Виктор Зайцев – Побег (страница 45)

— Валентина Петровна, давайте помогу с ногами?

— Ой, мне неудобно, хожу по врачам, уколы ставила, пока не помогло. — Стала отнекиваться женщина. Но я настоял на своём.

— Хуже не станет. А тут мою работу сможете оценить на личном примере. Ложитесь на диван и ноги вытягивайте. — Решительно встал я со стула.

— Мама, соглашайся, даже если неделю не будет болеть, уже хорошо, — принялась уговаривать Анна. Общими усилиями мы усадили Валентину Петровну на диван.

— Как ложиться, на спину или живот? — Рискнула женщина, глядя на меня напуганными глазами.

— Как удобно будет, мне всё равно. — Я буквально на пару минут положил руки на колени, свой диагноз хозяйка мне давно сказала, артроз. Для лечения требовалось срастить изодранные хрящи в коленках. Как я упоминал, увеличение частей тела моментально не происходило. Поэтому мне удалось первоначально лишь заняться заращиванием да снять болевые ощущения.

— Вот и всё, суставы немного подлечил, но необходимо ещё четыре сеанса. Быстро ничего не происходит. Если поверите в моё лечение, могу прийти через неделю, вместе с Анной. Единственная просьба, не говорите никому из знакомых и подруг. — Я попрощался и отправился одеваться в прихожую.

— Почему не говорить? — удивился молчавший до этого отец Ани. Видимо, всё ещё подозревал меня в мошенничестве, как всех кооператоров, которые по определению только воруют и обманывают.

— Мои расценки за массаж большие по вашим меркам, боюсь, знакомые не потянут. А бесплатно для знакомых и ваших родных я работать не стану. — Совершенно равнодушно ответил я, накидывая куртку.

— Почему? — теперь удивилась Валентина Петровна, прислушиваясь к своим ощущениям в коленях.

— Вам знакомые продавцы продают товар бесплатно? Ваши родственники пока не являются моими родными, никого из них не знаю и ничем не обязан. Официально мои сеансы стоят сто у.е., пересчитайте в рубли. Боюсь, у Ваших знакомых таких денег нет. Спасибо за чай, до свидания. — На этом завершив разговор, я вышел в подъезд и принялся спускаться.

Пусть без меня пересчитают у.е. в рубли и думают. Если после этого запретят Анне общаться со мной, буду думать я. Разрывать отношения с девушкой не хотелось, такая любовь может и не случиться больше никогда. Как не было её в моей прошлой жизни. Там отношения с будущей женой складывались совсем иначе. Я и не предполагал, до встречи с Аней, что бывает любовь с первого взгляда. Всегда думал, что это преувеличение писателей.

По пути домой, заметил условный знак новой стрелки, намеченной на утро субботы. Туда я и отправился ранним утром, соответственно одевшись, чтобы не жалко было выбросить испачканную одежду и наследившую обувь. С Олегом и его командой встретился, уже накинув маску из вязаной шапки. Пусть новые члены его группировки не знают меня в лицо, хуже не будет. Парень немного волновался и шепнул мне, что наши соперники настоящие бандиты, имеют при себе огнестрельное оружие. Не заметив волнения в моём поведении, официальный глава группировки немного успокоился. Как обычно, стрелка была назначена в безлюдном месте, за гаражами. Еще при подходе к гаражам, чувство опасности буквально завопило — засада!

— Стой, Олег. — Рукой я остановил парня, собиравшего выйти на открытую площадку у гаражей. — Там никого нет, спешить не надо. До назначенного времени десять минут. Постойте в тени, я обойду гаражи.

Убедившись, что парни остановились, я скользнул в сторону, описывая круг за сосенками и елями, окружившими поляну. Снег везде был сильно утоптан, валялись пустые бутылки, собачий помёт, различный мусор. В общем, типичная захламлённая территория вокруг гаражного кооператива. Я осторожно продвигался в редком подлеске, прислушиваясь и приглядываясь, шапку на время снял, чтобы лучше слышать. Почти описав круг, заметил одиноко стоявшую легковую машину. Обычный старенький Москвич, да ещё жёлтого цвета. Внутри машины явно кто-то был, машина покачивалась.

— Вот и наши оппоненты, если не ошибаюсь.

Я спокойно надел вязаную шапку и раскатал её, закрывая лицо. Затем продолжил обходить поляну и чуть не нарвался на интересного мужчину с двустволкой в руках. Он стоял за стволом сосны, осматривая поляну, предназначенную для переговоров. Ружьё, что характерно, было направлено в сторону нашей позиции. Пришлось его усыпить на четверть часа и забрать двустволку с патронташем. Оба ствола оказались заряжены картечью. Учитывая расстояние меньше ста метров, ранение вполне могло оказаться смертельным. При дальнейшем обыске я нашёл и прихватизировал пачку денег, после чего его же ремнём связал «охотнику» руки за спиной. Закончив с ружьём в руках обход поляны по периметру, я вернулся к нашей банде.

— Вот, один за деревом стоял отдельно от всех, с ружьём в руках. — Протянул я трофей Олегу.

Тот привычно разобрал ружьё и спрятал в свой рюкзак, который он всегда брал на разборки. Лежавшие в рюкзаке дубинки уже были у парней в руках. Разобравшись со своей защитой в тылу, мы с Олегом вдвоём направились в центр поляны. Как обычно, я был в маске. Едва мы дошли до центра утоптанной поляны, с типичными жёлтыми следами мочи на снегу, как со стороны машины в нашу сторону вышли три переговорщика конкурентов. Теперь переговоры рискнул вести Олег, сказал, что должен нарабатывать опыт. Да, с моим прикрытием можно тренироваться без особой опаски.

— Значит так, поляна будет наша. Вы проваливаете туда, откуда пришли. — Сразу взял быка за рога мой напарник. При этих словах оппоненты заозирались, надеясь на помощь своего стрелка. Олег улыбнулся и добавил: — Что, своего охотника с двустволкой ждёте? Без ружья боитесь меня? Поэтому повторяю, валИте куда хотите, а свою кормушку оставите мне, поняли?

При упоминании охотника наши противники растерялись, поняв, что попали впросак. Потом один из троих не выдержал, выхватил пистолет ПМ из наружного кармана своего пальтишка и заорал:

— Руки в гору, всех замочу!

Неожиданно он свалился на утоптанный снежный наст, выкинув руку с пистолетом в нашу сторону. Пока все присутствующие в растерянности смотрели на его выкрутасы, я шагнул к умирающему и вынул из его руки пистолет. Потом вернулся обратно к Олегу, снимая спайки на кровотоках в голове крикуна. Тот от резкого кровяного удара в головной мозг дёрнулся и начал приходить в себя. Нескольких секунд кислородного голодания вполне достаточно, чтобы потерять сознание. Зато не помрёт. Пока мы стояли и ждали, когда нервный активист оклемается, я машинально проверял наличие обоймы и патрона в патроннике ПМ. Надо же, эти идиоты даже патрон в патронник не загнали, а тоже угрожают. Лохи педальные, одним словом.

Когда наш очухавшийся крикун поднялся на ноги, все трое уставились на нас с Олегом. При этом я демонстративно передёрнул затвор трофейного пистолета и направил его в сторону переговорщиков. Потом добавил спокойным голосом:

— Там мы договорились, или у вас ещё оружие найдётся, чтобы нам подарить?

— Нет, мы согласны, всё отдаём и расходимся. — На всякий случай все трое подняли на руки и бочком поспешили к своей машине.

Глава 23

Приближение девяностых

Уже наверняка хочется узнать — почему это я так себя веду? Почему так нагло конфликтую с уголовниками, убиваю одного из смотрящих за районом Свердловска? Участвую в создании организованной преступной группировки, пусть под видом частного охранного предприятия? Одним словом веду себя вызывающе, не как законопослушный гражданин, каким должен быть бывший сотрудник милиции. А всё из-за предстоящих тёмных времён, которые приближаются с каждым днём. Объясняю — то, что веду себя не как порядочный сотрудник милиции, полагаю, понятно. Биография предыдущего хозяина моего тела этому доказательство.

Сначала меня арестовали, как порядочного инспектора уголовного розыска, попавшего под колесо набиравшей обороты кампании по выявлению преступников в рядах краснознамённой милиции. Слава богу, удалось бежать и выжить, иначе бы я был убит ещё во время пересылки, пока ехал в общем вагоне с уголовниками, по решению бывших начальников. Рассказать, что ожидало бы Серёгу, попади он туда по милости начальства, желавшего улучшить свои показатели по чистоте рядов его увольнением? Причём, все видели многочисленные нарушения закона в деле молодого инспектора уголовного розыска, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы это пресечь. Ни следователь, ни бывшее милицейское начальство Сергея, ни прокурор, сам заставивший сфабриковать уголовное дело ради показателей. Даже судья всё понимал, но покорно вёл молодого милиционера к смерти, поскольку в приговоре была бы указана общая колония, как место отбывания срока, а не специальная колония для бывших милиционеров.

Надеюсь, при таких обстоятельствах ни у кого не возникнет желания упрекать меня в не совсем законном поведении? Тысячи осужденных при Федорчуке оперативников после отбытия срока встали на тёмную сторону жизни, вынужденно перешли в ряды организованной преступности. Притом что три четверти из них не были ни в чём виноваты, а просто попали под колесо очередной социалистической компании по чистке рядов милиции. Мы привычно жалеем жертвы тридцать седьмого года, «ленинградского дела», «дела врачей-космополитов». Всё это сваливаем на нехорошего Сталина с его злодеем Берией. Но никто не говорит и не пишет о чистке милицейских рядов, почти исключительно среди сотрудников уголовного розыска, восемьдесят третьего — восемьдесят четвёртого годов. Почему? Многим адекватным исследователям понятно, что именно выбитые в те годы опытные кадры уголовного розыска стали одной из причин возникновения организованной преступности и банд девяностых годов.