Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 39)

– Так они и верующих под себя подгребут? Надо ли нам это? – задумался Петро.

– Русь тоже ромеи крестили. Помогло это им? – ответил митрополит. – Думаю, до споров о принадлежности паствы нам с тобой не дожить. Лишь бы эта паства появилась, это сейчас важнее. А повод отобрать приходы всегда будет: умрет какой поп, а мы ему местную замену найдем. Поначалу десятину продолжим отправлять в Константинополь, а когда все приходы нашими станут или большинство из них, прекратим отправлять деньги. Турки же добрую половину собранной церковной десятины себе забирают, нам зачем врагов кормить? Придется тогда Вселенскому патриарху выбирать – остаться с голым задом в Турции, на содержании, либо жить вкусно и сладко в православной стране. Пусть хоть куда перебирается, хоть в Москву, хоть в Королевец, хоть в Бухару, туда собранную с азиатов десятину можно отправить с чистой душой. Даже лучше, если удастся патриарха в Среднюю Азию заманить, тогда она на века останется православной, он лично будет за этим следить.

– Да, Афанасий, с таким пастырем я заранее жалею греков, – засмеялся наместник выложенной раскладке по дележу церковной собственности. – Хотя жаль, что медведь еще не убитый, очень хорошо ты его шкуру разделил, владыко.

– С твоими войсками, Петр Иванович, долго воевать никто не станет, сдадутся сразу. К тому времени половина добрых миссионеров уже в пути будет, не волнуйся, сделаем в лучшем виде. – Афанасий задумался и решительно спросил: – Все хочу поинтересоваться: почто ты, Петр Иванович, греков не хочешь от ига магометанского освободить? Да вместе с ними прочие православные народы – болгар, сербов, хорватов и многих других южных славян?

– Так вопрос в том, желают ли они своего освобождения, с одной стороны? – пожал плечами наместник. – Второй вопрос: почему их надо освобождать? А третий вопрос: зачем это надо русам?

– Захватила же Новороссия Англию, прости, Господи, – машинально перекрестился Афанасий, вспомнив о запретном слове. – Затем присоединила к себе добрую половину Северной Европы, недавно Палестину с Аравией, Северную Индию. Чем славяне северной Европы лучше славян южной Европы, страдающих под игом турецким? Это не считая освобождения Крыма, Крита, Кипра? Значит, судьба православных славян магаданцам не безразлична, раз проливали кровь, освобождая тысячи рабов?

– Вот прямо в твоем вопросе, владыко, мой ответ спрятан, – грустно улыбнулся Головлев своим мыслям по поводу возможного будущего русских «захватов». – Начнем с первого вопроса: захотят ли православные греки нашей свободы? Ты жил в Крыму, кто там торговал православными рабами? Исключительно христиане – греки и армяне, которых не смущало православие их товара. И продавали они русских рабов почти всегда мусульманам, что их никак не волновало. Захотят ли такие христианские торговцы, проживающие ныне в Турции, лишиться своего заработка, ты же знаешь, что рабство у нас запрещено? А простые сербы, болгары, греки, которые целыми селениями уходят под власть турок, избегая гнета своих единоверных господ? Пока они живут под властью турок спокойнее и богаче, чем жили под властью своих единоверцев, наше освобождением им не нужно. Да, сербские жупаны, болгарские князья и греческие номархи с радостью примут освобождение своих бывших владений от турок. Но эти владения им нужны самим, хотя проливать свою кровь за свободу будущих подданных они не желают, предпочитая служить туркам или венским эрцгерцогам. – Наместник взглянул на собеседника и увидел полное понимание своих слов. – Проливать кровь русов за чужие интересы я не дам, пока жив.

Рабов освобождать и освобождать целые страны – огромная разница, – продолжил свою мысль Головлев, расхаживая по кабинету. Эта привычка выработалась у него как желание избавиться от сидячего образа жизни. – Бывших рабов мы привезли к себе на Остров, дали жилье, работу, чтобы они с нами жили честно и справедливо. Они простые люди, они так и станут жить. А захотят ли жить с нами «освобожденные» греки, сербы, болгары и прочие южные славяне? Они помнят свои страны, у них есть свои князья и помещики. Проливать кровь русов, чтобы отдать сербским жупанам освобожденную от врагов страну? Или подарить свободную Грецию потомкам последних византийских императоров? Знаешь, мне жизнь и здоровье рядового руса важнее императорской благодарности. Тем более что ты отлично понимаешь, как быстро забудут эту благодарность правители независимых Греции, Сербии и Болгарии.

– Да, – согласно крякнул Афанасий, много выстрадавший из-за междоусобицы казачьей старшины, делившей власть в Сечи.

– Если забрать освобожденные страны под свою власть, мы получим население, где нас будут считать оккупантами и поработителями. Те же князья, жупаны и прочие бывшие землевладельцы начнут подстрекать своих соотечественников на борьбу против русов под предлогом защиты народа от оккупантов. Нужны ли нам такие подданные? – пожал плечами наместник. – Нынешние жители Новороссии в большинстве своем считают нас именно освободителями, исправно учат русский язык и письменность, благо многие помнят славянские корни, но именно корни, а не бывшую страну, какой была Болгария или Греция. Если активная агитация панславизма продлится лет сто и больше, да будет поддержана православной церковью, страна сохранится. Сам знаешь, для этого все делаем, и хитровыдуманные подданные, кричащие на каждом углу о независимой Польше, Венгрии, Сербии, Болгарии, нам совершенно не нужны, пусть они трижды православными будут.

Потому и прошу тебя, владыко, изымать все старые книги на нашу проверку и перевод. Потому издаем книги по истории русов и славян такими тиражами да в школе изучаем. Чтобы с детства люди считали себя русами, чьими предками были славяне, подло истребленные и захваченные германцами и кельтами. Потому и раскопки на Руяне ведем да Стойкамень ученикам показываем. Потому легенды да басни русские и славянские о походах князей по Европе и Азии печатаем, чтобы все знали, что земля в Европе славянами издревле населена была. А не потому, что языческую ересь хотим воскресить, как твои неразумные советчики нашептывают. Чтобы французы, испанцы, итальянцы изучали русские мифы, а не греческую Илиаду и Одиссею. Потому и скульптуры на площадях ставим, где красоту человеческую показываем, картины пишем, на которых герои из славянских и русских легенд изображены, как ты видишь. Тяжелое это дело, Афанасий, легче Турцию завоевать, чем изменить мысли миллионов людей в нужную сторону. А надо, иначе все может измениться, потому и откровенно с тобой всегда говорю, чтобы ты своих миссионеров и священников таким же манером воспитывал.

Глава девятая

Диск красного южного солнца быстро падал за дальние горы. Ярослав взглянул на него искоса, почувствовал пахнувший в лицо жар огненного светила. Некстати вспомнил, как три дня назад замерз от декабрьского холода, наступившего после такого же жаркого дня, всего через полчаса после заката солнца. Машинально поежился, вспоминая пробиравший до костей холод этих пустынных гор, ничем не напоминавших уютные Аппалачи или поросшие лесами Хибины. Решительно поднялся с дастархана, положил пару монет на платок духанщика, поклонился и поблагодарил по-русски. Старик с достоинством ответил поклоном и довольно чисто вымолвил: «На здоровье».

Легкой походкой геолог спускался по горной улочке Пешавара, ощущая, как тепло остывающих каменных дорожек поднимается вдоль тела, ласкает волнами сухого воздуха лицо. Ноги отдыхали в легких удобных чувяках после нескольких месяцев, проведенных в тяжелых сапогах из буйволовой кожи. Тело едва не взлетало вверх, лишившись постоянной нагрузки в виде тяжелого рюкзака. Даже привычный кинжал на поясе и револьвер в небольшой поясной кобуре не мешали тридцатилетнему парню чувствовать себя птицей, парящей над склонами гор. Ну, очень низенько парить, зато легко и быстро. Редкие встречные аборигены спешили поклониться русу, тот с улыбкой отвечал поклоном. Здесь, в пограничном Пешаваре, было спокойно, что быстро оценили местные жители.

Их многочисленные родственники, жившие за перевалом, в Афганистане, таким спокойствием не могли похвастать. Бежавшие туда остатки войска великих моголов и придворные покойного Акбара второй год тиранили простолюдинов, лишившись своих богатых доходов. В приютившей их бывшей провинции Могольской империи, ныне независимом Афганистане, умевшие лишь воевать и грабить приспешники покойного правителя Акбара грабили купеческие караваны, делили остатки власти, измывались над местным населением. Кто-то из селян бежал на восток, услышав о разумной новой власти русов, кто-то ушел в горы, надеясь там переждать очередную войну на своей многострадальной земле. Другие с азартом присоединились к грабителям; недалеким глупцам всегда кажется, что заработок преступника выше, нежели честного работяги. Если считать долю с очередного удачного грабежа, возможно, так и есть. Но если эту воровскую долю разделить на месяцы скитаний и укрывательства в горах, будет гораздо меньше, чем доход простого ремесленника.

Третью неделю Ярослав Малежик ждал в Пешаваре свой поисковый отряд, не прежний, с которым прошел по горам Сулеймана добрую тысячу верст, выполнив приказ наместника. Еще восемь месяцев назад поиск богатых залежей железных руд и угольных пластов увенчался полным успехом. Почти два месяца ушли на локализацию наиболее перспективных участков разработки руды и угля, на планирование самых экономичных районов для строительства металлургических заводов, на разметку удобных путей вывоза добычи. После чего поступила команда по рации оставить биологов и филологов с рабочими в обжитом лагере, а самому Малежику с группой геологов двигаться налегке на север, в сторону Пешавара, попутно произведя перспективную оценку горного массива на предмет наличия полезных ископаемых.