Виктор Зайцев – Последняя битва (страница 32)
В Югоруси подобным работягам, ещё не забывшим прелесть труда на земле, самое место. Тем более что многие из них не только знали славянский язык, но и сами были славянами из южных провинций Священной Римской империи германской нации. Всякие словены, славки, черногорцы, венеды и прочие сербы с хорватами. Вполне достаточно, чтобы успешно ассимилировать их всех в Югоруси. Поработают там лет пять-шесть, выстроят себе дома, обрастут хозяйством, возможно, женятся, после чего сами не захотят возвращаться в голодную Австрию. Хотя будет ли на карте Европы Австрия, Валентин Седов ещё не решил, потому как после этой войны никакой германской империи не останется точно. Сразу после отправки пленных на север, к балтийским портам, все отряды южного, германского направления двинулись дальше на юг, к берегам Средиземного моря.
Да, именно на юг, через Швейцарию, Геную, Савойю и Венецию, чьи отряды в большинстве своём избегли пленения, дезертировав из германской армии, всё равно двигались усиленные роты русов, сопровождаемые воздушным прикрытием и разведкой. Пока восточная группировка русских отрядов перебиралась через Татры к вражеской столице Вене, западные отряды шли на соединение с отрядами кипрских и критских казаков, почти месяц удерживающих захваченное побережье Венеции и Генуи. В Савойе и на Корсике резвились союзники из Лангедока и Прованса, легко захватившие самоуверенных соседей. А казаки, убедившиеся в крепкой обороне захваченных земель, уже высадились в Папской области. Там они оказались впервые, земли были нетронутые и относительно богатые. Да ещё Петербург разрешил грабить итальянцев по полной программе, коли их всё равно отдавать Королевцу.
Так что на итальянском сапоге казаки резвились от души, вывозили всё, чего душа пожелала, от содержимого католических церквей и монастырей до самих католических монахов и епископов. Ибо простые подданные Западному Магадану будут нужны, а католические священники и монахи – нет. Епископы ещё имели шансы выкупиться за круглую сумму, а простых монахов ожидала участь рабов где-нибудь в Египте или в Ливане. Именно этим мусульманским союзникам продавали живую добычу казаки, взятую в Турции или в других странах. Монашек из женских монастырей ждала совсем иная участь, трудно сказать, лучше или хуже. Всех их перевезут на казачьи острова, Крит и Кипр, где старухи пойдут в услужение, а молодушки будут поставлены перед выбором: бордель или замужество. Жестокий век, жестокие нравы, однако на всех союзных православных землях магаданцам удалось добиться отмены рабства и крепостничества. Даже в Южно-Польской империи.
Если на южном направлении Новороссия быстро вышла на старые границы, продолжая запланированное движение к Средиземноморью, то на восточном фронте всё сложилось иначе. Да, там ежедневные бомбардировки дали желаемый эффект, продвижение шведских армий замедлилось. Попытки шведов двигаться ночью тоже не удались, ночные вылеты бомберов подсвечивали ракетами диверсионные части русов и направляли по радио на штабные палатки.
Однако шведские генералы оказались действительно опытными вояками, они спустя считанные дни разделили свои армии на десятки полковых групп. Теперь у русов просто не хватало самолётов и разведчиков, чтобы отслеживать движение всех шведских отрядов. Можно сказать, что война перешла на уровень двадцатого века. Русы применяли атаки и разведку с воздуха, а шведы отвечали скрытным передвижением небольших отрядов под покровом леса, под прикрытием нелётной дождливой погоды и широким фронтом наступления.
Русов спасло лишь отсутствие радиосвязи и самолётов у Швеции. Однако у Петербурга физически не было в Европе равного шведским армиям количества войск. Бросать в огонь не обученных молодых ополченцев, как это делали правители всех стран, затыкая трупами свои ошибки, Валентин Седов не собирался. Ополченцы в Новороссии использовались исключительно в конвойных, технических и тыловых частях.
В течение месяца удалось собрать против шведских армий почти дивизию обстрелянных опытных бойцов. Территория материковой Новороссии на скорую руку была к тому времени зачищена от самых крупных и одиозных отрядов бандитов и армий самопровозглашённых государств. Соседние страны, напуганные разгромом германских войск и бесчинством казаков на юге, молчали, ожидая результатов от шведского вторжения.
Неожиданно быстро помогла Московская Русь, вступившая в войну по просьбе Петербурга всего через три недели. Возможно, сыграла роль подаренная Руси Кируна с её рудниками и металлургическим производством. Или обещание отдать все шведские территории? Возможно, желание стареющего царя Ивана Пятого присоединить к Руси векового врага, лишившегося прикрытия временного союза, да проверить свои войска на боеготовность? В любом случае русские полки двинулись через Финляндию к желанной Кируне, а несколько доверенных воевод царя прибыли в Королевец обговорить условия желательной десантной высадки русских стрельцов в Стокгольме. Всё это сковало действия шведских войск, месяц безрезультатно осаждавших гарнизон Кируны, успевший полгода назад перевооружиться на новые дальнобойные орудия взамен старых, тридцатилетней давности, стволов.
Надо полагать, шведские армии в Новороссии уже знали о вступлении Руси в боевые действия, что заставляло их генералов спешить, нервничать, делать ошибки. Вынужденные скрываться днём от воздушных налётов, шведы попытались форсировать своё наступление по основному направлению, по чугунке Варшава – Берлов.
Для этой цели они собрали весь подвижной состав оккупированной Великопольши и создали целых пять самодельных бронепоездов. Даже установили на них по две пушки в каждый из передовых вагонов, поскольку опыт применения бронепоездов в Европе имелся вполне успешный, ещё в прошлой войне русов с германцами.
Скрыть существование бронепоездов при всём желании русы не могли и не пытались. Именно наличие бронепоездов, курсирующих вдоль границ, останавливало шведов от нападения на Западный Магадан. Так вот, свою огромную, по средневековым меркам, силу в виде пяти бронепоездов шведские генералы решили бросить в ночную атаку, благо с чугунки никуда не свернёшь.
Это решительное наступление шведы организовали достаточно продуманно, заранее разведали состояние пути, загрузили пехоту в вагоны, а конницу пустили вдоль насыпи, подсвечивать дорогу для машинистов. Забыли только о воздушной разведке и русских воеводах, которые сами готовили аналогичное наступление, собирая бронепоезда в ударный кулак. За неполный месяц русы собрали с материковой части Новороссии и перевезли с острова двенадцать бронепоездов, усиленных новыми крупнокалиберными пулемётами. Однако даже мысли тупо бросить всю эту силу по одной ветке чугунки в наступление ни у кого из русов не возникло. Опыт двадцатилетних боевых действий в Европе, Азии, Индии не пропьёшь, а Пётр Головлёв приучил своих офицеров думать, просчитывать, мыслить за врага, проигрывать каждое сражение на карте и макетах не по одному разу.
Поэтому сведения разведки о предстоящем наступлении шведских бронепоездов оказались как нельзя к месту. Русы разработали дерзкий план по нанесению контрудара, согласовав его лично с Валентином Седовым. Решение было весьма рискованным, но даже с учётом всех возможных ошибок и накладок давало возможность быстрого окончания боевых действий на севере материковой части Европы.
Нужно было, как всегда, очень активно поработать руками и мозгами, чтобы сохранить жизни бойцов и командиров. Мобилизованные со всего прифронтового района крестьяне и горожане срочно прокладывали несколько новых временных линий чугунки, окружённых тремя цепями охраны. Такие массированные операции с соблюдением столь секретных мер ещё не проводились в «новейшей истории Европы». Всё-таки русы успели закончить основные подготовительные работы за неполную неделю до решающего наступления шведской армии на основном направлении Варшава – Берлов.
Вторая шведская армия, двигавшаяся побережьем Балтики, к тому времени превратилась в мешанину разрозненных отрядов без единого руководства. Редколесье балтийского побережья не давало возможности укрыться даже небольшим отрядам шведов от воздушной разведки. Русы же, словно издеваясь, бомбили днями напролёт, редкие в июле – августе дожди едва спасали прибалтийскую группировку шведов от полного уничтожения. Тут не до наступления было, отряды в панике бежали в разные стороны.
Кто-то стремился на юг, спасаясь от бомбёжки в лесах, кто-то рвался вперёд с целью разжиться трофеями и накормить оголодавших солдат. Появились первые дезертиры, бросавшие оружие, снимавшие мундиры и россыпью пробиравшиеся в разные стороны. Прибалтийская группировка шведов находилась на грани развала, снующие в разные стороны гонцы и вестовые стали лакомыми жертвами пограничных и диверсионных отрядов русов, сопровождавших шведскую армию.
В отсутствие надёжной постоянной связи ни одна армия не может вести согласованные боевые операции. Не удивительно, что прибалтийская группировка войск шведов оказалась не способной продолжить наступление. После месяца воздушных налётов шведы принялись активно окапываться на занятых рубежах, единственной надеждой Швеции в войне с русами оставалось запланированное наступление на Берлов.