачная. Вода в ней, нарушая все законы природы, не текла, а словно бы еле ползла, густая, похожая скорее на сладкую патоку, чем на жидкость. Я подошел ближе. Воздух над берегом был неестественно, мертвенно неподвижен, и вокруг стоял отвратительный запах чего-то гниющего.

— Да, что-то купаться не хочется, — проговорил я сам себе.

Надо подумать, как перебраться на другую сторону. И не бросать же здесь Джокера!

В смоляной воде слабо виднелись какие-то длинные размытые силуэты, не похожие ни на рыб, ни на что-то еще, известное мне. Они скользили мимо, оставаясь совершенно неподвижными, словно привидения. Меня не сильно интересовало их происхождение, но приближаться к реке вплотную явно не стоило.

От мерзкого запаха начинало тошнить, и пора было предпринять что-нибудь действенное. Однако ничего умнее, чем мост, мне в голову почему-то не приходило. Высокий, полукруглый мост, достаточно прочный, чтобы перевести по нему коня, — он возник перед моими глазами, словно уже существовал на самом деле. Это потребует много затрат — физических и ментальных — и большое количество времени — того, которого особенно не хватало. Но другого пути, похоже, не было — реку ведь не обойдешь.

Я вздохнул и принялся за работу. Вначале я создал воздушный каркас, он перепрыгнул с одного берега на другой и застыл, словно бесцветная радуга. Дальше я сосредоточил все усилия на придании ему максимально возможной материальности. Дурацкая работа! Пространство вокруг скрипело, создавалось впечатление, будто гигантская рука скручивает давно заржавевшие болты. По моему лицу градом струился пот… «Пожалуй, — подумал я, — при помощи обычного топора и досок результат мог быть достигнут гораздо быстрее и легче». Но плотником я не был. Поэтому приходилось пользоваться своим привычным инструментом — магией. И сейчас я, наверное, больше всего напоминал человека, который при помощи дорогостоящего хрупкого прибора забивает гвозди.