Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 52)

Тут и подходили к ним православные миссионеры, общавшиеся на исключительно чистом языке великого Данте и Петрарки. По мнению Елены Александровны и ее подруг, Италия могла бы стать единственным полезным приобретением Западного Магадана в смысле расширения границ. Тем более что единой страны пока не существовало, области воевали друг с другом. На фоне нищеты и разброда жителей итальянского сапога, растущего авторитета православной церкви мирно присоединить какую-нибудь Флоренцию или Венецию бывшие пермские учителя не отказались бы. Все-таки юношеская любовь не ржавеет: сколько советских женщин в свое время мечтали побывать в Венеции или Сан-Ремо? Так что магаданские миссионеры с итальянцами работали активно и целенаправленно.

Не Иерусалимом единым жили туристы в Европе, русам удалось наладить отличные туристические маршруты по древним славянским городам и храмам. От Арконы и Руяна на Балтике до Стойкамня (Стоунхенджа) на Острове. Да на самом континенте были раскопаны и спасены от уничтожения много еще не разрушенных в шестнадцатом веке славянских храмов и строений, реконструированы остатки крепостных стен славянских городов, захваченных пару веков назад крестоносцами. В Любеке и Ростоке предприимчивые купцы сами нашли сохранившиеся постройки славянских времен, наперебой заверяя туристов, что города построены славянами. Собственно, судя по названиям и сохранившимся документам, это весьма походило на правду. Все эти экскурсии сочетались с активным патриотическим воспитанием молодежи, изучавшей историю Европы на подлинных документах, на подлинных развалинах славянских городов и храмов. Многим германским городам вернули исконные названия: Бранденбург, например, стал Бранибором, бывшим городом лютичей.

Не обошли многочисленные туристические заведения две великие столицы – Королевец и Петербург. Популярность этих городов давно обошла Рим и Венецию, несмотря на все потуги старых столиц. И то сказать, ни в одном другом европейском городе пока не было трамваев, воздушных шаров, самоходных катеров и прочих технических диковинок. Только в Петербурге можно было посетить знаменитый на всю Европу театр Ульяна Шекспирова, насладиться его бессмертными творениями. Только в Ирии, связанном с Петербургом двухколейной чугункой, туристы могли увидеть великолепные произведения искусства, собранные в Америке, Африке, Азии и Европе. Только неподалеку от Королевца, всего час пути на чугунке, можно было увидеть редчайшие растения со всего мира и зверей, в Европе не известных. Ботанический сад, Оранжерея, Террариум и Аквариум Западного Магадана были известны по всей Европе, начисто перекрывая любые частные коллекции растений и животных богатейших людей Европы. К тому же на специальном поезде там можно было проехать по территории заповедника, где насладиться видом давно истребленных в Западной Европе туров, зубров, леопардов и тигров, свободно гуляющих на лугах заповедника.

После двадцатилетней встряски, устроенной магаданцами, с перекраиванием границ и разрушением сословных ограничений, Европа сама быстро превращалась в заповедник непуганых бюргеров и исчезающих дворян. Молодежь всех стран и сословий стремилась перебраться в Новороссию и Западный Магадан, правители этих стран кусали локти в бессильной злобе. Что делать, в ближайшее десятилетие Европа была обречена на мирную, спокойную жизнь, пока не вырастет в соседних с Новороссией странах непуганая голодная молодежь. Тогда короли и султаны смогут натравить их на русов в бессмысленной надежде отобрать часть богатства соседей. Увы, одними русскими ружьями, свободно продаваемыми по всей Европе, с русами уже никто не сможет справиться. Хотя сами европейские полководцы и короли пока об этом не подозревали.

Речь даже не о пушках и пулеметах, которых русы никому не продавали, кроме Швеции и Московской Руси. Хотя в последнее время шведы сами занимались производством пушек, закупая лишь снаряды для них, а Московская Русь давно производила свое оружие и боеприпасы, частью на бывших магаданских, ныне строгановских заводах. Закупала Москва только капсюли: состав инициирующего вещества магаданцам пока удавалось держать в секрете. Так вот, к началу семнадцатого века для магаданцев стало ясно, что русы бесповоротно опередили всех соседей на порядок или два в смысле обороноспособности. Готовая к военному применению гражданская авиация все больше использовалась в Новороссии и Западном Магадане. Все больше среди русов обучалось опытных летчиков и штурманов, все чаще прыгали молодые парни с платом (парашютом), нарабатывая опыт десантирования. Никто из европейцев, жаждущих реванша, не подозревал, что следующая развязанная война окажется еще разгромнее для них. И окрепшие русы захватят любую европейскую страну-агрессор в случае нападения, ибо через два десятилетия миссионеров в Новороссии вырастет достаточно, чтобы продвинуть православие в умы сотен тысяч новых подданных, дальше – на юг и восток. Но до этого времени Европе предстоит мирно работать, ничего интересного долго на этой части света не произойдет.

Потому и отплыли на новый материк старые авантюристы Петро и Николай вместе с примкнувшим Корнеевым, что им стало скучно. Да и климат Острова порядком надоел, сырая теплая погода наслаивалась на старые раны и застарелый радикулит, вызывала отвращение к жизни. Против ноющих болей в спине и ногах не всегда помогали новомодные лечебные процедуры токами сверхвысоких частот, снимая боль, но не излечивая окончательно. Старики захотели на юг, подальше от надоевшей Европы, к новым приключениям и опасностям, рассчитывая отвлечься от болезней и скуки. Детские мечты об островах Тихого океана когда-то нужно реализовывать, через десять лет станет поздно. Хотя все трое друзей давно поняли, что это лишь внешние причины их отбытия из Европы. Главным оставалось желание создать «запасной аэродром» на случай провала всех европейских проектов. Инженеру и двум офицерам не давал покоя распад Советского Союза через неполные семьдесят лет существования, который был не в пример сильнее нынешней Новороссии.

Эти причины назревали давно, а покушение на Петра Головлева подтолкнуло к принятию рискованного плана, сыграло роль детонатора. Пусть вся Европа думает, будто наместник Головлев умер, а Ватикан сгорел по воле Божьей, меньше будет подозрений на русов в святотатстве. Хотя крестоносцы, разрушившие Константинополь вместе с православным патриархатом, никогда не обвинялись в святотатстве, несмотря на разграбление православных церквей. Так что совесть у старых магаданцев оставалась чистой, действовали они по-христиански, исключительно в библейских нормах: «И воздастся каждому за грехи своя». Короче говоря, решили старики оставить молодежь на хозяйстве, присмотреть издалека, пока живы сами. Рано или поздно детям и внукам придется жить своим умом, пусть начинают под присмотром, на душе легче будет.

Немаловажным фактором отъезда в далекую Австралию стала общая усталость стариков, которым едва перевалило за шестьдесят лет. Ну, не зря боевые дни идут по армейской выслуге один за три. Магаданцы же воевали в шестнадцатом веке добрую половину из тридцати прожитых лет. Считать по выслуге, так им не шестьдесят – все девяносто лет должно быть. Примерно на эти девяносто лет все трое мужчин себя чувствовали, даже гражданский инженер Корнеев. Не физически, конечно, а морально. Ни подполковник Головлев, ни майор Кожин, не говоря уже об инженере Корнееве, никогда не мечтали быть главами государств или министрами. Ну не хотели они быть генералами, не хотели. Офицеры знали, что у генералов есть свои сыновья, как говорится в анекдоте, и воспринимали свои возможности реально. Окончание карьеры они видели в погонах с двумя просветами и парой-тройкой звездочек, не более того.

Судьба распорядилась иначе, отправив неприхотливых провинциалов в прошлое, где им пришлось защищать своих жен и друзей. И, как все быстро убедились, лучшей защитой в Средневековье может быть исключительно нападение, впрочем, как в любые времена. Так и пришлось три десятилетия работать мужчинам без отпусков и выходных дней, чередуя боевые действия с «восстановлением народного хозяйства», год за годом. Едва туристы, попавшие в шестнадцатый век, оправились от шока и определились с планами на будущее, им пришлось строить себе жилье в Уральских горах. В то, первое лето 1570 года, иначе 7078 года от сотворения мира, работали все бывшие туристы, включая женщин и детей, надрывая жилы, без перерыва и отдыха. Успели выстроить аляповатый острог на берегу уральской речки, смогли защитить себя от нападения отряда кучумовских татар. Даже захватили пленников и освободили плененных татарами русских крестьян, поселив их рядом с собой.

Так жизнь и пошла дальше – месяцы напряженной работы с перерывами на дни и недели боевых действий. Едва успели выплавить железо и соорудить примитивные ружья с пушками, как вновь напали отряды сибирского хана Кучума на выросший в Уральских горах острог неведомых людей. Только разбили сибирских татар провинциальные туристы, расстреляв из скорострельных ружей и пушек, вновь пришлось трудиться с утра до вечера, восстанавливая растраченные боеприпасы. Вроде все нормально обошлось, обжились вчерашние туристы на Урале, начали торговать с соседями, мыли золото и алмазы в россыпях, выбранных к двадцать первому веку, но нетронутых в веке шестнадцатом. Растили картошку, неизвестную аборигенам, добывали железную и медную руду, перерабатывали ее в ширпотреб и совершенствовали огнестрельное оружие. Едва научились пермские инженеры и офицеры делать патроны и гладкоствольные ружья, как новая напасть пришла.