Виктор Жулин – «Ему и больно и смешно» (страница 5)

"Какой бы ему приготовить сюрприз", – подумала Джейн. Он всегда так ждёт встречи, что было бы справедливо приготовить ему что-то особенное. Джейн стала перебирать пристрастия мужа: джазовые записи, фототехнику, трубки. Все эти вещи она принимала, как часть Тома, но не пыталась в них разобраться. Конечно, можно было бы приготовить обед. Обед всегда радует мужчину, но сегодня её подташнивало, и о еде не хотелось даже думать.

Том летел первым классом и позволил себе две порции виски до обеда и ещё столько же – после. Он чувствовал себя так, будто сорвал с неба звезду и спрятал её в карман. Да что говорить – благодаря его хитростям агенты бегали вдвое быстрее, чем обычно, и клиенты, приятно удивлённые активностью фирмы, охотнее соглашались на сделки. И теперь, с пачкой контрактов в портфеле Том летел домой, чтобы положить ладони на щёки Джейн и утонуть в её родных глазах. "Не понимаю", – сладко размышлял Том, – "за что мне такое счастье. Я обычный человек, не сделал ничего выдающегося, всю жизнь занимался собой и – нате! Конечно, Джейн говорит, что я классный любовник, но, во-первых, откуда ей знать про класс, а во-вторых… Ну, ладно, допустим. Что ещё? Да, ничего. Нет, решительно ничего нет такого, чтобы давало ему преимущества перед остальными".

… В аэропорту Том получил чемодан и покатил его к стоянке такси. Увидев Джейн, он замер. Она стояла, облокотившись на перила, в свободном сером платье и мокасинах.

       Округлый живот делал её неотразимой. В горле у Тома сдавило; от радости захотелось плакать. "Ты – чудо!", – только и мог он сказать. "Я хочу второго, а лучше – ещё двух", – прошептала она в ответ.

Она держалась, как и раньше: такая же волевая и спокойная.

– Мы пошли купаться, – сказала она, держа Сью за руку, – ты – с нами?

– Разумеется.

После родов её тело стало больше, на ногах появились синие жилки. В первые блаженные дни, когда Сью спала почти 24 часа в сутки, Том любил устроиться рядом с Джейн и водить пальцем по этим жилкам – меткам материнского труда. Приходя с работы домой, он не мог оторваться от жены. Благодарность выливалась в поцелуи, которыми он осыпал Джейн с головы до ног.

Сью была восхитительна. Природа дала ребёнку изящные черты. Они брали её в постель, чтобы накормить и убаюкать. Для Тома и Джейн наступила вереница золотых дней. Она ждала его по вечерам, стоя у окна; он бежал к ней, сломя голову, с продуктами и цветами. Им не нужно было телевизора, новостей, трескотни комментаторов. Мир оказался наполнен нежностью и не требовал утомления души суррогатами. Когда Сью засыпала, Том читал Джейн новеллы Шоу…

Между тем, отпуск Джейн подходил к концу. Однажды вечером Том пришёл домой пораньше и застал дома гостя. Точнее, Джейн не встретила Тома, как обычно, в прихожей, а вышла из своей комнаты, когда он уже разделся. Она выглядела приятно взволнованной, по лицу разлилась розовая краска. "Ко мне пришёл студент, мы работаем над дипломным проектом. Сью спит. Присмотришь за ней?". "Конечно, присмотрю, не беспокойся", – ответил Том, которому не хотелось никакого студента и который был несколько смущён приподнятым настроением Джейн. Он прошёл к дочери, погладил её по головке и присел на диван. Делать было нечего. Посидев, он отправился в кухню, достал из холодильника бутылку пива и выпил её из горлышка. Потом перебрался в гостиную и включил телевизор, пытаясь отвлечься от непонятной тревоги. Он смотрел в экран и ничего не понимал. "Чёрт побери", – пришло ему в голову, – "почему меня смутил приход какого-то парня?". Подумать, – и станет очевидным, что нет ничего необычного в том, что Джейн надо включаться в работу. Ещё немного, и ей придётся работать полный день. За Сью будет ухаживать няня, пока родителей не будет дома. Конечно, девочке было бы лучше быть с матерью подольше. Разве может няня дать столько тепла, сколько Джейн? С другой стороны, няню, молодую, но уже опытную работницу, выбрали из нескольких кандидаток, и к её рекомендациям нет никаких претензий. Отчего же на душе неспокойно? Как будто по ровной поверхности счастья пробежала еле заметная трещина.

Хлопнула дверь – Джейн проводила молодого человека.

– Послушай, – начал Том, когда Джейн вошла в гостиную, – у меня грандиозный план. Только не перебивай. Смотри, как будет здорово, если ты будешь работать не шесть, а, допустим, три дня в неделю. Сью будет видеть тебя чаще. Мы сэкономим на няне, а деньги пустим на что-нибудь ещё. Ты не будешь уставать, и в твои свободные дни мы будем заглядывать к кому-нибудь на огонёк. А? Ты же любишь ходить в гости, правда?

– Ты забываешь, что в этом случае я заработаю вдвое меньше, – возразила Джейн, – и…

– Ерунда, – перебил её Том, – если хочешь знать, я могу крутиться в два раза быстрее, и у нас будет достаточно денег. Вообще, что-то мы с тобой засиделись. Не махнуть ли нам на Карибы?

– Подожди, я не договорила. Ты не знаешь, что для меня – моя работа. Я лучше выброшусь из окна, чем оставлю её. За эти месяцы я просто деградировала. Я отупела от дома, от кухни. Мне нужно общение. Ты какой-то странный. Ты что, – не знаешь, как расцветают женщины, которые возвращаются на работу после родов?

Том не знал. Он ошеломлённо уставился на Джейн, как будто впервые видел её.

– Посмотри, сколько раз за это время мы ходили в гости. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать, – продолжала она. – Рейнолдсы заходили к нам месяц назад и с тех пор о них ни слуху, ни духу. Скоро люди станут думать, что мы из секты и вообще перестанут с нами общаться. Об этом ты подумал?

– Джейн, но мы же любим…

– Ты невыносим. Мне иногда кажется, что я была дурой, когда пошла за тобой!..

– Папа, а откуда я взялась? – Сью сидит верхом на упавшем дереве.

– Из маминого живота.

– Как я туда попала?

– Это я тебя нашёл в цветке. Ты была с небольшую муху. Я тебя спрятал в кулаке и отнёс маме, а мама посадила в живот, чтобы ты подросла. Вот ты росла-росла, а потом выпрыгнула наружу. "Здрасс-те, это я, Сью".

– Ха! Ты всё обманываешь. Всё не так было. Я была звёздочкой и ночью свалилась на крышу дома, когда вы с мамой спали. Вот грохоту было! Вы проснулись, вышли на крыльцо и увидели корзинку, а в корзинке я и открытка "Это ваша дочь Сью".

Дни изменили цвет. Том уходил, когда Джейн спала, и возвращался задолго до её прихода. Он ел, отпускал няню и выходил с коляской на улицу. Потом монотонно наматывал километры соседних улиц, пока Сью спала. Его по-прежнему тянуло к Джейн, но Джейн была на занятиях. Она появлялась поздно, устало-удовлетворённая, с отблесками деловой активности прошедшего дня. В один из вечеров она особенно тепло улыбнулась Тому и сообщила: "Представляешь, на факультете начинается новый проект, и меня назначили координатором. Мы будем приглашать студентов из Европы. Так что я уезжаю на пару недель. Ты же справишься, правда?". "Не знаю", – вяло отозвался Том, – "меня самого могут куда-нибудь послать". "Ничего страшного", – сохраняя ровный тон, ответила она, – "ты же не уедешь надолго, и за пару дней ничего не случится, няня отлично справится".

Том подошёл к бару налил полстакана виски и выпил залпом. Алкоголь подействовал: стало теплее, однако раздражение не проходило. "Так дальше нельзя", – подумал он, – надо что-то делать".

– Джейн, так дальше нельзя, надо что-то делать, – с порога заявил Том, входя в спальню.

– Извини, я устала, давай отложим до утра.

– Мы не сможем поговорить утром – я ухожу, когда ты спишь.

– Ну, ладно, только, пожалуйста, будь краток. Чего ты от меня хочешь?

– Да ничего! – неожиданно для себя сорвался Том. – Разве у нас что-то осталось? Вспомни, как мы гуляли вместе, читали друг другу книги, спали, наконец. Где это всё? Ты приходишь ко мне раз в неделю не то из милости, не то, чтобы не забыть, как это делается.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – с неожиданным напором возразила Джейн, – Тебе нечем заняться. Я кручусь с утра до вечера, разрываюсь между университетом и домом, успеваю ещё думать о том, чтобы – не дай бог – не прогневать тебя. А ты, кажется, забыл, как улыбнуться мне, ходишь с кислым лицом и брюзжишь. Всё не так: я – плохая мать, я – плохая хозяйка, я не думаю о том, я не думаю о сём. Да, мне интересно работать, мне интересно с людьми. Разве это плохо? Разве плохо, что человек занят интересным ему делом? Если бы не студенты, не коллеги, не нормальные человеческие отношения, я бы уже давно свихнулась от твоего вечного недовольства. Твоя воля, – ты давно посадил бы меня на цепь. Тебе нужно одно – мучить, мучить меня. Скажи, кто тебе мешает пойти к друзьям? Кто мешает послушать музыку? Нет, тебе это не нужно. Ты, как маньяк, хочешь, чтобы я плакала и ползала перед тобой на коленях. Знаешь, Том, ты болен. Жаль, не увидела этого сразу. Ты помешан на моделях, которые умерли вместе с историей. Я бы очень рекомендовала тебе обратиться к врачу. Если не веришь мне, послушай специалиста. Хочешь, я порекомендую тебе хорошего психотерапевта. Поговорите, обсудите; увидишь – жизнь изменится, – она в изнеможении опустилась в кресло.

Том боялся пошевелиться. Как-то странно похолодело в животе. Так бывало раньше, когда приходило понимание, что беда неизбежна.

– Значит, ты думаешь, что я – псих, – как бы размышляя, произнёс он.